Он никому не нужен.

В ванной. Мальчик сидел в ванной и задумчиво смотрел на воду. Доктор-старший пытался скрыть свое отвращение и раздражение, когда смывал жир и грязь с волос маленького Зандика. Это было отвратительно, и тот факт, что никто не удосужился искупать мальчика в течение нескольких дней, разозлил его еще больше. Он ворчал себе под нос, бормоча ругательства на своем родном языке. "Отвратительный, грязный, маленький негодяй..." "Да, я знаю, что я такой", - безразличным голосом ответил малыш, пожимая худыми плечиками. Доктор-старший на мгновение замолчал, удивленный тем, что Маленький Зандик заговорил. Он посмотрел на мальчика, чувствуя укол вины из-за его побежденного, безразличного тона. - "Черт возьми," - пробормотал он, возвращаясь к мытью головы мальчика. - "Ты не должен быть таким. Ты должен быть... нормальным ребенком, а не каким-то уродом." "Мы все одинаковы. Мы все уроды. Вот что говорит настоящий доктор". Доктор-старший стиснул зубы от слов мальчика. Он знал, что настоящий доктор всегда считал всех своих клонов уродцами и неудачниками, что он никогда не ценил их иначе, как эксперименты. - "Он ошибается," - твердо сказал Доктор-старший, продолжая втирать мыло в волосы мальчика. - "Не все мы уроды. И не слуша его, он маньяк." "Мы все маньяки. Мы все - один человек. В разное время мы все были настоящим Дотторе". Доктор-старший на мгновение замолчал, переваривая слова мальчика. Он знал, что все они были просто частями настоящего доктора, разными версиями его самого в разные периоды его жизни. Он тихо вздохнул, его гнев медленно угасал. - "Ты прав, - пробормотал он. Мы все - части одного и того же извращенного разума..." "Если ты не хочешь со мной разговаривать, я могу заткнуться и больше ничего не говорить. Ты хочешь, чтобы я заткнулся?" Доктор-старший замолчал, услышав слова мальчика, застигнутый врасплох. Беспечный, побежденный тон мальчика задел его за живое, и он снова почувствовал укол вины. - "Нет, - хрипло ответил он. - Не молчи. Говори, если хочешь." "Скажи, пожалуйста, правда ли то, что говорят обо мне другие клоны? Вы действительно хотите избавиться от меня? Я слышал, что доктор хочет поместить меня в капсулу с формалином. Вам недолго придется меня терпеть..." От слов мальчика Дотторе-старший почувствовал укол вины и грусти. Мысль о том, что настоящий Дотторе хочет поместить его в капсулу, чтобы избавиться от него, как от некачественного эксперимента, вызвала у него тошноту. "Не слушай их", - твердо сказал он. "Они идиоты. А доктор, он... он не знает, о чем говорит. Он одержим поиском недостатков во всем, даже в себе". "Каково это - находиться в капсуле с формалином? Доктор Средний сказал мне, что я уже был там раньше, в этой капсуле. Он сказал, что я пробыл в ней около месяца. Но я ничего не помню". Доктор-старший почувствовал, как в нем снова поднимаются гнев и досада на слова мальчика. Мысль о мальчике, запертом на месяц в капсуле, погруженном в формалин была ужасна. "Это кошмар", - яростно сказал он. "Холодно, темно, и ты не можешь ни двигаться, ни видеть, ни слышать ничего. Это сущий ад". - "О, я понимаю. В таком случае, это самое подходящее место для меня. Ну, так говорят другие клоны." Доктор-старший в гневе сжал кулак от слов мальчика. Мысль о том, что другие видят в нем нечто иное, как живой эксперимент, неудачу, приводила его в бешенство. "Не говори так", - огрызнулся он. "Ты не какая-то чертова лабораторная крыса, и ты не заслуживаешь того, чтобы тебя заперли в капсуле, как какого-то монстра". "Тогда почему они так со мной обращаются? Почему я им не нравлюсь? Почему ты меня не любишь? Почему первый доктор не был счастлив, когда создавал меня? Я помню выражение ужаса и отвращения на его лице, когда он впервые увидел меня". Доктор-старший почувствовал укол вины и грусти из-за вопросов мальчика. Эти слова ранили его