Это было в декабре, значит было давно

                        Холодно и темным-темно

Ждёт тебя, ждёт

Деревянный эшафот

Плачь, ты не плачь

За спиной стоит палач

      Николай вздрагивает и тут же поднимается на кровати. Дышит тяжело и прерывисто, стараясь быстрее успокоиться. Очередная тревожная ночь, очередной кошмар. Перед глазами всё ещё маячат ужасающие картины расправы с членами императорской семьи. Романов трет переносицу и встает с раздражающих в этот самый момент мягких перин.       Подходит к окну, распахивает его настежь, опирается руками на подоконник и глубоко вдыхает ночной петербургский воздух. Всё же хорошо, что прислушался к совету Бенкендорфа и не присутствовал на казни. Столько времени прошло, а каждый раз после сна ощущение, что всё произошедшее — дела дней сегодняшних. Лекари рекомендовали пить перед отходом в покои зеленый травяной чай. Он пробовал, не помогает.       Из окна веет прохладой, вечером по Царскому Селу прошелся дождь. Земля успела впитать в себя воду, оставляя почву слегка влажной. Николай долго не раздумывает, всё равно не уснет до утра, одевается и выходит из опочивальни, прогоняя нежелательные мысли прочь. Сегодня днём он должен быть в Сенате, а вечером на светском мероприятии одного из министров. А сейчас ему хочется закрыть глаза и исчезнуть из Петербурга.       Прогулка по огражденному лесу, или, как выражались в столице на старофранцузском, - «парку» стала глотком свежего воздуха в буквальном смысле. Романов отходит от резиденции без сопровождения, неспящие слуги порывались, да были остановлены. Никого здесь нет сейчас, пусто, безлюдно, даже птицы не пробудились. Если бы хотели заговорщики свершить самосуд над монархом, сделали бы это ранее, уж скоро рассвет. Внутри только бесконечная усталость от окружающей лживой аристократичной среды. От мыслей о тайном возможном желании победы бунтовщиков становится тошно. История не терпит сослагательного наклонения, предположений, домыслов. Не нужно забивать голову ещё и этим.       Небо в белые ночи после дождя особенно чистое, словно вся накопленная дрянь покинула облака и они вздохнули с облегчением. Николай проходит около версты, первое время старается переключиться и сосчитать многочисленные ели и лиственницы. Сбивается, начинает заново и вновь сбивается. Что станет со страной, если он откажется? Сойдет ли он с ума быстрее, чем произойдет новое восстание? Декабристам оказался неугоден Александр Павлович, предыдущим заговорщикам Павел, родительница которого сама организовала государственный переворот.       Из мыслей выдергивает шуршание среди деревьев впереди и сломанная ветка. Романов резко останавливается и делает шаг назад. Может, все же не стоило выходить без сопровождения? Под руками даже палки нет, а на территории при желании окажется кто угодно, за такой обширной местностью не уследишь. Даже с хваленой военной подготовкой против толпы будешь бессилен.       — Всего лишь крупная ондатра, Ваше Величество.       Плечи моментально напрягаются. Император разворачивается на каблуках и встречается взглядом с человеком, которого ожидал увидеть в последнюю очередь. Шеф жандармов кидает взгляд на кусты за спину монарха, откуда, в подтверждение слов Бенкендорфа, выскакивает грызун.       — Александр Христофорович, бога ради, не заставляйте меня чувствовать себя подкарауленной жертвой охоты! Что Вы здесь делаете? Насколько я помню, Вы должны были вернуться не ранее завтрашнего дня.       Бенкендорф едва заметно улыбается и достает из внутреннего кармана официальное письмо. Протягивает его удивленному, но пытающемуся это скрыть, Николаю и наблюдает за тем, как император вскрывает конверт.       — Все Ваши поручения удалось выполнить менее, чем за пять дней. Не счёл нужным задерживаться в Эстляндской губернии более. Есть ещё незавершенные дела в Канцелярии. — Александр Христофорович обводит взглядом Романова, но не продолжает, ждёт, пока тот дочитывает документ.       — И Вы целенаправленно поехали сюда, а не найдя меня на месте, принялись обходить лес?       — Мы сделали остановку в двух верстах отсюда. Вы говорили, я многое теряю, не посещая эти части русской земли.       