Спасенная магией

Лондон окутала летняя жара. В поместье Нотта, в уютной гостиной, пахло дорогим табаком и выдержанным огневиски. Это был редкий вечер, когда «мужской клуб» собрался почти в полном составе. Теодор Нотт, как всегда безупречный хозяин, разлил напитки. Рядом с Драко, к удивлению многих, вполне гармонично расположился Маркус Хартман. За это время острые углы между ними стерлись, работа в одном кабинете и общие опасности заставили Малфоя признать в немце надежного союзника. — Не верится, что уже лето, — Гарри Поттер с наслаждением откинулся на спинку кожаного кресла. — Оскар уже замучил меня вопросами про Хогвартс. Скупает книги в «Флориш и Блоттс» пачками. Пэнси скупила почти все школьные мантии в Косом переулке. — Первый курс, это серьезно, — кивнул Невилл Долгопупс, помешивая лед в стакане. — Главное, чтобы он не забрел в Запретный лес в первую же неделю. — О, поверь, с его характером он возглавит там местную банду кентавров, — усмехнулся Рон. Забини выглядел немного помятым, но абсолютно счастливым. — Джинни передает всем привет. Себастиан спит всего по три часа, так что у нас дома сейчас вечный филиал «Ночного рыцаря». Джинни родила всего пару недель назад, а уже рвется на метлу. — У Луны та же история, — вставил Невилл, чьи глаза сияли нежностью. — Она уже пишет новые планы уроков в промежутках между кормлениями. Рон пригубил виски и пустился в воспоминания. — А я вот помню, когда Хьюго только родился… Он был таким крошечным, похож на сердитый изюм и все время кричал. Я вообще в обморок упал прямо в Мунго во время родов Лаванды, хотя видеть кровь для меня не впервой. Целители потом приводили меня в чувство дольше, чем ее. Роды, это вообще не для слабонервных, парни. Там кровище, крики, магия искрит так, что окна дрожат… Невилл пожал плечами, — Нет, у нас все прошло относительно спокойно. — Подтверждаю, роды это не для слабонервных, — кивнул Забини. Драко, слушавший это, медленно побледнел. Мие оставалось всего три недели до срока, и каждый рассказ про «кровь и крики» отзывался в его груди ледяным холодом. Он представил свою хрупкую Мию в окружении целителей и почувствовал, как ком подкатывает к горлу. Маркус, заметив состояние напарника, поставил свой стакан на стол. Шум в комнате немного стих. — Это всегда страшно, Драко, — негромко произнес Хартман. Его голос прозвучал неожиданно тяжело. — Мужчины часто думают, что они здесь главные, но в такие моменты мы практически ни на что не влияем. Все замолчали, глядя на немца. Маркус редко говорил о себе. — Моя жена… — он на мгновение отвел взгляд к камину. — Она умерла во время вторых родов. Магия не помогла тогда. Но Мия сильная и решительна женщина, у вас все будет хорошо. В комнате воцарилась гробовая тишина. Даже Рон перестал улыбаться. — Так ты один вырастил дочь? — спросил Гарри, который до этого почти все время молчал. — Да, так и не женился второй раз, — продолжил Маркус. — Вырастил дочь сам. Сейчас она уже взрослая, работает в министерстве Германии. Она, моя гордость. Она вышла замуж в прошлом году, возможно я в скорости стану дедушкой. Он накрыл ладонью предплечье Малфоя, который выглядел так, будто ударили Петрификусом. — Не слушай их страшилки, Драко. Но будь готов к тому, что в этот момент ты будешь чувствовать себя самым беспомощным существом во Вселенной. Твоя единственная задача, держать её за руку и не дать ей почувствовать твой страх. Драко сглотнул, кивнув Маркусу. Ревность, которая когда-то жгла его изнутри, окончательно превратилась в глубокое уважение к этому человеку. — Три