Спасенная магией

Тёмный зал в доме Малфоев был наполнен ледяным холодом не сморя на лето и горящий камин. Драко стоял перед Тёмным Лордом, чувствуя, как ужас сжимает его грудь. Рядом стоял Тео, которого на кануне привел его отец. Воландеморт рассматривал юношей стараясь проникнуть поглубже в их разум. — Драко Малфой… — голос прорывался в голове юноши, хотя говорящий не открывал рта. — Ты готов принять… свою судьбу? Сердце Драко бешено колотилось, он понимал, что это не просто обещание, это проклятие… которое многое изменит в его судьбе Юный Малфой поднял руку и оголил левое предплечье на мгновение взглянув на отца, затем он ощутил жгучую боль, как будто невидимые раскаленные цепи обвили его запястье. Драко стиснул зубы. — Я готов, — сказал он твердым голосом, хотя внутри все кричало от страха. — Мортморде! — прошипел Темный Лорд и коснулся палочкой руки Драко. И тогда она появилась Метка. Драко чувсвовал лёд по коже, огонь в венах, он ощутил каждый её виток, каждое требование, метка манила и обещала силу, но хотела контроля, полного подчинения. — Что же… теперь ты в рядах моих солдат. Ты получишь свое первое задание… а так как твой отец знатно подвел меня в хранилище предсказаний, не без твоего юношеского глупого вмешательства… твое задание будет не простым, Драко, но если ты его выполнишь… ты станешь моим самым ценным солдатом. Убей Дамблдора. Даю тебе времени… до конца этого учебного года. Убей его. — вокруг раздались вздохи… даже Пожиратели понимали, что задание жестокое и сложное для такого юного волшебника. — Что же… теперь Тео. Юный Теодор Нотт. Драко стоял словно оглушенный и не слышал дальнейшего. Его пальцы побелели, сердце сжалось, дыхание стало прерывистым, он знал, что это задание невозможно выполнить без предательства себя и всего во что он верил, не говоря уже о сложности. Метка уже была внутри него, она шептала, требовала, обещала силу, манила и запугивала. Он почувствовал, что эта темная магия меняет что-то внутри его собственной магии безвозвратно. Ворона сидела на потолочной балке и наблюдала за Драко не спуская глаз. Едва Драко вернулся в свою комнату, он открыл окно и в него влетела Мия совершая превращение на лету. Девушка обняла его прижимая к себе. Драко уткнулся подбородком в её макушку, его трясло, по щекам бежали слезы… которые от Мии он и не пытался скрыть. — Все будет хорошо. Мы придумаем, как избавиться от этого. Слышишь? — шептала Мия. — Я не избежал своей судьбы. Все как в твоих книжках, да? — Малфой засмеялся сквозь слезы. — Нет. Не все, Драко. — Мия отстранилась и посмотрела ему в глаза. — В книгах ты был слабым и принял метку из страха, а в жизни, ты сильный и принял метку чтобы защитить семью, но ты способен выбирать и найти другой выход из ситуации. Лето подходило к концу. Мия писала в тетрадь Гарри, что они с Драко держатся и просила передать маме и Сириусу, что она в полном порядке. Про принятие метки она молчала. Гарри писал Пэнси и Гермионе, но чаще Пэнси. Одно письмо он отправил Рону, но тот не ответил. Гарри и не ждал ответа от Рона, так как хорошо понимал, насколько активно проходит лето в Норе. Кроме того, он знал, что друг помогает братьям с открытием магазина «Вредилок». После последнего года с Амбридж во главе школы, близнецы решили что и без Хогвартса не пропадут, они были талантливыми изобретателями и четко понимали в чем их призвание. Однажды, он хотел написать Джинни, но потом подумал, что это ещё сильней усложнит их общение и не стал. Вечера с Сириусом и Мариной на Гримо были уютными, он даже стал чувствовать некое подобие собственной семьи, так как они оба проявляли заботу о нем. Единственное, что омрачало последний месяц его лета, это тревога за Мию и даже… за Малфоя. Пару раз к нему заглядывал Снейп, чтобы продолжить тренировки по окклюменции, в этоти дни, Гарри понял, что Малфой не был жестоким учителем… Перрон «Девять и три четверти» гудел, как улей. Родители прощались с детьми, совы ухали в клетках, багажные тележки грохотали по камням. В воздухе смешивались запах дыма, магии и радостного волнения. Гарри стоял у вагона и, кряхтя, затаскивал в багажное отделение не только свой чемодан, но и сундуки Мии и Драко. Сириус настоял, чтобы все вещи, которые остались у него на площади Гримо, поехали вместе с ними, вдруг там что-то важное. — Было бы важное, они бы не обошлись без этого все лето… они бы мне написали в конце концов… — ворчал Гарри когда собирался на Гримо. — Важный здесь только кот Мии. Сириус не мог явиться на Лондонский вокзал и с Гарри отправилась Марина, хоть Гарри и не очень этого хотел, ведь привык быть на вокзале либо один, либо с Молли и компанией Уизли, но ведьма надеялась увидеть дочь, а потому не стала спрашивать о его желаниях. Вскоре Марина увидела на платформе Драко, а на его плече была ворона. Рядом была женщина, высокая со светлыми длинными волосами. Марина поймала взгляд Драко и тот тут же поздоровался и представил её матери. — Миссис Косач. Добрый день. Мама, познакомься, это мама Мии. Марина. — произнес Драко. — Добрый день, Марина. Я Нарцисса, мать Дарко. — Нарцисса перехватила взгляд волшебницы, та смотрела на птицу. — За нами следили… до самого вокзала. Она сможет стать собой в поезде, мне очень жаль, но я не хотела чтобы она себя выдала, это опасно.- Тихо прошептала ведьма. Марина смотрела на птицу и не могла отвести взгляд. — Вы придете на Гримо на Рождественские каникулы? — тихо прошептала Марина. — Я постараюсь. — кивнул Драко быстро посмотрев на мать, та тоже кивнула. Драко вместе с птицей вошел в вагон. Марина и Нарцисса смотрели им в след. Нарцисса осторожно коснулась руки Марины. В этом прикосновении было что-то странное, две женщины, совершенно разные, одна из старинного чистокровного рода, другая из мира, где магия была только в сказках, но обе понимали друг друга без слов, их объединяла одна и та же истина, они были матерями, готовыми на всё ради своих детей. — Наши дети… — тихо сказала Нарцисса, отпуская руку. — Они нашли друг друга и это, думаю, важнее всего. — Возможно, — ответила Марина, её взгляд смягчился. — Главное, чтобы они остались живы. — Всё будет хорошо, — прошептала Нарцисса, — Они справятся. Марина кивнула, но в глазах её блеснули слёзы. — Я была против… я против того, что Мия так глубоко погрузилась в этот мир. — Но у неё нет выбора. Она теперь такая же часть магического сообщества как и волшебники рожденные здесь. — жестко ответила Нарцисса. — Магия не дает нам выбора. — Она могла бы… мы с ней могли бы жить в мире маглов… это было бы безопасней. Но она так привязалась к Драко, к Гарри… ко всем своим друзьям. — Насколько я знаю вы тоже привязаны к одному волшебнику. — прищурилась Нарцисса. Нам нужно как-нибудь встретиться и выпить чаю нам есть что обсудить мы ведь одна семья. — Что это значит? — спросила Марина. — Вокзал не место для таких бесед. Я пришлю весточку через эльфа. Поезд тронулся и на мгновение Марина увидела лицо Мии сидящей рядом с Драко и Гарри в окне купе. Когда она обернулась, Нарциссы уже не было. Хогвартс-экспресс набрал скорость, и за окнами мелькали поля, залитые солнцем. В купе было тесно, шумно и уютно. Драко сидел у окна, рядом с ним Мия. Он не выпускал её ладонь из своей. Пальцы его были холодными, но его прикосновение давало ей уверенность. В купе стали набиваться ученики. Пэнси устроилась напротив Гарри, поправила волосы и склонила голову набок, оценивающе рассматривая. — Ты изменился, Поттер, — сказала она, чуть улыбнувшись. — В лучшую сторону. Гарри заморгал, смутившись. Его взгляд скользнул по Пэнси, но почти сразу вернулся к Мии, которая в этот момент смеялась над рассказом Рона о том, как он провел лето помогая в магазине «Вредилок». Гарри сжал кулаки на коленях, каждый её смех, каждый