По желанию

Изуку привык к тому, что окружающие относятся к нему как к отбросу и умственно отсталому. Вот что делают стереотипы с обществом — превращают его в помойную яму, где всё должно подчиняться какой-либо системе правил, и если ты в нее не вписываешься, то вынужден принять судьбу отшельника, становясь мучеником, терпящим уродливые слова и ранящие действия. Возможно, он мог бы считать себя мучеником, святым даже, если бы у него было эгоизма чуть больше нуля. Но понятие «эго» было чуждо ему, привыкшему с детства угождать людям — отнюдь не из лестных целей. Это был просто способ выживания, хотя многие могли сказать, что его покладистость была вызвана льстивостью и желанием забраться чуть выше дна. Но, повторюсь, Изуку не был эгоистом. Это простой способ выживания, когда ты слишком слаб, чтобы руководить другими, но не достаточно силен, чтобы справляться со всем с собственной независимостью. Хочешь получать хорошие оценки? Будь добр, давай что-то взамен. «Чем-то взамен», в конечном итоге, оказался он сам. Началось в средней школе, когда он только-только перевелся из младшей. Он всё ещё настаивал на своей мечте стать героем и старался изо всех сил, выучивая каждый урок и сдавая тесты на высокие оценки. В конце концов, ему нужно хорошее досье для любого высшего учебного заведения, но всегда целью была Академия UA. Сказать, что он всё ещё не отучился от своих «немного» девиантных мыслей, — это ничего не сказать. В любом случае, он привык к этому так же быстро, как и к новому уровню, на который перешли издевательства над ним в средней школе. Человек привыкает ко всему, как сказал однажды кто-то очень умный. К хорошему — быстрее, к плохому — долго и неизбежно. Поэтому мыслью, которая пронеслась у него в голове, когда учитель Ямада попросил Изуку остаться в кабинете, когда закончился урок, вызвали волну смешанных и довольно сумбурных мыслей в голове подростка. С одной стороны, Сущий Мик сказал, что никаких проблем у него нет, но с другой, всегда были воспоминания, которые перевешивали чашу здравого смысла. Друзья ободряюще похлопывают его по плечу, желая сил. Что ж, по крайней мере, не он один воспринимает поход к учителю как что-то страшное. Изуку садится на первую парту перед учительским столом и ждёт. В голове много мыслей, ненужных и странных. — Мидория, — осторожно начинает Сущий Мик, пробуя слова, — в последнее время твои работы стали хуже. У тебя всё в порядке? Изуку не смотрит на учителя, теребя под партой пальцы. — Все в порядке, Ямада-сенсей. Подросток слышит тихий вздох учителя и искоса смотрит на него. Он знает, что с ним довольно трудно. Его будут ругать за это? Его оценки съехали, потому что он не успевает разбираться в новых темах как следует. В перерывах между учёбой и ночными кошмарами становится трудновато сосредоточиться на высоких оценках. Пока они хорошие и нет неудовлетворительных, он очень старается. Похоже, его стараний недостаточно. — Если у тебя есть какие-то проблемы с пониманием темы, ты можешь прийти ко мне и попросить помощи, ты ведь знаешь? Приходи, я всегда готов объяснить тебе новую тему. Приходи в мой кабинет, отработаешь свои хорошие оценки как нужно. Мидория слегка вздрагивает от внезапного воспоминания. Что-то смещается в его сознании, он смотрит на Сущего Мика нечитаемым, пустым взглядом. — Да, Ямада-сенсей. Нужно ли мне остаться сейчас? Что-то в том, как Изуку произносит фразу, заставляет Мика напрячься, но взрослый не понимает, что не так. Подумав, он осторожно кивает. — Конечно, сейчас я свободен, и у нас есть время разобрать какую-нибудь тему. Изуку старается не выдавать эмоций. Учителям нужно одно, как бы он не хотел верить в то, что в академии всё будет по-другому. Он кратко и покорно улыбается, глаза пусты, голова тоже. Он отказывается думать. Когда Ямада подходит к парте