недели, — прошептал Малфой, глядя в свой стакан. — Всего три недели. — И начнется самая лучшая часть твоей жизни, — улыбнулся Гарри, поднимая бокал. — За будущих отцов и за тех, кто уже в строю. Мужчины чокнулись, и разговор постепенно перешел на более легкие темы, но Драко весь вечер оставался задумчивым. Он уже знал, что как только вернется домой, он не пойдет в кабинет, а сразу поднимется в спальню, чтобы просто послушать, как ровно дышит во сне его жена. Ночь в Мэноре была тихой и душной. Драко, вернувшийся от Тео, принес с собой едва уловимый запах дорогого табака и огневиски. Он разделся в темноте, стараясь не шуметь, и осторожно скользнул под одеяло. Мия спала чутко, но, почувствовав его тепло, лишь уютно вздохнула во сне. Он обнял её со спины, положив ладонь на большой, твердый живот и они уснули. Около трех часов ночи Мия резко распахнула глаза. Ей показалось что внутри что-то оборвалось, пронзив поясницу острой, тянущей болью. Она замерла, надеясь, что это просто тренировочная схватка, но через минуту волна повторилась, гораздо сильнее. — Драко… — прошептала она, толкая его в плечо. — Драко, проснись. Он подскочил мгновенно, словно и не спал. — Что? Мия? Что случилось? — Живот… очень больно. Рано же ещё, три недели… — в её голосе зазвучал настоящий, первобытный страх. Драко, бледный как полотно, вскочил с кровати. — Тинки! — крикнул он, и домовик тут же явился с хлопком. — Буди мать! Живо! И скажи, чтобы готовили гостевую спальню для целителя! Он выхватил палочку и выпустил серебристого патронуса, неся весть семейному целителю Малфоев. Мия попыталась встать, опираясь на руку мужа, но как только её ноги коснулись ковра, она почувствовала резкий всплеск и тепло. Воды отошли мгновенно. — О боже… — она согнулась пополам, вцепившись в предплечье Драко так, что ногти впились в его кожу. Крик сорвался с её губ, когда новая, сокрушительная схватка буквально лишила её дыхания. В комнату влетела Нарцисса в шелковом халате, мгновенно оценив обстановку. Её лицо было сосредоточенным и холодным. — Драко, на кровать её! Живо! Соломия, дыши, дорогая, смотри на меня. Вдох-выдох. Через камин прибыл целитель. Он быстро осмотрел Мию, чье лицо уже было мокрым от пота и слез. — Роды начались, мистер Малфой. И они идут очень стремительно. Всё случится сегодня. Но часы шли, а «стремительно» превратилось в «мучительно». Прошло пять часов, затем восемь. Комната превратилась в филиал ада. Схватки шли одна за другой, но Мия, измотанная страхом из-за преждевременного начала процесса, не могла найти ритм. Она уже ничего не слышала, её сознание тонуло в агонии. Она металась по подушкам, выла от боли, и её магия начала стихийно вырываться наружу приводя к тому, что со стен то тут то там падали картины и трескались стекла. Целитель отвел Нарциссу и Драко в сторону. Его лицо было суровым. — Родовая деятельность неэффективна. Она слишком напугана, её тело зажато. Ребенок начинает страдать. Если она не соберется сейчас, если не начнет работать вместе с нами, мы потеряем обоих. Магия матери подавляемая всю беременность, сейчас начинает подавлять плод. Целитель посмотрел на Драко, который выглядел едва ли лучше жены, серый, с запекшейся кровью на губе, которую он прокусил от бессилия. — Мы с миссис Малфой выйдем на пять минут. Оставим вас вдвоем. Драко, это твой единственный шанс. Успокой её. Уговори. Она должна сосредоточиться и тужиться через эту боль, иначе всё кончится плохо. Только ты можешь её сейчас убедить. Дверь закрылась. В спальне воцарилась тишина, нарушаемая