Спасенная магией

Сирена выла с полпервого ночи, непрерывно, в утренних новостях передавали сообщения о попаданиях в жилые дома. Телевизор работал фоном. Марина не шла в убежище, она сидела неподвижно на диване всю ночь. С момента похорон дочери прошло две недели, начальник отправил ей в отпуск, сказав что у неё накопилось больше месяца отпускных дней. Она каждый день проводила на кладбище между могилами мужа и дочки, отправляясь туда каждое утро и возвращаясь за темно. Женщина не спала, не ела и не отвечала на звонки друзей и коллег. В ту злосчастную ночь когда умерла Мия, Марину чуть не сбила машина. Её доставили в шоковом состоянии в её же больницу, сильных повреждений у неё не было, единственное о чем она жалела, так это о том что не умерла в тот день. Она не хотела пить алкоголь чтобы заглушить боль и не принимала антидепрессанты оставленные коллегой из психиатрического отделения, она просто сидела и смотрела в одну точку. Марина была бы рада заснуть, но не могла. В дверь позвонили. Раздался один, второй, третий звонок. Женщина не шевелилась. После десятого звонка и стука в дверь, Марина встала и не глядя в глазок открыла дверь. На пороге стояла незнакомая не молодая женщина. Марина молча с полным безразличием смотрела на неё не спрашивая кто та и зачем пришла. — Марина, я ваша соседка с верхнего этажа. Моей маме плохо. Посмотрите пожалуйста. Я знаю что вы врач. — сказала женщина. — Звоните в скорую. — хрипло и с трудом прошептала Марина. — Не едут они. Вы новости видели? Сейчас все больницы переполнены, после сегодняшних взрывов, все скорые возят раненых и одну из больниц тоже взорвали, слышали? — Марина конечно же не слышала, она не слушала и не читала новости, она даже в окно не смотрела сегодня. — Я как сказала, что бабушке 98 лет, — продолжала соседка, — Они сказали, что не поедут к нам сейчас, нет машин. Мама может и умрет сегодня, я не надеюсь ни на что, она уже больше года в таком состоянии. — умоляюще причитала женщина. — Но понимаете, не могу я… просто смотреть… ничего не сделать для неё. — Понимаю. Сейчас. — Марина на деревянных ногах вернулась в комнату и взяла свою сумку. — Много я не смогу сделать. У меня нет никаких лекарств. — тихо сказала женщина. — Мне будет спокойней, что возле неё врач… Марина поднялась по ступенькам на верхний этаж, едва чувствуя собственное тело. Каждое движение давалось с трудом, словно тело забыло, как быть живым. За дверью квартиры пахло старым деревом, пылью, выпечкой, кофе, лекарствами и какими-то травами, запах не был неприятным, но настолько насыщенным, что казалось, он просочился сквозь стены. — Откройте окно. — тихо попросила врач. — У вас очень душно, вашей матери тяжело дышать, а тут так мало воздуха. Соседка поспешила открыть окна. — Она в комнате, на кровати… Просто посмотрите, пожалуйста, — женщина нервно поправила волосы. — Она говорит странные вещи. Я подумала, это бред. Но… она назвала ваше имя. Просила именно вас. Я очень удивилась, ведь мы с вами и не познакомились даже, кроме имени ничего и не знаем. Марина подняла глаза. Это было странно. Слишком странно, чтобы просто игнорировать. Ведь она никого в этом доме не знала, переехав при трагических обстоятельствах, Марина не стала заводить друзей, она все время была на работе. В комнате было полутемно, только ночник в углу светил слабым светом. На узкой кровати лежала крохотная старушка с прозрачной кожей, сквозь которую проступали синие вены, и невероятно ясными глазами. — Марина… Анна меня попросила… — прошептала она, с трудом глядя на женщину. — Ты пришла… Хорошо… — Позвольте я вас послушаю… — начала Марина, доставая фонендоскоп. — Но старушка неожиданно крепко схватила её за руку, невероятно сильно, для такой слабой и хрупкой женщины. — Не слушай сердце. Оно своё уже отстучало. Слушай меня. У нас мало времени. Меня уже зовут… — Кто? — Не важно. Твоя дочь… Мия… она не совсем ушла. Она жива в другом месте. Анна Николаевна просила… — старушка закашлялась. Марина в оцепенении смотрела на неё. Где-то внутри поднималась волна то ли из ужаса, то ли из надежды. — Она сказала… Анна сказала, что ты должна сегодня заснуть, обязательно