с листами его контрольной работы и протягивает руку, чтобы положить их на деревянную поверхность, Изуку тянется рукой к промежности учителя. В его голове только одно: «хорошие оценки надо заслужить». Заслужить. Отработать. Он сильно пугается, когда Сущий Мик, как ошпаренный, отскакивает от него в сторону, стоило только ему коснуться штанов его геройского костюма. Гремит парта и стулья второго ряда, когда Мик врезается в них. Внутри Изуку всё холодеет. Он сделал что-то не так? Учитель Ямада хотел не этого? Он смотрит испуганными глазами на такие же испуганные глаза учителя. Не понимает. — И-изуку. Сиди здесь. Это всё, на что хватает Ямады, прежде чем он срывается и бежит искать Айзаву. Он всё ещё слегка дрожит после произошедшего и не понимает, почему. Ему некомфортно, он пытается выкинуть из головы это секундное касание, но не может. Он залетает в кабинет 1-А молча, на удивление, и вылавливает Шоту, чтобы повести за собой. Удивительно тихо. Изуку смотрит на дверь, в которую пулей вылетел учитель английского. Он прижимает руку к себе, хмурясь и глядя на листы со своей контрольной, на которой красной пастой отмечены ошибки. Он не понимал, что сделал не так? Чего хотел учитель? С одной стороны, он в какой-то степени рад, что ошибся, но, с другой, совершенно не понимал такую странную реакцию взрослого. Обычно они все были не против. Что изменилось сейчас? Что изменилось… В голове его снова что-то щёлкает, смещается, вставая на место. Он с осознанием и первобытным ужасом смотрит на свои руки. Наверное, ему ещё и противно с самого себя. Отвратительно. Такое не достойно поведения героя. Он вскакивает с места и бежит к окну, потому что чувствует, как к горлу подступает желчь. Изуку тяжело дышит, пытаясь прогнать накатившую тошноту, и у него вроде бы получается. Он опирается спиной на стену и сползает вниз, прикрыв рот чистой рукой. Что он наделал? Дыхание становится прерывистым, когда он пытается сдержать ужас и слёзы, но попытка с треском проваливается. Изуку сидит в углу класса, зажав рот рукой, чтобы не издавать звуков, пока из глаз стекают по рукам и падают на его форму круглые капли. Он вжимает руку ещё больше, зажимая нос двумя пальцами, чтобы потребность в кислороде вышла на первый план и отогнала накатившую истерику. Может получается, а может нет. Скорее нет. Он просто начинает, в добавление ко всему, задыхаться. Поэтому опускает руку, хрипло вдыхая воздух и закашливаясь. Изуку думает, что с ним не так? Почему он до сих пор это делает? Прошлое — в прошлом. Он думал, что оставил это позади, но яркое доказательство того, что ничего не прошло, отпечаталось в сознании испуганным лицом учителя Ямады. Дверь в кабинет снова открывается, и первым входит спокойный, как всегда, классный руководитель. Айзава видит сжавшегося в комок ребёнка и хмурится. Ямада бледный, и он так толком и не объяснил, что случилось. Только прислонился к стене и скрестил ноги, сцепляя руки в замок. Очень зажатая поза. Айзава хмурит брови чуть сильнее. — Ямада, я должен знать, что произошло. Нельзя молча привести меня к ребёнку и не объяснить ситуацию. Он физически почувствовал напряжение вздоха, который издал Мик. Его голос слишком тихий, чтобы Айзава мог подумать, что ничего слишком серьёзного здесь не произошло. —… Я не знаю, как это объяснить. Он подумал, что я хочу от него… За хорошую оценку? Наверное. Он прикоснулся ко мне. Сам. Подпольщик смотрит обеспокоенным взглядом на друга. Тогда понятно, к чему эта зажатость. Он ободряюще касается плеча Ямады и идет к подростку, присаживаясь рядом с ним на корточки. — Изуку, посмотри на меня. Его голос спокойный, несмотря на то, что внутри бушуют эмоции. Ребенок послушно поднимает взгляд красных глаз и с сожалением смотрит на него. Айзава видит, что извинения уже готовы сорваться с языка студента, и