только тяжелым, хриплым дыханием Мии. Драко опустился на колени у кровати, взял её мокрую ладонь в свои и прижал к своим губам. — Соломия… — позвал он. — Мия, посмотри на меня. Пожалуйста. Она приоткрыла глаза, мутные, невидящие, полные страдания. — Больше… не могу… убей меня… — прохрипела она. — Нет, радость моя, нет. Слушай меня внимательно, — он прижался своим лбом к её лбу. — Там наш ребенок. Он боится не меньше тебя. Ему темно и страшно, и только ты можешь вывести его к свету. Мне плевать на всё остальное, Мия, но ты нужна ему. И ты нужна мне. Слышишь? Соберись. Один рывок. Ты сильнее этой боли, ты сильнее смерти. Я держу тебя. Я никуда не уйду. Давай, Мия… ради нас. Ты должна это сделать сейчас. Он чувствовал, как её пальцы судорожно сжали его ладонь в ответ. В её взгляде на мгновение прояснилась та самая искра упрямства, за которую он полюбил её еще тринадцатилетней девочкой. — Драко… — выдохнула она, и в её глазах отразилась железная решимость. — Я… я попробую. Целитель и Нарцисса вернулись в спальню, едва Драко подал знак. В комнате установилась атмосфера предельной концентрации. Драко больше не был сторонним наблюдателем, он стал для Мии точкой опоры. Он сел на кровать позади неё, притягивая её к себе, позволяя опереться спиной на свою грудь. Своими крепкими руками он приподнимал её, давая опору, пока его ладонь оставалась намертво сцеплена с её пальцами. — Сейчас, Соломия! Давай! — скомандовал целитель. Мия сделала последнее усилие, вкладывая в этот толчок все остатки своих сил. Крик, вырвавшийся из её груди, был таким мощным и надрывным, что она мгновенно сорвала голос, и последние секунды борьбы прошли в жутком, хриплом безмолвии, прерываемом лишь её судорожным дыханием. Драко чувствовал, как её тело дрожит под его руками. — Еще раз! Только один раз! — голос Нарциссы, обычно спокойный, теперь дрожал от волнения. Мия сделала последний, невозможный рывок, почти теряя сознание от боли, и внезапно всё напряжение исчезло. На смену агонии пришла легкость. Через мгновение тишину разорвал тонкий, пронзительный крик. Драко замер, не смея дышать. — Девочка! — выдохнул целитель, передавая новорожденную Нарциссе. — Здоровая, крепкая девочка. Мия бессильно откинулась на плечо Драко, её лицо было белее простыней. Она смотрела на целителя затуманенным взглядом, пока тот быстро проводил необходимые манипуляции. Нарцисса, с глазами, полными слез, приняла внучку, завернула её в мягкую пеленку и осторожно подошла к родителям. — Посмотрите на неё, — прошептала она, опуская сверток на уровне глаз Мии. Драко склонился над ними обеими. Из свертка на него смотрело крошечное, сморщенное личико, а на голове, уже виднелся мягкий, сияющий белый пушок, точь-в-точь такой же, какой был у самого Драко в детстве. Тот самый «малфоевский» платиновый блонд, который невозможно было спутать ни с чем. — Она… она прекрасна, — голос Драко сорвался. Он осторожно коснулся пальцем крошечной ручки, которая тут же инстинктивно ухватилась за него. — Мия, посмотри… она твоя копия, но с моими волосами. Мия едва заметно улыбнулась. Боль, страх и усталость, всё это мгновенно отступило на второй план. Целитель быстро завершил свою работу. Наложил диагностические чары для исключения осложнений и дал рекомендации по уходу за Мией и малышкой в следующие сутки, пообещав что навестит их позже. Эльфы при помощи магии привели комнату в порядок, исчезли пятна крови, тяжелый запах лекарств сменился свежим ароматом лаванды, а смятые простыни стали белоснежными и сухими. Мия, полностью исчерпав все