Охотничий взгляд

Слушай, Анн… — произнесла она наконец. — Я хочу быть частью этого. Не просто жить тут, как турист. Я хочу быть боевиком. Чтобы… защищать себя. И Кийоко. Если надо — и тебя. Анн молча посмотрела на неё. Несколько секунд — напряжённых, будто по венам разливался лёд. —Ты уверена? — тихо спросила она. — Это уже не игры. Быть боевиком — значит испачкать руки. Иногда — по локоть в крови. Кайори не отвела взгляда. —Я понимаю. И всё равно хочу. Мне не по себе просто сидеть и смотреть, как всё летит в тартарары. Анн слегка наклонила голову, будто оценивая: правда это или слова для показухи. А потом, с почти незаметной улыбкой, произнесла: —Предатели. —Что? — нахмурилась Кайори. Анн ответила холодно, чётко: —Хочешь войти в команду боевиков? Сдай тех, кто замышляет бунт. У нас есть подозрения. Люди, что копают под Шляпника, собирают карты в обход, прячут информацию… —Если ты выведешь одного — или больше — и сдашь их лично Шляпнику, он тебя запомнит. И я тоже. Тогда поговорим об оружии, о силе, о реальной защите. Кайори замерла. —Вы предлагаете… доносить? —Я предлагаю выжить. — В голосе Анн не было ни капли эмоций. — Это Пограничье, Кайори. Здесь не бывает честной игры. Она сделала шаг назад, развернулась и медленно пошла прочь. Лишь на ходу бросила: —Буду ждать. Но не слишком долго. Кайори осталась одна. Вокруг всё было таким же ярким и беспечным — смех, всплески воды, музыка… А внутри — началась новая игра. На чьей стороне теперь была она сама?

***

День выдался особенно знойным. Воздух дрожал над раскалёнными плитами у бассейна, а над Пляжем нависало ленивое марево. Музыка была чуть тише, чем обычно, но всё ещё пульсировала, будто бы подсказывая ритм каждому шагу. Кийоко спустилась вниз поздно — лениво потягиваясь, с небрежно заколотыми волосами и в алом, словно вылитом из шелка купальнике. Она шла, будто ступала по собственной сцене, где каждый взгляд был обращён только к ней. И главное — она знала это. Рядом у бара стоял он. Нираги. Солнцезащитные очки на лбу, сигарета в пальцах, чёрные шорты и тот самый ленивый, насмешливый взгляд, в котором таилась жажда власти. Он разговаривал с кем-то из боевиков, опираясь на барную стойку. Но когда краем глаза заметил Кийоко — замолчал. Резко, будто выключил звук. Она почувствовала это. И замедлила шаг. Прошла мимо него нарочно медленно. От неё пахло кокосовым лосьоном и наглым самодовольством. Уголки её губ дрогнули, когда она встретилась с его взглядом. Она подмигнула. Нираги прищурился. На мгновение его лицо стало чуть оживлённым, словно что-то пробудилось. А потом — ухмылка. Сухая, почти недоверчивая. Он приподнял бровь — серьёзно, девочка? — и, будто бы шутки ради, подмигнул в ответ. Кийоко отвернулась, как ни в чём не бывало, но внутри у неё вспыхнуло. Он заметил. Он ответил. Он играет. Она прошла мимо, чувствуя его взгляд на спине, как лезвие. Поднялась обратно в номер, легла на кровать и уставилась в потолок. Щёки горели. Вот бы увидеть его снова. Разговаривать. Коснуться. Тем временем Кайори вернулась с разговора с Анн. Вошла в номер, закрыла дверь и застыла. Её взгляд упал на открытое окно. Слышалась приглушённая музыка, крики и смех с бассейна. Всё было как всегда. Но теперь, после слов Анн, всё казалось не таким. Сдай предателя. Стань боевиком. Получи оружие. Она подошла к окну и снова окинула взглядом двор. И увидела, как Кийоко уходит прочь от бара — довольная, расслабленная. А у стойки, закуривая новую сигарету, стоял он. Нираги. Он смотрел ей вслед. Улыбался? Нет — ухмылялся. Кайори замерла. В груди что-то кольнуло. Она правда это делает. Она лезет к нему. Кийоко вышла к бассейну вечером, под вечерним неоновым светом и под музыку, которая гудела где-то глубоко в животе. Она шла с коктейлем в руке, в чёрной тунике поверх всё того же алого купальника. Сердце слегка колотилось. Она надеялась на встречу. Она почти жаждала её. Сначала она увидела Имари — он был в компании у бара, смеялся с кем-то из боевиков. Она уже собиралась подойти, как вдруг услышала сзади: — Эй ты! Голос хлестнул, как пощёчина. Грубый, громкий, безапелляционный. Люди обернулись. Она обернулась тоже. Он шёл прямо к ней. Быстро, словно порыв ветра, и в его глазах пылал огонь, от которого у любого другого дрогнули бы колени — но Кийоко лишь замерла. Лёгкая улыбка не успела исчезнуть с её лица. Он заметил. Он не забыл. Он пришёл. Но она не успела сказать ни слова. Резко — как зверь — он схватил её за волосы. Его пальцы впились в затылок, дернули её ближе, и она едва удержала коктейль в руке. Её лицо оказалось всего в нескольких сантиметрах от его. Его дыхание обожгло кожу — жаркое, чуть пахнущее табаком и виски. — Думала играть со мной, сука?! — прошипел он, зло усмехаясь. Она растерялась. Не от боли — от близости, от резкости, от бешеной энергии, которая хлестала от него, как искра от провода. — Ты на кого тут глаз положила, а? Думаешь, я тебе шутка? Игрушка? Хочешь флиртовать? Или думаешь, сможешь мною управлять, как своими смазливыми взглядами? — в голосе Нираги кипел гнев, но и азарт. Он будто проверял её, играл через край, как всегда. Губы Кийоко приоткрылись, но дыхания не хватало, чтобы выговорить хоть слово. Он был слишком близко. Слишком горячий. Слишком опасный. — Скажи что-нибудь. Ну же, давай, скажи, что ты хотела… — выдохнул он прямо ей на губы. Она дрожала. Но в глубине глаз — не страх. Он увидел это. — Ха… — Нираги усмехнулся. — Ты, блядь, правда хочешь, чтобы я сорвался, да? Кийоко прошептала, осмелившись: — А если я не боюсь тебя? Его глаза чуть прищурились. А затем он неожиданно отпустил её. Резко, как будто кинул. Она чуть покачнулась. — Смелая. Посмотрим, как долго. — Он обернулся и ушёл прочь так же резко, как и появился. Но прежде чем исчезнуть в толпе, он бросил через плечо: — Увидимся, куколка.