Да потому что

Время — понятие растяжимое. Оно всегда непостоянное, всегда относительное, всегда его надо к чему-то, куда-то относить. Кажется, Вэриан еще вчера покинул Корону в поисках приключений и семи испытаний. Более наивный, менее опытный, но исполненный какого-то удивительного энтузиазма. Кажется, совсем недавно он думал, что убьет этого обнаглевшего блондина на месте, если тот не заткнется. — Хьюго, следи за омлетом, если ты все еще планируешь завтракать. Однако посмотрите-ка. Этот обнаглевший блондин, уже на год повзрослевший, но все такой же обнаглевший, чертыхается, едва не выпустив из рук лопатку. — Да-да, извини, — Хьюго несколько раз моргает, мельком бросив на него взгляд. Он все еще сонно-помятый, едва вспоминающий, кто он такой. Вэриан до сих пор поражается, как много времени ему надо, чтобы прийти в себя утром. — Не выспался? — спрашивает он, проверяя кофейник. Вернувшись в Корону, они этим слегка начали злоупотреблять. — Да нет, — Хьюго рассеянно жмет плечами, а затем очень широко зевает, прикрыв рот ладонью. Ну-ну. — Ты по утрам неубедительно врешь, — Вэриан пожимает плечами, тихо усмехнувшись. — Неправда, — Хьюго протестует нехотя, будто даже не вникает в разговор. — Я всегда убедителен. — Кроме тех случаев, когда ты не. Хьюго очень громко и очень выразительно цокает, махнув на него лопаткой. — К твоему сведению, — важно начинает он, поворачиваясь к Вэриану лицом. — Это коронианский кофе так сбил мой процесс пробуждения. Я без чашки теперь с утра вообще не… — Хьюго, омлет. — Ой, — он тут же снова дергается к плите, хватаясь за сковородку. Вэриан закатывает глаза. И неужели вот его? Вот этого наглейшего он…? Комната погружается в тишину. Утренний воздух ощущается более жарким, более теплым и более приставучим, чем обычно. Солнце пробивается в окно остро, как высокая трава. Кофе медленно кипит, почти гипнотизируя. Омлет шкварчит на сковородке. Вэриан любит коронианское утро, оно всегда чем-то отличалось от остальных. От пробирающего до костей утра в Галкресте, от зябкого утра в Ингварре, от мрачного утра в Темном Королевстве. Было в нем что-то свое, особое. Все эти королевства уже ощущаются какими-то далекими, невозможно и неизбежно прошедшими. Они были в них так давно. Они были в них до того, как на землю чуть не рухнула комета. До того, как вес придворного титула потяжелел на их плечах. И Вэриану не верится в это до сих пор, не верится во все и сразу. Неужели это правда произошло? Неужели это правда были они? Неужели они правда…? — Гогглс, а ты правда меня простил? Ну вот опять. Вэриан почти берет кофейник, когда оборачивается, выразительно вскинув брови. — Хьюго, ты сейчас серьезно? И Хьюго тут же откидывает лопатку рядом со сковородой. Выдыхает резко, почти разочарованно. — Прости! — выпаливает он, прикладывая ладонь к лицу. — Прости, я просто… — Опять начал думать об этой ерунде? Хьюго ему не отвечает, но Вэриан по бегающим глазам видит, что начал. Хотя все, казалось, уже закончилось. Они уже во всем сознались, обо всем поговорили, мир спасли, все обсудили, друг друга простили. Ну что им еще нужно? Вэриан вздыхает, сложив руки на груди. Хьюго, очевидно, что-то еще нужно. Вэриан подходит к нему, всматриваясь в зеленые глаза. Зеленые глаза, которые он успел… — Извини, Веснушка, — Хьюго весь мгновенно тушуется, нервно заламывая пальцы. — Я знаю, что об этом уже надо перестать думать, — тараторит он. Вэриан всматривается в его черты лица, все-таки находя следы легкого непривычного недосыпа. — Что мы уже все миллион раз обсудили, что ты уже устал это слушать… Я знаю, что надо это уже прекратить и… — Только не говори, что ты из-за этого