силы, провалилась в глубокий, тяжелый сон, едва её голова коснулась чистой подушки. Драко не ушел. Он переоделся, но отказался покидать спальню. Нарцисса передала ему бережно укутанный сверток, и Малфой, который еще утром боялся даже мысли о родах, теперь мерил комнату шагами, баюкая дочь на руках. Он ходил туда-сюда, от окна к камину, не сводя глаз с крошечного личика. Его пальцы то и дело касались белого пушка на её голове. Прошло около четырех часов. Солнце уже высоко поднялось над садами Мэнора, заливая спальню мягким светом. Мия шевельнулась и медленно открыла глаза. Тело казалось чужим и невероятно легким, а в горле всё еще саднило. Она не сразу вспомнила, где находится, но, увидев знакомый силуэт мужа у окна, всё мгновенно вернулось. — Драко… — её голос был едва слышным хриплым шепотом, но он тут же обернулся. Малфой мгновенно оказался рядом. Он осторожно опустился на край кровати, стараясь не потревожить её, и склонился к самому лицу жены. Выглядел он помятым, с тенями под глазами, но в его взгляде была такая нежность, какой Мия не видела никогда. — Я здесь. Я здесь, — тихо ответил он. — Как она?.. — Мия попыталась приподняться, и Драко тут же подложил ей под спину подушку, помогая устроиться удобнее. — Она, само совершенство, — Драко чуть развернул сверток, показывая ей спящую малышку. — Спит. Целитель сказал, что она очень крепкая. И… она очень красивая, правда это уже моё наблюдение. Девочка во сне смешно сморщила носик и причмокнула губами, а Драко преданно посмотрел на жену. — Спасибо тебе, Соломия. За то, что не сдалась. За неё. За нас. Я никогда этого не забуду. Мия протянула дрожащие руки, и он бережно переложил дочку ей в объятия. Она бережно приложила малышку к груди и через секунду спальню наполнил самый мирный звук на свете, мерное, жадное причмокивание младенца. Мия смотрела на крошечное личико, на то, как розовые пальчики дочери бессознательно перебирают кружево рубашки, и её губы тронула слабая, но бесконечно светлая улыбка. Однако в глазах всё еще стояла тень того ночного ужаса. — Драко… — она подняла на него взгляд, и её голос дрогнул. — Прости меня. Я ведь… я чуть всё не испортила. Он хотел возразить, но она лишь крепче прижала к себе дочь, качая головой. — Я так испугалась. Когда начались эти схватки, когда я поняла, что еще рано… я просто провалилась в этот страх. Я не слышала целителя, не слышала тебя. Я просто боролась с болью, а не за неё. Я сама… чуть не погубила себя и её своей слабостью. Если бы ты не остался тогда, если бы не вытащил меня… Драко перехватил её свободную руку и крепко сжал, переплетая их пальцы. — Перестань. Слышишь? Даже не смей так думать, — его голос был твердым. — Ты не была слабой. Ты прошла через ад, через который ни один мужчина не прошел бы, не лишившись рассудка. Это я виноват, я изводил тебя месяцами, я заставлял тебя нервничать, я довел тебя до того, что ты не чувствовала себя в безопасности. Он наклонился и поцеловал её в висок, задерживаясь губами на её коже. — Ты спасла её. Ты нашла в себе силы, когда их уже не оставалось. И посмотри на неё, она жива, она здесь, и она, самое прекрасное, что когда-либо случалось с этим домом. Ты не «чуть не погубила», ты подарила жизнь. И мне плевать, что говорят целители о «процессах». Для меня ты, герой. Самый настоящий. Мия всхлипнула, но на этот раз это были слезы облегчения. Драко замер, глядя на то, как солнце из окна играет на светлом пушке на голове дочери. — Знаешь, — тихо произнес он, не сводя глаз с малышки, — в моей семье всегда было принято