её взгляд рядом с Малфоем отзывался болью и какой-то тоской. Он старался убить в себе это чувство весь последний месяц лета, но встретившись с Мией вновь, чувства его накрыли с новой силой. Тео сидел в углу, отрешённый, будто тень. Он почти не вмешивался в разговоры, и только Гермиона время от времени бросала на него взгляды поверх книги. Она вспоминала его летние письма, короткие, немного сумбурные, но искренние. Её сердце стучало быстрее, а щеки розовели, всякий раз, когда их глаза случайно встречались. Джинни ворвалась в купе, словно вихрь, и бросилась на Блейза сидевшего с краю. — Наконец-то! — воскликнула она запрыгнув к нему на колени, никого не стесняясь. Блейз, сначала холодный и отстранённый, наклонился к ней и тихо прошептал: — Ты не пришла. Портключ был у тебя, Джинни. Я ждал все лето. Она прикусила губу, виновато взглянув в его глаза: — Я не могла… мама, братья… Но я скучала. Очень. Ты ведь простишь меня? — она состроила ему глазки и слегка надула губы так, что тот мгновенно расстаял. Его руки обняли её крепче, и в купе сразу стало теснее от их эмоций, от напряжения, от чего-то личного, что не предназначалось для других. Рон, словно не замечая всех этих намёков и переплетённых взглядов, с гордостью достал большой свёрток. — Пирожки от мамы! — радостно сообщил он. — С тыквой, с яблоками, а ещё вот эти с джемом. — Молли волшебница, — пробормотала Гермиона, с удовольствием откусив тёплый пирожок. Мия выглядела немного грустной. — Ах да… Чуть не забыл, — Гарри хлопнул себя по карману мантии. — Это… тебе. От Марины и Сириуса. Я обещал передать. — Гарри протянул ей письмо. У Мии дрогнули губы. Она осторожно взяла письмо, погладила пальцами знакомый почерк матери на конверте. — Спасибо, Гарри, — сказала она едва слышно, и её голос дрогнул. Гарри кивнул, не отводя от неё взгляда, его глаза были полными тепла, он разделял её тоску. Драко заметил это и крепче сжал её руку. — Читай вслух? — предложил Рон с набитым ртом. — Ну, если там нет чего-то… э-э… личного. — Рон! — возмутились Гермиона и Джинни хором. Мия улыбнулась и покачала головой: — Нет, я прочитаю сама, уже в Хогвартсе. — Мия повеселела и включилась в обсуждение предствоящего учебного года. Вплоть до самого Хогвартса, все что волновало компанию, это кто будет вести ЗОТТИ и будет ли на приветственном вечере тыквенный пудинг? В их сердцах была надежда на новый интересный учебный год, никто не хотел думать о войне и Воландеморте, но у некоторых из них выбора уже не было. Первым уроком в этом учебном году был урок у профессора Снейпа, но не зелья, а ЗОТТИ. Аудитория для защиты от тёмных искусств была затемнена, тяжёлые шторы на окнах пропускали лишь полосы света. На стенах висели схемы защитных чар, на полках стояли какие-то пузырьки. Снейп вошёл, словно тень, и класс тут же притих. — Этот предмет слишком долго воспринимали как… развлечение. — Его холодный голос эхом прошёлся по комнате. — Но тёмная магия не оставляет вам времени на ошибки. Щит должен держаться безупречно. Всегда. Он обвёл взглядом ряды. — Сегодня вы начнете учиться выживать. Если вы думаете что в своем подпольном клубе в прошлом году, вы чему-то научились, то вы ошибаетесь. В бою нет чести… это не дуэль где у вас лишь один противник, в бою вас атакуют сразу множество противников и самыми подлыми способами. Снейп щёлкнул пальцами и парты сами раздвинулись, оставляя свободное пространство. — Щитовые чары. Протего. — произнёс он отчётливо, будто пробуя вкус слова. — Удивительно, что многие из вас даже не в состоянии поддерживать их дольше пары секунд. Мы проверим. Первой парой он вызвал Рона и Драко. — Поттер, — Снейп криво усмехнулся, — вы будете… испытательным полигоном. Защищайтесь. Гарри шагнул вперёд, сжал палочку. Драко с Роном переглянулись и почти одновременно послали два заклинания: «Экспелиармус!» и «Ступефай!». Гарри успел