Николай выдыхает и окончательно расслабляется. В обществе этого человека становится так спокойно, что тревога падает с плеч и остается где-то позади.       — Je suis content que vous ayez suivi mon conseil. Mais ne vous faufilez plus dans mon dos.       — Comme vous le dites, votre majesté.       Романов складывает письмо и убирает во внутренний карман одеяния. Общее положение дел в губернии более чем удовлетворительно, нет никаких поводов для беспокойств. Теперь следует подумать о Царстве Польском.       — Нервы ни к чёрту. Вы не против пройтись вместе со мной? Не хочу возвращаться во дворец.       Бенкендорф на предложение соглашается, они оба понимают, что Николаю он не откажет в любом случае, даже если тот попросит пересечь добрую половину света.       Тишина леса нарушается только их мерными шагами. Александр Христофорович не спрашивает, Николай не горит желанием отвечать. Молчание между ними не сравнимо с затишьем в светском обществе. Нет, это уютное безмолвие, при котором становится понятно гораздо больше, чем при разговоре. Сегодня вечером на столе императора появится отчет о выполненной работе, а на рабочем месте Бенкендорфа краткий список из здешних достопримечательных мест, выведенный самым узнаваемым для графа почерком.       На подходе к резиденции Романов останавливается и поворачивается к своему спутнику.       — Думаю, мне всё же нужно извиниться перед Вами за свою реакцию. Никак не ожидал встретить даже белки.       — Это целиком и полностью моя вина, не беспокойтесь. Клянусь больше не подкрадываться к вам ночью, тем более со спины в лесу. — Николай на это заявление лишь слегка прикусывает нижнюю губу, раздумывая о следующих словах.       — Признаться честно, сначала я подумал, что Вы — пробравшийся вольнодумец, решившийся на убийство. Не сочтите за глупость.       — Николай Павлович, это вполне логичная и естественная мысль. Будь я на Вашем месте. — Но Вы не на моём месте. — Император делает вдох и снова берет эмоции под контроль. — Это было грубо, простите. Не могу не думать об этом. Эти события не уходят из головы.       — Они и не уйдут. — Бенкендорф нисколько не выдает удивления или разочарование в столь сильном правителе, который на самом деле не в состоянии пережить прошлое и двигаться дальше. Ничего из этого не читается в его глазах, лишь искренность и почтение. — Забыв об этом, мы рискуем напороться на нечто схожее. Нужно научиться с этим жить и сделать выводы. Вы не виноваты в том, что произошло на Сенатской площади. Я не допущу, чтобы подобное случилось вновь.       — Я верю Вам настолько, насколько может верить человек в моём положении.       — Ваша вера стоит всего. — граф выдерживает пристальный взгляд государя. — Николай Павлович, я прошу Вас, не покидайте больше охраняемых территорий без сопровождения. Особенно ночью. А с каждым, кто вызовет хотя бы малейшее подозрение, мы разберемся. Я сегодня же отберу самых надежных людей, которые смогут быть неподалеку. Тайная полиция доложит обо всех возможных революционерах. На кухню передадут успокаивающие травы из лучших чайных Империи.       Николай касается дверной ручки, но не спешит отворять вход, обдумывая сказанное. Верные люди на вес золота, ведь так он сказал Пушкину при первой встрече? Бенкендорф не раз доказывал свою непоколебимую покорность и преданность монархии. Отчего на душе все равно скребутся кошки?       — Vous restez?       — Je ne Vous ramènerai que ce soir.       Шеф жандармов наблюдает за тем, как император все же открывает дверь и переступает порог. Сам почти разворачивается, чтобы удалиться, как Николай продолжает.       — Александр Христофорович, я не не доверяю Вам. Я боюсь, что те же страшные вещи могут случиться и с Вами. Если Вы окажетесь восставшим, я предпочту не видеть белый свет.       Бенкендорф не помнит, сколько ещё стоит в замешательстве, смотря на дверь, за которой скрылась тонкая аристократичная фигура императора. Не помнит, как добирается до кареты, а затем и до Петербурга. Не помнит, как точно выписывает новые распоряжения. Он вспоминает лишь светлые кудри на фоне зелёного леса, красоту Царского Села и собственное обещание оберегать императора даже ценой собственной жизни.