давать имена звезд и созвездий. Это традиция Блэков. Он осторожно коснулся крошечной щечки дочери. — Лира, — выдохнул он. — Лира Малфой. Ты мне позволишь её так назвать? Мия попробовала имя на вкус, шепотом повторив: — Лира… Красиво. Да… Лира. Малышка, сладко потянулась во сне и крепче прижалась к матери. — Ты не расстроился? Мы были уверены что это мальчик… Драко замер, и на его лице отразилось такое искреннее изумление. Он медленно покачал головой, и в его серых глазах вспыхнул мягкий, теплый свет. — Расстроен? — он осторожно взял крошечную ладошку Лиры в свою, поражаясь тому, насколько она хрупкая. — Соломия, ты шутишь? Он перевел взгляд на жену, и его голос стал серьезным, почти торжественным. — После всего, через что мы прошли… после того, как я чуть не сошел с ума от страха за тебя этой ночью… мне было абсолютно всё равно, кто это будет. Главное, что ты жива и она дышит. Он усмехнулся, и в этой усмешке проглянул прежний, чуть дерзкий Драко. — К тому же, ты только посмотри на неё. Маленькая копия меня, только, девочка. Мальчик, это наследник, долг, бесконечные тренировки полетов на метлах и разговоры о чести рода. А девочка… — он нежно коснулся кончиком пальца крошечного носа дочери. — Девочка, это то, что окончательно растопит лед в этом доме. Нарцисса уже планирует, какие наряды будет заказывать для неё в Париже, а я… я уже понимаю, что проиграл ей все будущие споры. Драко наклонился и поцеловал Мию в лоб, а затем, в макушку спящую Лиру. — Я даже рад, что это девочка. Мальчиков в роду Малфоев было предостаточно, а вот такой принцессы Мэнор не видел давно. Она будет под моей защитой, Мия. И я обещаю тебе, я никогда не стану для неё тем суровым отцом, который требует только достижений. Я просто буду её папой. Буду баловать её. Мия увидела, как его плечи окончательно расслабились. В этом признании не было ни капли притворства только безмерное облегчение и любовь. Прошло три месяца. Мэнор, когда-то хранивший величественное молчание, теперь наполнился совсем другими звуками, тихим пением колыбельных, возней домовиков и требовательным плачем Лиры. Нарцисса оказалась неоценимым союзником, она с удовольствием забирала внучку на прогулки по саду, давая молодым родителям хотя бы пару часов забытья. Драко, вернувшийся к работе в Аврорате, выглядел непривычно для коллег, безупречные мантии теперь иногда «украшали» пятна от детской отрыжки, а под глазами залегли тени. Но каждое утро он просыпался раньше всех, чтобы сменить подгузник и дать Мие поспать лишний час. В этот вечер Лира, наконец, уснула в своей колыбели после долгого дня, полного капризов из-за жары. В комнате воцарилась долгожданная, почти звенящая тишина. Драко сидел на краю кровати, расстегивая верхние пуговицы рубашки и чувствуя, как гудит каждая мышца. Дверь ванной приоткрылась, и в спальню вышла Мия. Она была только что из душа, влажные волосы рассыпались по плечам, на коже блестели капельки воды, а сорочка мягко облегала её фигуру, которая за эти месяцы стала более женственной. Драко замер. Он смотрел на то, как она, не замечая его взгляда, наносит на плечи масло. В свете камина её кожа казалась золотистой, а выражение лица, сонным и умиротворенным. В этот момент он вдруг остро, до боли в груди, осознал, как сильно он скучал не просто по ней, а по ним. Не по родителям маленькой Лиры, а по мужчине и женщине, которыми они были до этого марафона бессонных ночей. Он поднялся и бесшумно подошел к ней со спины. Когда его ладони легли на её талию, Мия вздрогнула, но тут же расслабилась, откидывая