клубнично

В голову полезли самые непристойные ассоциации, стоило ему поймать губы Рацио вновь, но уже увереннее, глубже. Видеть доктора таким развязным и открытым доводилось только Авантюрину лично, - что не могло не льстить - и он, подумав об этом вновь, улыбнулся в поцелуй. В этом был весь Веритас: недосягаемый, отстранённый. Ледышка.   Но Авантюрин кусает его за нижнюю губу, оттягивая, и вмиг Док размякает. Податливый. В своей странности нежный. Любимый, чёрт с ним.  Рацио пускает руки под домашнюю футболку, оглаживая мягкую кожу, ненароком задевая соски, чуть зажимая их меж пальцев. Авантюрину кажется, что кончить можно только от одного вида, что открывается ему, когда его опрокидывают спиной на подушки. Веритас глубоко дышит, целуя везде, где можно: мажет губами по линии челюсти, подбородку, переходит на шею. С волос обоих капает уже прохладная вода, а тела после недавнего душа покрываются испариной, отчего дышать становится ещё сложнее.  Но Веритас буквально задыхается им. Авантюрин же просто не смеет сдерживать тихий скулёж, пока его мужчина так самозабвенно зацеловывает каждый миллиметр тонкой кожи.   - Ты так вкусно пахнешь, - еле проговаривая слова, шепчет Док, - Мой.  С последним словом на губах он легко кусает ключицу, отчего Авантюрина почти подбрасывает. Он протяжно стонет, и Рацио, кажется, хрипло смеётся. Его руки повсюду: сжимают бока, поднимая футболку, оглаживают бёдра сквозь тонкие пижамные штаны. Глаза сами по себе прикрываются, а от этого коктейля из чувств становится откровенно дурно. Хочется взять всё и сразу. Полностью и без остатка.   Веритас сжимает бока сильнее так неожиданно, что стон вырывается из приоткрытых губ сам по себе. Авантюрина трясёт. Сейчас он так походит на школьника-девственника, что это просто смешно. Рацио наверняка думает так же, пока покрывает поцелуями впалый живот, задирает футболку выше, чтобы широко лизнуть грудь, прикусывая.  - Блять, Веритас, ты меня будешь раздевать или как? - неестественно для него высоким голосом говорит Аван, за волосы оттягивая партнёра от себя.  - Так быстро? Ты же любишь долгие прелюдии, - посмеивается Доктор, убирая светлую, упавшую на глаза прядь за ухо.  - Я… ты…   Договорить ему, собственно говоря, не дают. Рацио целует настойчиво, глубоко. Языком исследует чужой рот, поднимая ему руки. Снимает футболку, откидывая куда-то в сторону, и вновь ловит в плен губами. Авантюрин закидывает руку ему за шею, пытаясь притянуть ближе, а потом резко переворачивает их обоих, перекидывая ногу через его бёдра. Ладонями давит на грудь, заставляя до конца лечь на спину, и ловит на себе изучающий взгляд. Добился того, чего хотел.  - Хочу тебя, - голос теряется, когда Аван ведёт носом по шее, вдыхая едва уловимый аромат геля для душа. От него самого, к слову, пахнет так же. Чёрт. - Я купил какую-то съедобную смазку.   Он смотрит, хитро улыбаясь и прищуриваясь. На лице Веритаса нечитаемый микс из всевозможных эмоций. Но глаза любят. Глаза хотят.   Руки Доктора сжимают его бёдра, и Авантюрин рвано выдыхает, слегка поелозив на месте. Теперь стон сдерживает уже Рацио.  Аван тянется к тумбочке, едва доставая до нужного ящика, и не без усилий берёт флакон. Веритас наблюдает за каждым его движением, не переставая оглаживать бёдра. Авантюрин сползает вниз, расставляя чужие ноги, и зубами приспускает резинку штанов. Рацио не упускает возможности зарыться пальцами в золотистые волосы с небывалой нежностью. Рывком опустив штаны вместе с бельём, Авантюрин обхватил рукой его член, для самого себя оценивая ситуацию. - Тебя так заводит просто целовать меня? - спрашивает Авантюрин, пока открывает флакон. - Всё-таки тебя возбуждают не только книжки?  - Твоё тело - тоже своего рода книга. Но больше мне нравишься ты. Сам. Весь, - он чуть надавливает на его затылок, заставляя посмотреть в глаза.  - Если ты продолжишь говорить мне нежности, то мы тут долго не продержимся, - Аван выдавливает каплю смазки ему на живот, тут же слизывая. - Клубнично.   