выставить щит — Протего! — и заклятия вспыхнули о прозрачный барьер, но от второго удара он пошатнулся. — Слабовато, Поттер, — скривился Снейп. — В реальном бою вы бы уже валялись на полу без палочки. Ещё раз. На этот раз он добавил Пэнси: — Паркинсон, помогите своим товарищам. Три заклинания ударили разом. Гарри сжал зубы, поднял щит, но барьер задрожал, как натянутая струна. — Что ж, едва жив… — ледяным тоном констатировал Снейп. — Хотя бы не в нокауте. Он отпустил их и вызвал следующую группу. Мию поставил против Тео и Блейза. — Посмотрим, на что способна наша… мисс Косач. — Ступефай! — закричал Тео. — Экспелиармус! — бросил Забини. Мия выставила щит: «Протего!». Заклятия ударили в барьер, искры брызнули по сторонам, и она, стиснув зубы, удержала его. — Лучше, чем Поттер, — прозвучал саркастичный голос Снейпа. — Удивительно. Ладно. Может вам стоит сменить фамилию… на более подходящую для магической Британии. — губы Снейпа кривились в ухмылке. Класс глухо загудел. Мия вспыхнула от возмущения, но промолчала. — В следующий раз я выставлю против вас четверых, — холодно добавил профессор. — В бою никто не будет играть честно. Привыкайте. Он резко обернулся к Гермионе: — Грейнджер. Надеюсь, ваши теории не помешают вам устоять на ногах? Гермиона шагнула вперёд, на её лице отражалось упрямство. Против неё Снейп выставил Тео и Пэнси. — Экспелиармус! — выкрикнула Паркинсон. — Петрификус тоталус! — добавил Тео. Гермиона подняла палочку: — Протего! Заклятия ударили о щит, вспыхнули искрами, но Гермиона выдержала. Более того, она удержала барьер достаточно крепким, чтобы сделать шаг вперёд и почти нависнуть над Тео. — Достойно, — протянул Снейп холодно, но уголок его губ дрогнул. — Наконец-то, Грейнджер, ваши книги не оказались бесполезными. — Что же теперь мы разбиваемся на четверки и тренируемся по очереди до конца урока, вперед. Снейп пристально наблюдал за учениками и делал какие-то пометки в своем журнале. Тренировки по квидиччу возобновились в первую же неделю. На следующей неделе предстоял отбор новых игроков, поэтому каждая команда спешила потренироваться в старом составе, чтобы понять кого им не хватает. Небо над полем клубилось облаками, а метлы разрезали воздух с дикой скоростью. Тренировка шла в полную силу, команда Гриффиндора против Слизерина, и как всегда, каждый считал своим долгом показать, кто здесь хозяин. — Поттер, держи глаза открытыми, а то я утащу у тебя снитч прямо из-под носа! — крикнул Драко, пролетая мимо. — Мечтай, Малфой! — рявкнул Гарри, но тут же был вынужден уйти в вираж, спасаясь от бладжера. Блейз, с ухмылкой, метнул квоффл к своим. Джинни рванула наперерез, в последний момент перехватила мяч и развернувшись, почти врезалась в Забини. — Не успел! — выкрикнула она с торжествующей улыбкой. — Может, стоило всё лето тренироваться, а не сидеть в своем особняке и ждать пока я к тебе нагряну? — Ах ты, рыжая фурия, — прорычал он и резко пошёл в пике, вынуждая её уворачиваться. Их метлы едва не столкнулись, и Джинни рассмеялась прямо ему в лицо, на мгновение оказавшись так близко, что он видел веснушки на её носу. — Ещё чуть-чуть, и свалил бы нас обоих, — бросила она. — Отличный игрок, нечего сказать. — Тебе повезло, Уизли, — прищурился он. — Но я бы лучше свалился прямо на тебя в другом месте. Едва он договорил, он с силой выбил у неё мяч, перехватил и передал игроку Слизерина. Джинни совсем не по девчачьи выругалась крепким маггловским ругательством, развернулась и снова бросилась в атаку. — Это ещё не конец, Забини! — её крик перекрыл рев ветра. К концу тренировки они все были взъерошенные, раскрасневшиеся, но ни на миг не показали усталости. Джинни, слезая с метлы, бросила в сторону Блейза: — В следующий раз я точно сделаю из тебя котлету. — Попробуй, — ухмыльнулся Блейз, и в его глазах сверкнул огонёк, совсем не спортивный. Раздевалка после тренировки