голову ему на плечо. — Она спит? — шепотом спросила она, закрывая глаза. — Как ангел, — выдохнул он ей в шею, вдыхая запах тепла и свежести. — Соломия… Его руки медленно скользнули вверх, очерчивая изгибы её тела, которые он знал наизусть, но которые теперь казались ему новыми и незнакомыми. Мия развернулась в его объятиях, и он увидел в её глазах то же самое отражение голода и нежности. — Ты такой уставший, Драко, — прошептала она, касаясь пальцами его щетины. — Рядом с тобой я об этом забываю, — он накрыл её губы своими. Этот поцелуй не был похож на те быстрые, дежурные касания, которыми они обменивались между кормлениями. Это был глубокий, тягучий вдох, как глоток воды при сильной жажде. Он бережно опустил сорочку с её плеч, и когда она соскользнула к её ногам, он на мгновение замер, любуясь ею. Мия чуть смутилась, инстинктивно пытаясь прикрыться, тело еще хранило следы недавнего материнства, но Драко перехватил её руки и прижал к своим губам. — Ты самая красивая женщина, которую я когда-либо видел, — серьезно сказал он, глядя ей прямо в глаза. Он подхватил её на руки и перенес на кровать. Их близость в эту ночь была лишена спешки. Это был медленный, чувственный танец, где каждое прикосновение было признанием в любви. Драко исследовал её заново, шепча слова, от которых у Мии перехватывало дыхание. Она отвечала ему с той же страстью, чувствуя, как внутри пробуждается забытая страсть. Позже, когда они лежали, тяжело дыша и тесно прижавшись друг к другу под тонкой простыней, Драко лениво перебирал пряди её волос. — Знаешь, — прошептала Мия, засыпая у него на груди, — я только сейчас поняла, как мне этого не хватало. Просто быть твоей. — Ты всегда моя, — он поцеловал её в макушку, укрывая их обоих поплотнее. — И я сделаю всё, чтобы ты об этом не забывала. Даже если нам придется подкупать Нарциссу, чтобы она гуляла с Лирой в два раза дольше. Мия засмеялась. — Мы всё еще мы, — прошептала она в темноту. — Да. Мы всё еще мы. Только теперь нас больше. — Он коснулся губами её виска. Сон сморил их очень скоро, глубокий, спокойный и общий на двоих. Спустя четыре года. Сад Малфой-Мэнора в этот летний день выглядел как ожившая сказка. Повсюду летали зачарованные разноцветные пузыри, которые лопались с негромким звоном, а столы под белыми шатрами ломились от изысканных закусок и легкого вина. Нарцисса, вела светскую беседу с Мариной и Сириусом. Леон и Орион, которым уже исполнилось по девять лет, носились по газону, стараясь перегнать друг друга на метлах. Маркус Хартман, ставший за эти годы почти членом семьи, стоял чуть поодаль, с улыбкой наблюдая за суетой. Гарри Поттер о чем-то серьезно переговаривался с Оскаром. Его сын уже заметно подрос и выглядел настоящим молодым джентльменом и учился на Когтевране. Рядом с ними стояла Пэнси, она светилась особым, тихим светом и то и дело машинально прикладывала руку к животу, её трехмесячная беременность была главной новостью этой недели. Рон и Лаванда пытались удержать шестилетнего Хьюго, который порывался залезть в фонтан, а Луна и Невилл помогали своему сыну Бастиану из этого же фонтана вылезти. Тео и Гермиона были единственными отсутствующими на этом празднике, так как, их новорожденому сыну было три дня от роду. Мия, выглядевшая потрясающе в нежно-зеленом платье, стояла рядом с Драко, который нежно придерживал её за талию. Но идиллия длилась недолго, как и на любом детском дне рождения. Из глубины сада, где в тени старой ивы играли сама именниница, а именно Лира Малфой и Себастиан, сын Блейза Забини, донесся громкий