засни чтобы не происходило… Ты не спишь… она не может с тобой связаться. Попросила меня помочь, а я видишь… сама уже при смерти. Старушка дрожащими руками достала из-под подушки небольшой мешочек с травой. — судя по запаху и виду, это был мешочек с лавандой. — Что… что я должна делать? — прошептала Марина. Это звучало как безумие, умом Марина понимала что должна просто осмотреть пациентку, а не болтать о снах. — Спи. Впервые за эти недели, засни по-настоящему. Только тогда она сможет поговорить с тобой. Обещай. Марина кивнула. Старушка слабо улыбнулась и откинулась на подушку. Марина принялась слушать сердце пациентки. Та умерла держа её за руку. — Мне очень жаль. — она обернулась к соседке. Соседка вскрикнула и бросилась к кровати, но Марина едва её слышала. Она стояла посреди комнаты, сжимая мешочек с лавандой и чувствовала странное тепло в руке. — Марина, помогите мне пожалуйста. Куда нужно звонить теперь? — растерянно спросила женщина. — Конечно. — устало кивнула Марина и принялась звонить в больницу и полицию, как и положено, когда пациент умирает на дому. Затем видя что дочь старушки находится в шоковом состоянии, она пошла на кухню и приготовила той чай. Дождавшись коллег она покинула квартиру соседей. Когда она вошла в квартиру то едва коснулась головой подушки, она уснула прижимая к груди мешочек с лавандой, впервые за две недели. Марина шла босыми ногами по траве, над ней кружил ворон. Он сел ей на плечо и заглянул в глаза. Ей не было страшно. — Здравствуй, родной. — она дрожащей рукой провела по перьям. — Я не уберегла не только тебя, но и нашу дочь. — Ворон молча сидел на плече и смотрел на неё своими блестящими глазами. — Я люблю тебя. — сказала Марина. — ворон легонько клюнул её и улетел. Марина подошла к дому свекрови и вошла на такую знакомую веранду, та ждала её сидя за столом. Анна выглядела не так как та помнила её при жизни, моложе. Черные распущенные волосы и серо-зеленые глаза, глаза как у Мии. — Садись, — женщина указала на стул. Марина села. — Не изводи себя. Это все зря. — Больно… — тихо шептала Марина. — Знаю. — Почему она умерла? Она ведь очнулась… — Магия, чужая магия. Кто пришел к тебе в гости, когда ты готовила по книге рецептов? — Лизетта. Ведьма нахмурилась. — Не было такой в моей книге. Что ты приготовила? — Французские булки с яблоками… — Должна была прийти Марго. Безобидная была ведьма, но сильная провидица. Ей нет никакого смысла вредить нашей семье. Она когда-то давно дружила с моей прабабкой… Что тебе сказала эта Лизетта. — Что Мия очнется, дала кулон. — Какой? Марина опустила руку в карман и с удивлением вытащила тот злосчастный кулон из кармана. Ведьма взяла его в руки. — Кто-то очень хотел оставить её в том мире и не дать ей вернуться. Значит она стала там важной частью чего-то… По крайней мере, они не пытались убить её там… — О чем вы? Какой мир? У меня есть шанс с неё встретиться… или это все. Бог мой, что я несу… я её похоронила. — по щекам матери вновь лились слезы. — Она живет в магической Англии во вселенной, описанной в тех странных книгах, которые она так любила. — Это что… такая шутка??? Гарри Поттер????? Боже… я начну пить те таблетки что мне выписал психиатр. — шептала про себя Марина. — Я не шучу. Я её туда отправила. Мне нужно было быстро что-то придумать. Согласна, нужно было подготовиться лучше и заранее и выбрать что-то… более наше. — Допустим. Что мне делать? — Она теперь назад вернуться не сможет, но ты туда попасть сможешь. — Это шутка? Англия… Джоан Роулинг, дементоры, пожиратели смерти, Воландеморт… Это безопасное место??? — Я эту книгу не читала, Мия сказала что это её любимая… — Чёрт… она там одна уже около пяти месяцев. — Нууу, там время идет иначе, уже второй год она там, ей уже скоро шестнадцать. — То есть, девочка в таком возрасте, одна в чужом мире… другой язык, культура, я молчу уже про… магию. Как мне к ней попасть? — Сначала, пробуди свой дар. Иначе ты там будешь ей не защитой и поддержкой, а только мешать. — Наличие родной матери никому не может мешать. — Это конечно так, но ей нужно будет и твоей безопасности думать. — Ладно. С чего мне начать? — Приготовь