качает головой. — Не извиняйся, в этом нет твоей вины, я уверен. Изуку захлопнул рот и сжал губы, отводя взгляд. Его учитель выглядел спокойным, но Мидория не был бы собой, если бы не следил за каждой мелочью. Он видел, что классный руководитель сдерживается. Но не знал, почему. Это его пугало. Что, если он всё-таки должен извиниться? Он напугал учителя Ямаду. И сам испугался… Ему было стыдно смотреть в глаза Сотриголове. Он уронил голову в согнутые на коленях руки и задрожал от поступающих слёз. Короткий вздох, и его макушку взъерошивает теплая большая рука Айзавы. — Ты не в беде, всё нормально. Просто расскажи, что здесь случилось. Изуку немного посидел, чтобы успокоиться. Его не торопили. Когда он поднял голову и мельком посмотрел на Сущего Мика, тот все ещё стоял у стены, боясь, видимо, подходить ближе. Потом он перевел взгляд на классного руководителя, спокойно ожидающего, когда он возьмёт себя в руки. — Я-я не знаю, что на меня нашло. Это п-просто... Голос Изуку сбился, и он замолчал, хмуро глядя в пол. В его действиях не было никакого смысла. — Я думал, что… Что это прошло. Не... прошло. Осталось… Мидория пустым взглядом разглядывал узор паркета в кабинете, не осмеливаясь взглянуть на учителей. Он понимал, что это всё выглядит плохо, но не мог заставить себя говорить. Как будто оно придет снова, если он озвучит свои мысли вслух. Он не хотел, чтобы это приходило. Ему очень, очень стыдно перед учителем Ямадой. И, пожалуй, он пока не думал о том, что ему придется рассказать о своём прошлом… Это проблема будущего Изуку. Айзава и Ямада переглянулись, когда студент замолчал и начал сверлить глазами пол. — Изуку. Всё в порядке. Мы не злимся на тебя или что-то в этом роде, хорошо? Ты ни в чем не виноват. Мидория поднял красные, заплаканные глаза и посмотрел на Айзаву, чтобы убедиться, что он не в беде. Когда он поймал успокаивающий взгляд классного руководителя, дрожь слегка унялась. Если они так говорят… Наверное, это правда. Но его все равно, вероятно, заставят ходить к психологу. Если честно, он стал довольно частым гостем у Гончего Пса. Но это другое… Он не уверен, что хотел бы говорить об этом с Псом. Он вообще не хотел об этом говорить. Его прошлое проклято, он не хотел его вспоминать. Чтобы не сломаться. Но сегодня он сломался при Ямаде, когда полез к нему. Что ему делать с этим? Изуку не знал. Он надеялся, что такого больше не случится. — Я не хочу идти к психологу, — хрипло сказал Изуку, пряча глаза. — Найди взрослого, которому ты сможешь рассказать. Которому ты доверяешь. Хорошо? Обещай мне, что ты поделишься этим с кем-нибудь, Изуку. Айзава не давит, он просто говорит твердым, уверенным голосом. Он знает, что это поможет Мидории, и ему нужно, чтобы сам подросток понял это. Изуку едва заметно кивает, но этого недостаточно. Айзава кладёт руку на плечо Проблемного ребёнка. — Изуку, пообещай. — Я… Обещаю, — спустя долгую минуту тихо произносит Мидория, всё ещё стараясь не смотреть на Айзаву. Хорошо. Это уже что-то. Что бы тут ни произошло, он поговорит с кем-нибудь, когда будет готов. — Хорошо. Ты в порядке, никаких проблем не будет. Я освобождаю тебя от занятий на сегодня, хорошо? Отдохни до завтра, соберись с мыслями. Изуку кивнул, на самом деле испытывая облегчение от того, что ему не придется объясняться перед одноклассниками. Он просто пойдет в общежитие и запрется в своей комнате до вечера. Он поднимается с пола, чувствуя, что классный руководитель готов в любую секунду поддержать его, но Изуку справляется сам. Когда он проходит мимо Сущего Мика, то на секунду останавливается, но не поднимает глаз от пола. Тихо прошелестев «простите», он уходит из кабинета, направляясь домой. Ночью Айзава слышит стук в дверь своей комнаты и, устало поднявшись из-за стола, открывает дверь и видит Мидорию на пороге.