до глубины души, и он понял, что за ними скрывается правда, холодная, суровая реальность, которую он пытался игнорировать. "Потому что они все слепые, безмозглые идиоты", - вызывающе ответил он. "А доктор - просто бессердечный ублюдок". "Ты бессердечный ублюдок? А я?" - "Нет, - твердо сказал он, пытаясь убедить в этом не только мальчика, но и себя. - Я не такой. И ты тоже. Что бы там ни говорили другие." "Мне нравится с тобой разговаривать. Но тебе это не нравится, не так ли? Поэтому я просто буду молчать. Спасибо, что согласился меня помыть. Я не могу дотянуться руками до крана и не могу помыться сам". Доктор-старший замер, услышав слова мальчика, удивленный его благодарностью. Мысль о том, что мальчик изо всех сил пытается умыться и не может дотянуться до крана, ударила его под дых. Он попытался подавить свои эмоции, напомнив себе, что мальчик был всего лишь слабостью, обузой. "Не стоит меня благодарить", - проворчал он. "Только не вздумай снова испачкаться". - "Я не буду." Доктор-старший кивнул в знак согласия, не особо веря словам мальчика. Он знал, что мальчик, скорее всего, снова испачкается, как только отвернется. Он закончил купать Зандика и с грубостью, скрывавшей его внутреннее смятение, протянул ему полотенце. Зандик вытерся полотенцем и убрал его в шкаф. Он посмотрел на Дотторе-старшего. Его большие, красные, сверкающие глаза. Он улыбнулся, обнажив кривые зубки. Доктор не мог не почувствовать прилив нежности к мальчику, несмотря на его холодное поведение. - "Наконец-то, сухой и чистый... - проворчал он, пытаясь скрыть свои чувства. - А теперь одевайся." "Я не знаю, что надеть. В моем шкафу беспорядок. Одежду я снял и она в стиральной машине, я не хочу ее надевать, потому что от нее плохо пахнет. Мне нечего надеть". Доктор-старший раздраженно проворчал что-то в ответ на слова мальчика. Мысль о том, что у мальчика нет ничего чистого, вывела его из себя. "Черт возьми", - пробормотал он. "Конечно, тебе нечего надеть. Ты всегда такой чертовски небрежный. Подожди здесь". Доктор-старший вышел из ванной, его мысли метались. Он пошел в свою комнату и порылся в шкафу в поисках чего-нибудь чистого и достаточно маленького для Зандика. Он нашел старую рубашку и шорты, которые, по его мнению, подошли бы мальчику, и вернулся в ванную. Малыш надел старую одежду Старшего врача. Она была ему великовата. Но в этом можно спать, а на следующий день утром они уже будут справляться с трудностями. "Я пошел спать. Я больше не буду просить сказку на ночь. Ты все равно не собираешься мне это читать. Спокойной ночи". Доктор-старший наблюдал, как мальчик надевает одежду большого размера, раздраженно ворча о том, что ему следовало бы найти что-нибудь получше. Когда мальчик пожелал ему спокойной ночи и отправился спать, Доктор-старший был ошеломлен. Он ожидал, что тот попросит рассказать ему сказку на ночь, как и каждый вечер, и ему было немного обидно, что мальчик больше не просит. - "Да, да, спокойной ночи," - проворчал он мягким и грубоватым голосом. Теперь доктор мог вернуться к работе. Но ему больше не хотелось работать. Доктор-старший пытался вернуться к работе, но не мог сосредоточиться. Его мысли постоянно возвращались к малышу Зандику, который спал один в соседней комнате. Он попытался отогнать эти мысли, напомнив себе, что у него есть дела поважнее, чем беспокоиться о простом ребенке. Но он не мог избавиться от ноющего чувства вины и ответственности, которое сжимало его сердце. "Черт возьми", - пробормотал он, чувствуя, что сыт по горло самим собой. Мысль о мальчике, оставшемся совсем один в комнате, и образ маленького детского личика со сверкающими красными глазами преследовали его. Доктор-старший собрался с духом и вышел из комнаты, направляясь в лабораторию первого Дотторе. Он знал, что говорить с ним о мальчике рискованно, но больше не мог сдерживаться.