возмущенный крик, а следом, звонкий плач. Взрослые дружно направились к источнику шума. Картина, представшая перед ними, была эпичной, четырехлетняя Лира, чьи платиновые волосы растрепались, а в глазах горел праведный гнев, крепко прижимала к себе небольшого механического дракона. Напротив неё стоял Себастиан, и по его щекам катились слезы обиды. — Лира, иди сюда! — строго позвала Мия, видя, как дочь насупилась. Блейз тем временем уже подхватил рыдающего сына на руки. — Она первая начала! — выкрикнул Себастиан, указывая пальцем на девочку. — Она меня толкнула и забрала игрушку! Это мой дракон я его с собой принес! Лира, почувствовав, что ситуация накаляется, тут же сменила тактику. Она выпустила слезинку, которая картинно покатилась по её щеке, и мгновенно прижалась к ногам Драко, ища защиты. Малфой, не в силах сопротивляться этому взгляду, подхватил дочь на руки. Лира, удобно устроившись на плече отца и чувствуя себя в полной безопасности, обернулась к Себастиану. Вскинув маленький подбородок с чисто малфоевским высокомерием, она выдала: — Мой папа мне гово’ит, что леди спо’ не начинают. Они его заканчивают! На секунду в саду повисла мертвая тишина. А затем она взорвалась дружным хохотом. Поттер смеялся до икоты, опираясь на плечо ошеломленного Маркуса. — Мерлин, Драко! — сквозь смех выдавил Гарри. — Это просто дежавю! Копия тебя в двенадцать лет, только в юбке и с бантом! — Один в один! — подхватил Рон, вытирая слезы. — Тот же взгляд, та же интонация! Драко, признайся, ты репетируешь с ней перед зеркалом? Драко, хотя и пытался сохранить серьезное лицо, не выдержал и самодовольно усмехнулся, поцеловав дочь в макушку. — Ну, а что? Я учу её основам стратегии, — парировал он под неодобрительный, но любящий взгляд Мии. — Так, маленькая леди, пойдем-ка проветримся, — Мия решительно забрала дочь у мужа. Унося Лиру в сторону, она тихонько, но строго начала пояснять: — Лира, «заканчивать спор», не значит вырывать игрушки из рук друзей. Мы сейчас пойдем и вернем дракона Себастиану. Тем временем Блейз Забини, стараясь не улыбаться, серьезно выговаривал сыну: — Себастиан, слушай меня. Даже если леди «заканчивает спор» таким образом, ты, мужчина. А настоящий мужчина никогда не толкает девочек, даже если они ведут себя как маленькие слизеринские диктаторши. Вам еще на одном факультете учиться. Понял? Праздник продолжался. Дети вскоре помирились, поделив несчастного дракона, а взрослые еще долго вспоминали «дипломатию Лиры», поднимая бокалы за то, чтобы это созвездие Малфоев приносило в их жизнь только радость и смех. В Мэноре наконец-то было шумно, весело и по-настоящему тепло. Вечерняя прохлада опустилась на сады Мэнора, принося с собой прохладу и запах ночных цветов. Шум праздника окончательно стих, оставив после себя лишь приятное послевкусие. Гости разошлись, и поместье вновь погрузилось в свое величественное спокойствие. Мия и Драко сидели на той самой каменной скамье под старой ивой, где несколько часов назад кипели нешуточные детские страсти. Мия устало прислонилась к плечу мужа, чувствуя, как напряжение долгого дня уходит, сменяясь тихим счастьем. — Знаешь, — тихо проговорила она, глядя на то, как светлячки танцуют над стрижеными кустами, — когда Лира выдала ту фразу про «леди не начинают споры», я на секунду испугалась, что Гарри хватит удар от смеха. Драко усмехнулся и покрепче приобнял её, согревая своими руками. — Поттер всегда проигрывал мне в спорах. Знаешь, я не ожидал, что она запомнит мои слова так дословно. В этот момент к ним вышла Нарцисса. Она