Корзинка без апельсинки

Мальчик теребит ногами одеяло, раздражённо пыхтя: в самый ненужный момент ноги научились вязать кокон из толстого тенсела душного одеяла (пяточки запрели), желая улететь подальше от своего непутёвого хозяина. Рыжие бровки, с зарытыми в них и проявляющимися во время злобы родинками, складывают устрашающий лисий камуфляж, словно белая постель на мальчике - распластавшийся зайка. Брови хмурятся - щёки добавляют дивному зверьку красивых бурячных пятен вдоль всего лица, а дыхание - красивую голубенькую подложку для этого милого натурального макияжа. Лёгкое удушение: мальчик спрятал половину лица за одеялом, не позволяя грузным стонам(что напоминают пыхтёжь дитёныша крота) ходить по комнате и стучаться в тонкие стены двухкомнатной квартиры - топит в запахе собственного пота, освещённого собственным больным пунцом. Ручки ползают внизу, теребят и неумело изучают: вдоль - только мясо самого кончика - снова вдоль - теперь ладонь, словно рукой оглаживаешь рычаг в передней передаче угнанной девятки: кисло-сладкий, возбуждающий до течки адреналин . Неопытность даёт о себе знать, но руки так стараются, что Слава запотел. Руки мнут член, ведут его недолгую форму в разные стороны, пробуют проникать внутрь по узенькому проходу, но шипение - слишком больно. Не первый раз, стоит сказать: любопытство всегда побеждает боль. Игра начинает наскучивать - необходима разрядка. Катарсис, достижение эмоционального пика, вихрь мурашек по спине. -Славка. Мальчика дёргает так, что за секунду его лицо превращается в последний не спящий диодик на ёлке в предновогоднюю ночь: полная темнота - вкупе с ожиданием прекрасно , что ложится поверх дерева сгущяющей мистической бирюзовой дымкой, - оголяет её нетерпеливое свечение; Слава становится неоновой струной на электроскрипке: горит абсолютно везде и вся, а пищит очень высоко. -Д-да? -Не спишь ещё? -Нет-нет, братик! Т-ты что хотел? Денис понимающе покивывает собственным хмыкам: "У мальчика переходный возраст. Ночь. Спасибо, что я не догадалася резко войти". -Хотел напомнить, что братику завтра рано на работу, чтобы не было истерик и тридцати пропущенных звонков. Красный на лице Славки сгущается сильнее. -Не тридцать! -А сколько ж? -Спать иди! Будирует ребёнок громко, с улыбкой и пожеланиями -"спокойной ночи, Славка"- отгоняя старшего брата от двери. Ладонь окропляется в белый и полужидкий сразу, как слышится тёплое пожелание. Широко открыв язык, запуская на него кусок одеяла, наконец-то доносятся придыхи полного удовольствия. Именно этого не хватало - голоса Дениса. У Славы была дурная привычка, точнее мания - контроль: он всегда должен знать точное место, где сейчас брат. Денис списывает это на тревожность, появившуюся на фоне потери родителей - Слава просто должен знать, стоит ли положить нижнее бельё брата сейчас, или можно поиграть с ним дольше.