Отпечатки на стекле

Вспышки камер. Шум с улицы. Всё это испарилось, как только они сели в подъехавшую за ними машину. Мурашки тонким слоем покрыли кожу Ёнджуна. — Извините, можно попросить одеяло? — спросил Субин. Водитель лимузина, что открывал дверь парням коротко кивнул и достал плед из багажника, где находились вещи, которые могли понадобиться. И так же молча протянул плед Субину. Через секунду плед уже лежал на плечах. Мягкая ткань укутывала и защищала от холода. Машина тихо завелась и выехала со двора. — Тебе теплее?.. Ёнджун мягко кивнул, глядя на лидера. — Да, спасибо, — он отвёл взгляд вдаль. Свет играл на его лице, создавая причудливые тени. Субин не мог отвести взгляд. Он был так прекрасен. Его глаза невольно опустились к ключицам Ёнджуна. Субин почувствовал, как в горле пересохло, и с усилием заставил себя отвести взгляд. ~~~ Приятные ароматы. Дорогие ткани. Толпа папарацци, фиксирующих каждый шаг. Дорогое шампанское и дизайнерские вещи. Диор постарался на славу, оплатив даже лучшие номера в престижном отеле. Но его это не волновало. Его взгляд был прикован лишь к одной фигуре. Присланный брендом наряд Ёнджуна был поистине прекрасен. Он подчёркивал все его достоинства. Но Субин смотрел не на это. Открытая спина. Нечто настолько прекрасное, что он не мог подобрать сравнения. Кожа молочного цвета казалась нежной и гладкой, как шёлк. Субин знал: он тщательно ухаживал за собой. Не только потому, что этого требовал статус артиста, но и потому, что он сам любил это. Любил, когда его кожа оставалась мягкой везде. Любил, когда она выглядела ухоженной и приятно пахла. Любил, когда была увлажнённой. А эти родинки лишь делали и без того идеальную картину уникальной и неповторимой. Весь вечер он только и делал, что смотрел туда. Порой стоял слишком близко. Старался лишний раз не прикасаться к нему — знал, как это опасно для него самого. ~~~ Лёгкий шум двигателя приятно резонировал в салоне. Ёнджун заметил пристальный взгляд и повернул голову, встретившись глазами с младшим. Сердце Субина замерло. Слишком близко. Они просто смотрели друг на друга. — Что? — не выдержал первый Ён. — А? Что? Нет, ничего, — виновато опустил взгляд младший, нервно поправляя рукава пиджака. Его глаза устремились в окно и тогда он пробормотал: — Ты сегодня очень красив. Не могу оторвать взгляд. Теперь уже Субин почувствовал на себе пристальный взгляд и поднял глаза. Ёнджун изучающе смотрел на него. — Красив?.. Он сглотнул. — Да, красив... Губы непроизвольно поджались, заставив его шумно выдохнуть через нос. Его взгляд встретился с глазами, похожими на самые спелые миндальные орехи. Чужие губы прижались к его губам. Рука Субина сама собой легла на щёку Хёна. Оба закрыли глаза, целуясь едва слышно — чтобы водитель не заметил. Субин первым отстранился, сдавленно выдохнув через рот. Вторая рука легла на поясницу, скрытую под пледом. Губы прикоснулись к выемке, где шея встречается с плечом. Ёнджун непроизвольно закрыл глаза, выгибая шею, давая больше простора. Он целовал каждый дарованный участок кожи — тихо, нежно, местами касаясь языком. — Субин... мы подъехали... — прошептал тот. Он остановился и нехотя отстранился. ~~~ Тихий шелест ключ-карты, едва слышный щелчок замка. Дверь в номер отеля открылась, пропуская их внутрь.   Субин закрыл её за собой, не сводя глаз с Ёнджуна. Тот подошёл к панорамному окну, за которым раскинулся ночной город — море огней, дрожащих, как звёзды, упавшие на землю.   — Красиво... — пробормотал он, касаясь кончиками пальцев холодного стекла.   Но Субин не смотрел на город.   Спина старшего, открытая тонкими бретелями наряда, казалась ещё более хрупкой в этом свете. Тени ложились вдоль позвоночника, мягко очерчивая каждую линию. Кожа, почти прозрачная под искусственным светом, дышала теплом.   Субин сделал шаг вперёд.   Потом ещё один.   Он остановился в сантиметрах, чувствуя сладкий, едва уловимый аромат — смесь парфюма, дорогого лосьона и чего-то неуловимого, что было просто им.   — Ты... — начал он, но голос сорвался.   Ёнджун обернулся. Их взгляды встретились, и в этот раз ничто не заставило его отвести глаза.   Субин медленно поднял руку, касаясь плеча человека который был больше чем другом. Пальцы скользнули вниз, по открытой спине, ощущая подушечками каждый миллиметр.   Ёнджун вздрогнул, но не отстранился.   — Холодно? — прошептал Субин.   — Нет... — ответил он, но губы его дрогнули.   Субин наклонился, прижался губами к тому месту, где шея переходит в плечо.   Тёплое. Мягкое.   Он чувствовал, как под кожей бьётся пульс.   Ёнджун вдохнул глубже, пальцы его сжали ткань рубашки Субина.   — Мы... не должны... — начал он, но фраза потерялась, когда губы Субина нашли новое место — чуть ниже, у лопатки.   — Знаю, — прошептал он в ответ.   Но он не останавливался.   Его руки обняли Ёнджуна за талию, притягивая ближе. Простыни на кровати уже были слегка помяты — кто-то из обслуживающего персонала, видимо, поправлял их перед заселением. Теперь они снова сбились, когда Ёнджун осторожно опустился на край.   Субин последовал за ним, не отпуская.   Он целовал его плечи, шею, уголки губ, когда тот поворачивался.   Никакой спешки.   Только тихие вздохи, прерывистое дыхание, шепот имён между поцелуями.   И бесконечное море огней за окном, которое теперь было никому не нужно. ~~~ Тени от занавесок ложились на простыни, рисуя узоры, которые тут же стирались их движениями.   Субин чувствовал под пальцами каждый изгиб его тела — лёгкую дрожь кожи, едва заметные мурашки, тепло, которое казалось ещё горячее в полумраке номера.   Он прижал губы к его ключице, ощущая, как тот вздыхает глубже, как пальцы в его волосах слегка сжимаются.   — Ты... — Ёнджун начал, но слова потерялись в тихом стоне, когда другой провёл языком по чувствительному месту у шеи.   Субин не торопился. Каждое прикосновение было обдуманным, каждое движение — медленным, будто он боялся пропустить нечто важное.   Ладонь скользнула под тонкую ткань рубашки, ладонь легла на рёбра, чувствуя, как учащённо дышит парень.   — Субин... — его имя на губах Ёнджуна звучало как мантра.   Он приподнялся, встретив взгляд Ёнджуна.   Глаза — тёмные, почти чёрные в этом свете. Дрожащие ресницы. Лёгкий румянец на щеках.   Он притянул его ближе, сливаясь в поцелуе, который был слаще любого шампанского, что пили сегодня на мероприятии.   Пальцы запутались в волосах, в складках одежды, в простынях, которые теперь точно не поддадутся никакому глаженью.   Их дыхание смешалось, сердцебиение — тоже.   За окном горели огни города, но здесь, в этой комнате, времени больше не существовало. ~~~  Тонкая полоса рассветного света пробивалась сквозь щель между шторами, золотистой нитью ложась на спутанные простыни.   Субин проснулся первым.   Его веки тяжело поднялись, и первое, что он увидел — Ёнджуна.   Тот спал, повернувшись к нему, черты лица смягчены покоем. Ресницы отбрасывали едва заметные тени на щёки, губы слегка приоткрыты — тихие, ровные вдохи. Рука Ёнджуна лежала между ними, пальцы расслаблены, как будто даже во сне он тянулся к нему.   Субин задержал дыхание.   Он боялся пошевелиться, боялся спугнуть этот момент — хрупкий, как первый утренний свет.   Но потом осторожно протянул руку, кончиками пальцев едва коснувшись пряди волос, упавшей на лоб Ёнджуна. Тёплая. Мягкая.   Он хотел запомнить это — запах его кожи, смешанный с ароматом дорогого постельного белья. Тишину, нарушаемую только их дыханием. Тепло, которое оставалось даже там, где их тела больше не соприкасались.   Ёнджун пошевелился, сморщив нос, и Субин замер, но тот лишь глубже уткнулся в подушку, даже не открывая глаз.   Уголки губ парня дрогнули.   Он осторожно приподнялся на локтях, чтобы разглядеть его лучше.   Свет играл на обнажённых плечах старшего, подчёркивая плавные линии, оставшиеся от вчерашних прикосновений — едва розоватые, почти исчезнувшие.   Субин наклонился, коснувшись губами его плеча.   — Ммм... — Ёнджун пробормотал что-то невнятное, морщась.   — Спокойной ночи, — прошептал тот в ответ, хотя уже наступило утро.   Но в этом номере, за плотными шторами, время будто застыло.   И он хотел, чтобы так было всегда. ~~~ Они лежали, сплетённые, как две ноты одного аккорда — несовершенные по отдельности, но идеальные вместе. За окном шумел город, звенели телефоны, ждали дела, репетиции и съёмки... Но здесь, в этом тихом пространстве между простынями и кожей, существовал только этот момент.   Субин провёл пальцем по запястью Ёнджуна, ощущая под кожей ровный пульс.   — Мы опоздаем, — прошептал тот, но не двигался.   — Пусть ждут.   Ёнджун повернулся к нему, и в его глазах парень прочитал то, что не нужно было озвучивать: «Я тоже хочу остаться здесь». Они не говорили о том, что будет после этого. О том, как будут скрывать дрожь пальцев при случайных касаниях на людях. Как будут притворяться, что не помнят вкус друг друга.   Но сейчас это не имело значения.   Субин притянул его ближе, и Ёнджун позволил — легко, податливо.   За окном взошло солнце.   А они всё ещё цеплялись за эту ночь, как за последний кадр старого фильма — зная, что титры вот-вот начнутся, но отчаянно желая задержать момент, когда погаснет экран.   И когда их губы встретились в последний раз перед тем, как придётся надеть маски, оба поняли:   Некоторые вещи — как отпечатки пальцев на стекле. Их можно стереть, но след останется. Навсегда.