Сумасшедший мироходец в огромном Архее.

Утро у Лошки началось с громкого крика: - Ау-у-у! Просыпайся, дурачок, новый день настал. Ло испуганно подскочил с холодного пола, на котором он спал и хотел было ударить кричавшего, но у него едва получилось. - Ты с ума сошел!? Чего орешь с самого утра?.. – Шарфик недовольно отошел от него на пару шагов. - Да так, просто скучно стало, решил вот повеселиться. Ты вообще должен меня благодарить! Я тебе тут режим сна налаживаю. - Да пошел ты.. Не успел договорить голубенький, как надоедливая зараза растворилась в воздухе. - Фу, теперь даже дышать противно..

*******

Прошло примерно несколько часов, как Лоля бродил по городу, ища себе припасы еды. Взяв очередную банку томатов, он обернулся и увидел.. - О, дед в пальто. Ты что тут забыл? - *Холодный взгляд Смотрящего ничего не выражает* - Просто поглазеть на меня пришел? – в отвеет лишь холод – я тебя понял, значит я тебе нравлюсь, раз только ради меня прилетаешь?) Силуэт быстро исчез, оставив после себя лишь холодное облако пара. -…ну и ладно, ну и хорошо! Далее, поняв, что за красоту ему никто ничего не даст, Ло пошел обратно в бункер, поскольку заряд скафандра был равен двадцати трем процентам. По пути ничего не происходило. (и не должно) Зайдя в домик Лолик снял свой наряд и поспешил восполнить свой желудок. Он стал пытаться открыть банку ножом. (его он нашел в одном из домов) Пока он производил процесс вскрытия, то порезал руку. Кровь текла по кисти, затем по запястью. - Вот же черт! По любому дед проклял за прикол… Ло поспешил перемотать ручку в мед модуле. Пока он совершал эту операцию, то заметил, что ему даже понравилось. Нет, не процесс лечения, а боль. Такая проницающая, такая ужасная, такая оболгано плохая, но ведь когда он чувствовал эту боль, то другая боль угасала. Боль по своим друзьям. Поняв, что из этого больнее, Ло стал задумывать, почему материальная боль плохая, если своей болезненностью она всего лишь заглушает другую боль – духовную. И пусть другим бы показалось это странным, Лоша понимал, что другие просто ошибались. Они встали не на тот путь. Лишь он встал на путь истины и такой несправедливо убитой другими правды.