Take me home

Вечеринка по случаю победы в полуфинале кубка почти не отложилась в памяти Наги. Всё было как обычно: фуршет, поздравления, сплошной поток иностранной речи, а затем так называемое афтепати, на которое его чуть ли не силком затащил Рео. Алкоголь лился рекой, и Наги не заметил, как за первым бокалом шампанского последовал второй, третий — а дальше он уже перестал считать. Раньше Наги пробовал только безалкогольное шампанское. Лишь однажды на сборах вместе с Чигири и Бачирой они тайком распили на троих банку пива. Но теперь, когда им уже исполнилось восемнадцать, он и Рео, не сговариваясь, налегли на алкоголь. Рео признался, что раньше пробовал вино на семейных праздниках; у Наги же почти никакого опыта не было, и к вечеру он был изрядно пьян. Последнее воспоминание: Наги держит в руках очередной бокал, ощущая головокружение, а затем резкая смена кадра — и он уже в отельном номере, сидит на кровати, а на коленях у него Рео. И они целуются. На Рео уже нет жилета от костюма, рубашка расстёгнута по ключицы, волосы растрёпаны, губы красные. Он жмётся всем телом, дышит загнанно, дрожит, и Наги чувствует, что у Рео стоит. Его и самого ведёт. От Рео потрясающе пахнет, он издаёт такие приятные, мягкие звуки, так отчаянно прижимается. Они никогда не целовались, и Наги понятия не имеет, как они за то время, что он не помнит, пришли к этому, но сопротивляться не может и не хочет. Припадает вновь ко рту, зубами цепляет мягкую нижнюю губу и ловит ртом сладкий выдох. Вес Рео так приятно ощущается. Наги скользит ладонями под рубашку, гладит лопатки, узкую талию, опускает руки ниже и, краем сознания поражаясь внезапно проснувшейся смелости, сжимает ягодицы. Рео в ответ дёргается всем телом, прижимается ещё ближе, зарывается пальцами в волосы Наги на затылке, дёргает назад, вынуждая того откинуть голову, и припадает к губам в очередном поцелуе. Наги чувствует, как язык Рео проникает к нему в рот и… о, он точно знает, что делает. Рео целует глубоко, уверенно. Он ласкает язык Наги своим — медленно, но настойчиво, будто втягивая в собственный ритм. Наги чуть теряется, не сразу улавливает темп, но не сопротивляется — поддаётся, позволяет вести, полностью передаёт инициативу. Он чувствует, как сердце начинает биться быстрее, а дыхание сбивается. Каждое движение Рео — словно приглашение: глубокое, манящее, от которого невозможно отказаться. Его руки скользят по спине Наги, мягко прижимая ещё ближе, и в этот момент весь мир вокруг стирается. Смысл имеет только Рео и его губы. Изо рта Наги вырывается тихий, едва слышный хриплый стон, и Рео тут же теряет контроль. Алкоголь, близость, жар — всё смешивается в единое желание. Его губы уже не спрашивают, а требуют. А рука — та, что была на пояснице, — скользит по животу, решительно цепляется за пряжку ремня. Наги чувствует, как внутри всё сжимается — от нарастающего, почти болезненного желания. Он дрожит, вжимается в Рео, трётся, желая получить хоть немного облегчения, но всё же в глубине сознания жужжит тревога. Они оба пьяны. Рео целует его, будто хочет подчинить себе целиком — и это действительно сводит с ума, но где-то между этим жаром и возбуждением Наги спрашивает себя: а что, если утром он об этом всём пожалеет? Что, если Рео делает это только потому, что пьян? Что, если завтра он будет смотреть на него иначе — с неловкостью, с сожалением? Наги не хочет, чтобы всё, что сейчас происходит, оказалось случайностью. Он не хочет быть просто пьяной ошибкой. Не хочет стать причиной сожалений Рео. Пальцы Рео уже скользят под резинку белья, и Наги так сильно жаждет, чтобы это не прекращалось, так сильно хочет отпустить себя и позволить всему случиться — но это неправильно. Рео заслуживает большего, чем просто пьяный секс. Если он попросит — Наги сделает всё, чтобы им обоим было хорошо, но их первый раз должен произойти иначе. Наги мягко кладёт ладонь на грудь Рео, не отталкивая, но замирая. Неуверенно, почти извиняясь. — Рео… — голос срывается в сожалении. — Мы… пьяные. Нужно остановиться. Рео замирает, тяжело дышит, его пальцы всё ещё там, под резинкой, горячие и дрожащие от сдерживаемого напряжения. Он не двигается, но и не убирает руку. — Почему? — едва слышно выдыхает Рео. — Ты ведь первый это начал. Почему ты передумал? Ты не хочешь?.. Наги закусывает губу, чтобы не ляпнуть, что он не помнит, как это всё вообще началось, и мотает головой. — Я хочу. Очень. Но не сейчас. Не… так. Я хочу, чтобы мы были оба в сознании и ты потом не пожалел об этом. Рео отстраняется, кладёт обе руки на плечи Наги, смотрит пытливо, прямо: — А если я не пожалею? Наги закрывает глаза, дышит глубоко, борется с собственным телом, которое всё ещё пульсирует от прикосновений. Он хочет прижать любимого Рео к себе, покрыть всю его кожу поцелуями, оставить след на бледной коже, дойти до конца. Но нельзя. — Тогда завтра… или когда угодно, но когда мы оба будем трезвы. Я позволю тебе всё, Рео, — Наги склоняется и оставляет невесомый поцелуй на щеке, словно извиняясь за отказ. — Но мы слишком пьяны и устали. Нам нужно поспать. Рео тихо смеётся, утыкаясь носом в шею: — Просто признайся, что тебе стало лень, — ворчливо произносит он, но Наги чувствует, что тот уже не собирается злиться. — Ладно, нам нужно переодеться и умыться. — Ляжешь со мной? — спрашивает Наги, и в ответ Рео лишь закатывает глаза, легко хлопая его ладонью по плечу. Они ещё немного сидят на кровати, молча, с тихим дыханием, которое постепенно успокаивается. Рео первый отрывается. Вздыхает, встаёт неуверенно, на секунду теряя равновесие, и тянет Наги за руку: — Переоденемся, а то эти костюмы слишком… кхм. Они в номере Наги, поэтому он молча протягивает Рео свой комплект пижамы, а сам надевает только хлопковые спортивные штаны. По очереди умывшись, они расстилают постель. Рео откидывает одеяло, первым ложится и тянет за собой Наги. Тот послушно забирается под одеяло и почти сразу обнимает Рео со спины — крепко, так, как всегда мечтал. Утыкается носом в затылок, притягивает ещё ближе, коротко целует за ухом. Теперь — можно. Возбуждение, бурлившее до этого в крови, постепенно остывает, превращаясь в нежность. Наги получил ответы, даже не задавая вопросов. И этого вполне достаточно. Может быть, завтра они поговорят и наконец решат, кто они друг для друга. Но сейчас, в этой тишине, достаточно просто быть рядом и держать того, кто так дорог. Наги засыпает, ощущая тепло чужого тела, и знает — всё хорошо. Наконец-то всё хорошо.