плохо спал. Хьюго растерянно замирает, округлив глаза. — Я, — запинаясь, начинает он. — Я не… Но Вэриан не дает ему договорить, взяв его руки в свои. — Рассказывай, что случилось, — говорит он. — Ничего. Извини, я не должен был… — Хьюго. Хьюго вздыхает. — Мне опять приснился этот сон. Вэриан вздыхает. Опять он. Этот сон периодически преследует Хьюго ночью. Вэриан столько раз про него слышал, что уже, кажется, видел его сам. В этом сне Вэриан уходит. Обвиняет Хьюго в предательстве, вешает клеймо лжеца, говорит много обидных вещей, которые никогда не сказал бы в жизни. И каждый раз этот сон не дает Хьюго покоя. А вместе с тем и Вэриану. Он вздыхает. — И ты снова в это поверил? — спрашивает со вздохом, иронично и слегка насмешливо. — Да не то чтобы, — Хьюго неосознанно сжимает его пальцы, бездумно смотря в сторону. — Просто я потом задумался… Как ты вообще меня простил? Вэриан очень шумно вздыхает. — Хьюго... — Нет, я серьезно! — но Хьюго выпутывается из его хватки, принимаясь мерить шагами кухню. — Я же просто, ну… Я же невыносим. — Это не новость. — Вот! — Хьюго тыкает в Вэриана пальцем, когда он скрещивает руки на груди. — Я невыносим. Я бесил тебя и ребят всю дорогу… — он принимается загибать пальцы. — Да ты преувеличиваешь. — Вел себя просто по-ублюдски, — но Хьюго его не слушает, продолжая. — Постоянно огрызался, так еще и… — он спотыкается, поджав губы. Глаза на Вэриана поднимает с опаской. — Чуть все не испортил, — говорит он более поникшим голосом. Делает небольшую паузу. Выдыхает. — Я сделал тебе и ребятам столько ужасных вещей, — продолжает уже тише. — А вы все равно меня простили. Я просто… — Хьюго делает вдох, а потом нервно усмехается. — У меня просто в голове до сих пор не укладывается, — он поднимает взгляд на Вэриана. Заспанный, какой-то потерянный. — Как ты меня простил? Я столько всего натворил, а ты меня простил. Почему? Еще несколько секунд они молчат. Хьюго — выжидающе, а Вэриан —… Вэриан в два шага оказывается рядом с Хьюго и берет его лицо в ладони. И говорит то, что говорит всегда. Что готов говорить бесконечно. — Да потому что я люблю тебя, идиот! — говорит он, заглядывая прямо в распахнутые зеленые глаза. — Я простил тебя, потому что люблю, — большими пальцами он оглаживает его скулы. — Потому что ты мне дорог. Потому что любовь к тебе была сильнее, чем злость или обида. Я говорил это раньше, и я скажу это снова. В этот момент щеки Хьюго просто безбожно заливаются краской, когда он рассеянно накрывает ладони Вэриана своими. Его губы трогает улыбка. — Спасибо, — еле слышно говорит он. — Я тоже тебя люблю, Гогглс. Прости, что тебе приходится постоянно это… Но Вэриан не дает ему договорить, оставляя на его губах недолгий поцелуй. Более красноречивый, чем слова, которые он мог бы сказать. Отстранившись, он заглядывает Хьюго в глаза. — Хватит нести чушь, — говорит серьезно, но из его голоса сочится все то теплое и нежное, что предательски его выдает. — Мне ничего не приходится. Я понимаю, почему ты продолжаешь об этом думать. Это нормально, — он заправляет прядь светлых волос Хьюго за ухо. — Я повторю это все столько раз, сколько нужно. Потому что я тебя люблю. Хьюго молчит, смотря Вэриану в глаза. Снова ужасно краснеет. — Ты самый лучший, ты в курсе? — говорит он. Вэриан хихикает в ответ, оставляя на его щеке поцелуй. — Да кто бы говорил, — улыбка сочится из его голоса, как утренний свет из окна. Вэриан накрывает губы Хьюго своими, утягивая в еще один поцелуй. Да, вот его. Да, вот его, самого наглого и самого невыносимого. Да, вот его, самого неверящего и самого растерянного. Да, вот его. Любит. Сколько бы раз ни пришлось это доказать.