была тихой, пахла мокрой древесиной и кожаными перчатками. Игроки поспешно расходились, оставив только звук капающей воды в душевых. Джинни сидела на скамье, разматывая ремни щитков, когда услышала тихие шаги. — Что? Дождался? — её голос прозвучал хрипловато, она не обернулась. Блейз не сказал ни слова просто захлопнул за собой дверь, в два шага оказался рядом и прижал её к шкафчикам. Его губы встретились с её губами так жадно, будто всё лето он дышал наполовину. Джинни вскрикнула, не от боли, а от наплыва эмоций, и вцепилась в него так, словно боялась, что он снова исчезнет. — Ты обещала… — прошептал он, едва отрываясь от её губ. — Ты обещала прийти. Я ждал тебя всё лето. — Прости, — выдохнула она, пальцы её уже скользнули под его футболку. — Я… я скучала, Блейз. До безумия. Он рассмеялся глухо, но в его смехе дрожала злость, смешанная с нежностью и страстью. Его руки скользнули по её спине, крепче прижимая к себе, пока между ними не осталось ни сантиметра воздуха. Поцелуи становились всё глубже, горячее, настойчивее. Джинни задыхалась, но не отстранялась, наоборот, сама тянулась ближе. Она почувствовала, как его ладони скользнули ниже, и сердце заколотилось так сильно, что ей было почти больно. Мир вокруг исчез, не было ни школы, ни команды, ни правил. Только они двое и это бешеное, жгучее чувство притяжения. — Джинни… — он шептал её имя, будто заклинание. — Я сойду с ума без тебя. Она закрыла глаза, позволив себе утонуть в этом вихре, и в какой-то момент подумала, что если бы он не остановится, она тоже не остановит это безумие. Дверь раздевалки хлопнула где-то вдалеке, и они оба вздрогнули. Мгновение и Блейз нехотя отстранился, всё ещё держась за её руки. — Ещё не время и… здесь не место, — прошептал он, прижимая её лоб к своему. — Но я не отпущу тебя снова. Джинни лишь кивнула, щеки её горели, а губы дрожали. Они не пошли в замок, до самой темноты они сидели на поле для квидичча не желая расставаться. Ночь опустилась на Хогвартс, Драко всё не мог уснуть. Рука горела в том месте, где тёмная метка врезалась в кожу. Он стиснул пальцы до боли, но жар не утихал. Вздохнув, он тихо поднялся с постели и накинул мантию. В коридоре царила полутьма, лишь факелы мерцали на стенах. В гостиной он замер, у камина сидела Мия. Она сжала в руках конверт, глаза блестели в отсветах огня. — Ты тоже не спишь? — голос Драко прозвучал хрипло, он поспешил спрятать левую руку в карман. Мия подняла голову. — Письмо от мамы… перечитываю снова и снова — тихо сказала она. — Я так хотела поговорить с ней на перроне, но не было возможности, теперь только слова на бумаге… и они такие короткие их так мало. Он приблизился, стараясь держать лицо бесстрастным. — Зато ты знаешь, что она думает о тебе, — в его голосе было утешение. Мия нахмурилась и отложила письмо. — А ты? Что держит тебя без сна? Драко отвёл взгляд к пламени. Он хотел соврать, сказать, что просто тревожится из-за Снейпа, из-за уроков, но боль в руке стала такой резкой, что Драко непроизвольно сжал её сквозь ткань мантии. Мия заметила движение. — Драко… ты же… — она хотела коснуться метки. Он резко поднял глаза. — Не смей. — В голосе звучал металл. — не трогай её… Несколько секунд они молчали, только огонь трещал в камине. Потом Мия тихо сказала: — Я здесь с тобой. Даже если ты не хочешь говорить. Он хмыкнул, отвернулся, но губы дрогнули. Ему было очень страшно, мерзко и стыдно из-за метки, он не хотел обсуждать это с Мией, вообще ни с кем, но рядом с ней боль от метки будто утихала, не до конца, но становилось терпимее. — Мы поговорим с Дамблдором и обязательно что-нибудь придумаем, Драко. Малфой сел на диван рядом с ней, сунув левую руку в карман мантии. Мия легла на бок и положила голову ему на колени. Правой рукой Драко гладил её волосы и смотрел на огонь, через пятнадцать минут Мия заснула и он не стал её будить до утра.