*
8 июня 2025 г., 23:24
Если подумать, то все это напоминает дежавю, зацикленную ситуацию, вечное перепрохождение квеста. Всегда одно и то же - случайная встреча днем, пара язвительных насмешек вечером, и одна долгая ночь в мотеле.
И утром как обычно ощущение какой-то сюрреалистичности.
Словно они не в Нью-Эриду, а в каверне.
Из ванны слышится кашель - надрывный, болезненный, и Лайтер останавливает себя от вскакивания с кровати только усилием воли. Не его это дело - да даже если бы и было его, то не хочется сталкиваться после хорошего секса с горящим яростью взглядом.
Харумаса так-то только умело делает вид, что слабый и стеклянный.
На деле сильнее его Лайтер еще не встречал.
Шум воды на секунду становится сильнее, а потом исчезает, и в дверях спальни появляется сам Харумаса - свежий, улыбающийся. Словно после долгого сна без тревог.
- Оп-па, кто проснулся, - ехидно тянет он, расчесывая собственные волосы пальцами. Расческу, видимо, придумали не для него. Как и прочие нужные вещи.
Например, нормальную одежду вместо того инфернально ужаса, что он носит вне рабочего времени.
- Не смей меня осуждать за стиль, - фыркает Харумаса, словно читая мысли Лайтера. Нет, конечно, его проницательности многие позавидуют - недаром он один из лучших офицеров ССК, но чтение мыслей - это уже перебор. Может, конечно, побочка от его лекарств дала ему такие способности? А конце концов, многие аспекты его болезни не изучены, поэтому… - Успокойся. У тебя на лице все написано. Ты по утрам не умеешь держать лицо.
Лайтер замирает.
Он устало откидывается на подушки и говорит:
- Ты поэтому сваливаешь каждый раз до рассвета? Чтобы не видеть, о чем я думаю?
- О, что ты. Я боюсь понять, что ты реально умеешь думать, и тогда придется с тобой считаться. А так - я умный, а ты - хорошо трахаешься.
- Уебок.
- Да я ж любя, - смеется Харумаса, подходя ближе. Он одергивает свой невероятно жуткий устаревший на несколько поколений пиджак, и аккуратно целует Лайтера в лоб - от теплоты и нежности хочется сдохнуть. Или поднять руку и не отпускать его еще пару ночей. - Не скучай в городе. Еще увидимся.
Лайтер думает - однажды он услышит это в последний раз. Наберет знакомый номер, послушает в ответ “абонента больше не существует” и будет жалеть, что в одно такое привычно-одинаковое и абсолютно банальное утро не сказал ничего в ответ.
Лайтер думает - лучше бы они никогда не узнавали друг друга больше, чем стоило. Не целовались украдкой в несанкционированных и - конечно же - незаконных вылазках, не снимали номера в мотелях напополам, не изучили бы друг друга до самых мелких шрамов.
Лайтер думает - из них двоих только он делает вид, что все нормально. Упорно игнорирует язвительную обиду умирающего и тешит свое эгоистичное право на неведение. Харумаса то знает всё - знает, и вежливо подыгрывает в “случайный секс просто потому что лень искать кого-то еще”.
Лайтер думает - будет больно. А он вроде как боль не любит. Знает, понимает, терпит, но соглашаться на нее самостоятельно - чушь какая-то.
Полная, блять, чушь и тупость.
- Останься. У тебя же выходной, - говорит Лайтер, смотря в потолок. Там, на идеально-белой краске видны трещины - тонкие, свежие. Они еще разрастутся и разрушат все. Погребят под тонной пыли все воспоминания, что когда-то оставляли люди в этой комнате.
Харумаса садится рядом.
- Мои фанатки будут против.
- Ничего, найдешь новых, - фыркает Лайтер и поднимает руку - чуть влажные пряди приятно холодят ладонь, а неестественно бледная кожа кажется почти безжизненной.
Квест ломатся, цикл рушится, дежавю - остается только россыпью букв.
Харумаса без своего жуткого пиджака и ехидных ухмылок ощущается чем-то эфемерным и странным.
Его сердце мерно бьется у Лайтера под рукой, и с каждым ударом кажется, что все летит в пропасть.
Что же, когда будут похороны - он будет смеяться, пить и танцевать.
А до этого, лишь бы далекого события, он пожалуй будет крепко держать чужую руку и греть пальцы своим дыханием.