боргач. Так, как я тебе сказала раньше. — Кто прийдет? — Твоя дальняя родственница, Ольга, она ведьмой была сильной. Будет тебя учить. — Почему вы не можете? — Мы не одной крови. И меня нет в книге рецептов. Я могу приходить к тебе во сне, но только спи, Марина, по ночам. — Почему вас нет в книге? — Однажды, Мия или ты напишь рецепт, который будет моим приглашением в ваш мир. Но это пока будет не скоро и займись английским. — У меня нормальный английский. — Ладно. Ведьмам легко даются языки… Марина проснулась. Она долго лежала и смотрела в окно. Солнце светило ярко. За окном пели птицы, сирена молчала. Марина открыла книгу рецептов и принялась искать. В этот раз она сразу нашла нужный рецепт. Выписав на листок бумаги перечень необходимых продуктов, женщина поспешила в магазин. Тем временем Хогвартс вновь наполнился голосами. Большой зал собрал в себе студентов и преподавателей. — Что здесь делает эта жаба в розовом? — спросил Симус Финниган. — Это Долорес Амбридж. Она будет вести у нас ЗОТТИ. — шепнула Гермиона. — Она все лето не сходила с первых полос газет и постоянно поливала грязью Дамблдора. — шептал рядом Рон. — Интересно, чему она может научить? — раздавались шепотки. За слизеринским столом были свои обсуждения. — Читали как она быстро продвинулась по карьерной лестнице. Министр ей так доверяет, а сам не замечает как она запросто его может подвинуть. — это был Тео. — Мне кажется что амбиции у неё те ещё. — согласился Забини. — А вот гардероб, она выбирает видимо с закрытыми глазами. — ухмыльнулась Пэнси, перебивая Тео и Забини. Не успел Дамблдор начать свою речь, как раздалось: — Кхе-кхе. — все обернулись к Амбридж. — Вы что-то хотели? — спросил Альбус. — Да. Я бы хотела представиться и рассказать о некоторых нововведениях от министерства. Потеснив растерянного директора, Амбридж разразилась лекцией на пятьдесят минут, рассказывая о том, что современным волшебникам нужны лишь теоретические знания о защите от темных сил, так как им всем ужасно повезло жить в самые спокойные и безопасные времена, о том что слухи о возвращении Воландеморта беспочвенны, она не забывала во время разговора сверлить взглядом Гарри Поттера и профессора Дамблдора. А так же о том, что она намерена навести наконец порядок в школе и ввести строгие правила от министерства, связанные с отсутствием вечеринок, нахождения вне комнат после восьми вечера, строжайшего соблюдения дресс-кода и прочих попустительств, которые как на глубоко убеждена есть в школе. Ученики всех факультетов и преподаватели смотрели на неё с ненавистью уже с того момента как она дошла до середины своей тирады, хоть у всех были разные причины её невзлюбить, эффект от её речи был бесспорный, глаза всех присутствующих, горели жаждой противостоять ей. Забини немного посовещался с Тео и Драко, затем обошел тихонько в коридоре старшекурсников со всех факультетов, включая Гриффиндорцев. Разговоры длились казалось доли секунды. Профессор Макгонагл и профессор Снейп переглянулись между собой и улыбнулись. — Миневра, что будем делать? — спросил Снейп. — НИЧЕГО. Сегодня дети оторвутся и я ничего не увижу, и вы тоже, Северус. — спокойно сказала Макгонагл. Планировалась грандиозная вечеринка под названием «Назло розовой жабе». Студенты зачаровали малый танцевальный зал наложив чары расширения и заглушающие чары. Начало было в 20:01, так как это было время после отбоя. Дресс-код — максимально не по правилам одетая школьная форма. Алкоголь нашелся на каждом из факультетов. Музыку организовал Гриффиндор. Гермиона магией усилила громкость своего плеера и теперь в стенах Хогвартса орала маггловская музыка. Зал был не узнаваем, потолок исчез, открывая ночное небо с мерцающими звёздами, стены переливались, а пол светился слабо-фиолетовым свечением, реагируя на шаги танцующих. Где-то в углу висел баннер, написанный огненными буквами: «Назло Розовой Жабе». — Выглядит… шикарно, — Мия обвела зал взглядом и сбросила мантию, под которой был лишь короткий белый топик тесно облегающий грудь, слизеринский галстук расслабленно болтался на шее, юбка была укорочена магией настолько, что едва прикрывала