Доктор, слава Высшим силам, не отвечает. Авантюрин смазывает его член, подмечая, что жидкость достаточно нагрелась, чтобы не причинять дискомфорта. Язык прошёлся от основания и до уретры, собирая и размазывая смазку. Химозный привкус клубники ему нравился, а в симбиозе с Веритасом, что ловит воздух губами в этот момент…   Он вбирает в рот крупную головку, стимулируя языком, - знает ведь, что Доку нравится именно так - не помогая руками. Собственное возбуждение неприятно давило на ткань белья, однако он не позволит себе сегодня хоть чьи-то ласки, кроме мужчины под ним. Даже свои. И кончит он тоже только от его члена внутри себя.  От этих мыслей колени свело. Он вобрал в себя больше, двигая головой медленно. Веритас прикрыл глаза, да и славно: его взгляд изрядно испепеляет. Член давил на горло, но Авантюрин не отстранялся до последнего. Клубничный вкус вдруг полностью исчез, и он потянулся за флаконом, чтобы выдавить ещё.   Второй заход жидкости смешался с предэякулятом, и работать языком стало ещё проще. Веритас даже не пытался толкаться ему в рот или брать за волосы, отчего хотелось скулить и бормотать что-нибудь банальное и любовное. Рацио лишь слабо постанывал, когда язык проходился по особо чувствительным точкам. Его грудь поднималась беспорядочно, и Авантюрин был как никогда доволен собой.   Клубничный вкус пропал, и он, увлёкшись, потянулся вновь за флаконом, но нежное касание пальцев о щёку его остановило.  - А как же ты? - хрипло прошептал доктор, поглаживая разгоряченную кожу.  Авантюрин, словно ведомый, вложил смазку в чужую ладонь. - Я ещё с прошлой ночи растянут, - Авантюрин вернулся ему на бёдра, отнюдь не случайно проходясь по органу. Кроткий поцелуй в уголок губ, скулу, молчу уха. - Немножко… и всё.   Веритас смотрит восхищённо, словно на самый дорогой экспонат в музее. Стягивает с себя футболку, отправляя её в то же неизвестное направление. Целует голодно, по-собственнически, и чувствует клубничный привкус. Авантюрин судорожно сбрасывает с себя остатки одежды, стараясь не разрывать поцелуй даже тогда, когда в него проникают сразу два пальца, раздвигая стенки «ножницами». Всё та же треклятая клубничная смазка. Он сам насаживается на тонкие пальцы нетерпеливо глубоко. Когда к двум добавляется третий палец, Авантюрин протяжно стонет от предвкушения. От желания. От чувств.  За окном давно стемнело; кажется, идёт дождь, плавно переходя в ливень, чеканит по окнам, но всё, что они сейчас слышат - тяжёлые вздохи друг друга.  - Ты самый красивый, - шепчет на ухо Веритас, трахая его пальцами уже увереннее. - Я сам себе завидую, что ты мой, - Авантюрин неожиданно громко стонет, пытаясь насладиться ещё глубже, и в тот же момент пальцы Доктора находят простату, заставляя сорваться на крик. - Ты такой чувствительный. Всегда, - кусает мочку уха, ускоряя движения. - Мой.  - Да, блять, - задыхаясь, вторит ему Авантюрин. - Пожалуйста, трахни меня по-нормальному.  Доктору два раза повторять не нужно. Он выходит из него, заменяя пальцы членом, и насаживает Авана сразу до конца. Они держатся за руки, и Авантюрин чуть привстаёт на коленях, пока Рацио вдалбливается в него, то и дело попадая по чувствительной точке. Стоны не прекращаются, волосы падают на глаза, но ему так плевать на всё, кроме мужчины под ним. Они держат зрительный контакт, Веритас ловит каждую эмоцию на его до невозможности красивом лице и пытается запомнить навсегда. Хочется орать на весь мир от чувств, прямо как в каком-нибудь дешевом американском ситкоме про влюблённых подростков, но вместо этого он просто гладит большими пальцами его ладони и шепчет что-то нечленораздельное. - Скажи ещё раз, Веритас, - чувствуя подступающий оргазм, просит Аван. - Скажи, что я твой. - Ты только мой, - в ответ Авантюрин хватает его лицо в ладони, утягивая в поцелуй. - Самый любимый.     Оргазм накрывает их обоих с головой, и Веритас кончает внутрь, даже не вспомнив о нераскрытой пачке презерватива на полке сбоку. Авантюрин пачкает спермой его живот и грудь, но они не замечают ничего, продолжая целовать друг друга, пока воздух в лёгких не кончается. - Я пиздец как сильно тебя обожаю, - говорит Авантюрин, и его слова сливаются в одно вместе со стоном на губах.  Веритас утыкается носом в его шею, обнимая, и что-то внутри него взрывается в очередной раз.