белье, и ярко-розовые кеды. Увидев это глаза Драко стали как два блюдца. Он попытался накинуть на неё мантию назад, но Мия его оттолкнула. — Не смей, Малфой. Мы с Пэнси и Дафной весь вечер колдовали и трансфигурировали одежду. — Ты… почти голая. — Почти, не считается. — Мия подмигнула и притянула его к себе за рубашку. Сам Малфой считал что и так достаточно нарушил правила ношения школьной формы. Его рубашка был расстегнута, галстук торчал из кармана, волосы растрепаны. В принципе почти все парни в комнате были одеты так же, кроме Забини, который рубашку не надел вовсе, а вот девушки проявили фантазию. — Идем, выпьем сливочного пива. — Мия указала на Гермиону и Джинни, которые стояли у барной стойки и пили пиво. — Салазар, если Грейнджер нарушает правила, то это серьезно. — Но, сначала потанцуем. — Мия потащила его в мерцающую темноту. Драко обхватил талию Мии и они затерялись в толпе. Лаванда Браун повисла на Роне Уизли, они танцевали и целовались на виду у всех. Нужно признать, Браун была хороша, в мини юбке, на голове у неё был обруч со светящимися рожками. — Смотри, у неё рожки. — сказала Гермионе Джинни. — Ага, а ещё ножки… и мозг в отпуске. — зло съязвила Гермиона. — Потанцуем, Грейнджер. — рядом возник Нотт. Гермиона выпившая уже две бутылки сливочного пива, оглядела Тео с головы до ног и удовлетворенная увиденным, кивнула. — Пошли. — кивнула гриффиндорка. Тео расплылся в довольной улыбке. Джинни запрыгнула на барную стойку и рассматривала танцпол покачивая длинными ногами в ярко-салатовых кедах. — Здравствуй, Джинневра. Я слегка разочарован. — рядом стоял Забини. — Рада стараться. — ухмыльнулась Джинни. — Я был заинтригован твоим обещанием писать, но я не увидел ни одной совы от тебя. — Я передумала. — пожала плечами Джинни, отбрасывая за спину свои длинные волосы. Блейз взял в руку и пропустил между пальцами огненную прядь. — Позволь узнать, почему? — спросил Забини. — Я думала, что ты незабываемый, а ты оказался забываемым. — В какой момент? — Когда я увидела газету… в которой были фото с вечеринки у бассейна в твоем доме, с толпой юных ведьм в купальниках. — Так ты ревновала? — ухмыльнулся Блейз. — С чего бы… у меня были свои дела, ну знаешь, братья, мама, куры, … сохранение ментального здоровья в условиях большой семьи. — ответила Джинни поднося к губам бутылку с пивом. — А если я скажу тебе, что все эти ведьмы как пришли в купальниках, так в них и оставались всю вечеринку и после сразу ушли… — Сказать ты можешь, но вот верить я не обязана… — Признай, ты скучала по мне и ревновала. — Нет — А по этому? — Забини нежно коснулся губ Джинни. — Это не плохо… но, знаешь я еще подумаю. — А я тебе помогу, — подмигнул Блейз и не дав ей опомниться, ловко подхватил Джинни на руки, спрыгивая вместе с ней с барной стойки. — Ты что творишь?! — вспыхнула Джинни, хотя, стоит признать, выглядела она скорее заинтригованной, чем возмущённой. — Научный эксперимент. Проверяю, как быстро ты перейдёшь из фазы «я подумаю» в фазу «Блейз, поцелуй меня снова». Пока идёт неплохо. — Осторожно, Забини. Ещё шаг и я напущу на тебя летучих мышей. — Давай. Они рассмеялись, и Джинни чуть расслабилась, положив руки ему на плечи. — Хорошо, так и быть. Новый учебный год, новый шанс. Только учти, если обидишь, летуче-мышиный сглаз на месяц. — Договорились, Джинни Уизли. Только, на правах парня с самыми красивыми скулами в школе, я требую танец. — Ладно — она усмехнулась и потянула его на танцпол. В другом углу зала Пэнси зажала Гарри у стены, одной рукой она опиралась на стену, другой, не менее уверенно держа чашу с пуншем. — Гарри Поттер. — мурлыкнула она. — Твоя репутация слегка померкла за лето. Пора это исправить. — А… может, я… эээ… уже в процессе… исправления? — пробормотал Гарри, неловко сжимая в руке стакан. — Сомневаюсь. — Пэнси потянулась к нему и поцеловала. — Мерлин… — выдохнул Гарри, когда она отстранилась. — Это сейчас было… на глазах у всей школы. — Ну, это будет полезно для твоей репутации. Но в целом, мне просто нравится, когда ты нарушаешь правила и теряешь дар речи. На другом конце зала Рон держал Лаванду за руку и с абсолютно честным выражением лица смотрел ей в глаза: — Ты знаешь, у тебя глаза… как два флакона с сонным зельем… — Сонным? — Ну, да… я смотрю на тебя, сразу хочу видеть тебя во снах. — Аааа… — Лаванда запищала на весь зал, — Ронни, ты такой романтичный! — и снова прилипла в его губы с таким энтузиазмом, что его уши стали малиновыми. Гермиона танцевала с Тео Ноттом, пытаясь не обращать внимания на то, как удобно он обнимал её за талию и как легко двигался в ритме музыки, а еще не видеть Рона с Лавандой. — Ты хорошо танцуешь, — заметила она. — Я просто стараюсь быть достаточно хорош, чтобы ты захотела повторить это ещё раз. — Ты флиртуешь, Нотт. — Честно сказать, да, Грейнджер. Надеюсь успешно? Гермиона усмехнулась, но где-то глубоко внутри, она почувствовала что ей приятны ухаживания Тео. Тем временем близнецы Уизли, стоя на возвышении, разливали всем сливочное пиво и комментировали всё происходящее в лучших традициях вечернего шоу. — Дамы и господа! — провозгласил Джордж, — Поттер поцеловал Пэнси! Это значит, что теперь точно конец света! — Или как минимум конец его спокойной жизни, — добавил Фред. — Делаем ставки, будет ли Теодор Нотт ревновать когда узнает? — Учитывая, что он сейчас обнимает гордость Гриффиндора и не смотрит по сторонам … ему по барабану. — Напоминаем! В меню у нас: сливочное пиво, фейерверки Уизли и, конечно, огненная надпись над танцполом — «Назло Розовой Жабе» обновлена и теперь пульсирует в ритме танца! — А победитель вечера пока Забини. Он не просто снова очаровал Джинни, но и остался жив! За это можно и выпить! Вечеринка гремела, ученики пили, танцевали и отрывались. Амбридж с Филчем носились по Хогвартсу, понимая что где-то идет вечеринка, но все остальные преподаватели лишь пожимали плечами и делали вид что ничего не понимают. — Эй, а кто это у нас такой смелый? Малфой и Мия… — Смелый! Да этот змееныш под гипнозом и Мия может его съесть в любой момент и не подавиться. Осторожней, Малфой, это любовь. — кричал Фред. Но Драко и Мия не замечали никого вокруг себя, они лишь целовались. Симус Финниган, Полумна Лавгуд и Парвати Паттил танцевали слева от Мии и Драко. Невилл Долгопупс о чем-то болтал с Анджелиной Джонс. Тем временем в заколдованном зале, среди хаоса светящихся стен, громкой музыки и искрящихся чар, профессор Снейп стоял в тени у входа. Его глаза медленно скользили по танцующимся ученикам. Миневра Макгонагалл подошла с бутылкой сливочного пива в руке. — Ты ведь ничего не скажешь, Северус? — Что ты, Миневра. Я просто… наблюдаю. — Признайся, ты тоже ненавидишь эту жабу. — Исключительно академически, — процедил Снейп. — Потому ты усилил защитные чары над залом, чтобы она их не нашла? В этот момент Мия и Драко пронеслись мимо, смеясь. Драко, крепко держал Мию за талию. Миневра едва заметно улыбнулась. — А они, похоже, действительно друг друга нашли. — К несчастью, — буркнул Снейп. Между тем, в углу, где Пэнси продолжала атаку на Гарри: — Итак, Поттер. Ты позволишь мне пригласить тебя на свидание… или снова будешь удирать как в прошлом году? — Я… эм… ну… — Гарри запнулся, затем вдруг выпрямился. — А если я приглашу тебя? На… например, на прогулку к озеру? Завтра. После занятий. Пэнси приподняла бровь. — Поттер, ты учишься. Неожиданно… приятно. Завтра, после занятий в три часа. Не опаздывай, герой. В это время на потолке зала одна из звёзд вспыхнула ярче — чары, наложенные студентами, начали резонировать от переизбытка эмоций, так как все были навеселе и магический выброс был вопросом времени. — Кто накладывал заклинание на потолок?! — прокричала Гермиона. — Я! — радостно признался Долгопупс. — Он сейчас рванёт! — закричал кто-то. И, как по команде, с потолка посыпались искры, рассыпаясь разноцветными потоками, как фейерверк. Под музыку «We Will Rock You», зал будто взорвался от энергии. Снейп вздохнул: — Пожалуй, нам пора это остановить. — Только через десять минут, — усмехнулась Макгонагалл. — Пусть танцуют. Пока у них есть шанс. Я конечно возмущена тем как легко они нарушили все возможные школьные правила, но горжусь ими всеми, они не испугались Амбридж. И на мгновение, даже профессор Снейп позволил себе улыбнуться. Почти.