выглядела удивительно свежей, несмотря на то что весь день провела на ногах, занимаясь организацией. — Лира наконец-то сдалась, — с мягкой улыбкой сообщила она. — Я уложила её. Она заснула прямо на середине сказки о трех братьях, обнимая того самого механического дракона, из-за которого вышла вся эта история. Кажется, Себастиан всё-таки разрешил ей оставить его у себя на ночь. — Она невозможна, — вздохнула Мия, поднимаясь со скамьи. — Спасибо, Нарцисса. Я пойду загляну к ней. — Иди, дорогая. Тебе тоже нужно отдыхать, — Нарцисса коснулась её руки. — Вы оба сегодня молодцы. Это был чудесный день рождения. Мия кивнула и, бросив нежный взгляд на Драко, направилась к дому. Малфой проводил её глазами, пока её силуэт не скрылся в дверях террасы. Он остался в саду один на один с матерью. В воздухе повисла уютная тишина. Драко посмотрел на Нарциссу, и та увидела в его глазах то же выражение, что и много лет назад в Косом переулке, безграничную любовь и преданность той девочке, которая когда-то пришла в их дом и навсегда изменила его судьбу. — Она счастлива, Драко, — тихо сказала Нарцисса, подходя ближе. — Вы оба. И это самое главное достижение нашего рода за последние сто лет. Спустя час, Драко вошел в спальню, двигаясь осторожно, уверенный, что Мия уже спит. Но, едва переступив порог, он замер, она сидела на краю постели, освещенная лишь бледным лунным светом, и смотрела прямо на дверь. В ее взгляде было что-то такое, смесь торжества, волнения и затаенной нежности, что заставило его сердце пропустить удар. Он молча подошел и сел рядом, чувствуя, как в воздухе вибрирует недосказанность. Мия не отводила глаз, ее дыхание было чуть более частым, чем обычно. Драко внимательно всмотрелся в ее лицо, считывая каждую эмоцию. — Говори, — тихо произнес он, беря ее за руку. — Я же вижу, что ты что-то хочешь сказать. Что такое, Мия? Она не ответила сразу. Вместо этого она мягко перехватила его ладонь и медленно, с каким-то особенным трепетом, положила её себе на живот. Под тонкой тканью ночной сорочки он почувствовал тепло её кожи. — Драко… — её голос прозвучал как самый сокровенный секрет. — Будет еще один. Мир вокруг Малфоя на мгновение замер. — Еще один? — переспросил он, и его голос сорвался, став хриплым. — Ты… ты уверена? Мия кивнула, и в её глазах блеснули слезы радости. — Уверена. Уже несколько недель. Я хотела сказать раньше, но решила дождаться конца праздника Лиры. Драко медленно закрыл глаза, прижимаясь лбом к её лбу. В его голове пронеслись воспоминания о тех первых, тяжелых родах, о его страхе и бессилии, но сейчас, вопреки всему, он почувствовал только захлестывающую волну счастья. Он больше не был тем испуганным юнцом. Они были семьей. — Еще один маленький Малфой, — прошептал он, и на его губах появилась широкая, почти мальчишеская улыбка. — Спасибо, — выдохнул он ей в волосы. — Спасибо, Мия. Мы справимся. На этот раз я буду еще сильнее. Обещаю. — Я надеюсь, это будет мальчик. — Шепнула Мия. Он притянул её к себе, зарываясь лицом в её волосы. — Мальчик? Если так будет, то у Себастиана Забини будут серьезные проблемы, — прошептал он, улыбаясь. — Кто-то же должен будет охранять Лиру от женихов. Но романтический момент прожил недолго. Из соседней спальни раздался требовательный, хриплый после праздничных криков голос Лиры: — ПАПА! П’инеси воды! И д’акон хочет спать с тобой! Драко вздрогнул и тяжело вздохнул, утыкаясь лбом в плечо Мии. — Кажется, «леди» закончила спать и начала свою обычную тиранию. — Твоя очередь, — прошептала Мия, бессильно заваливаясь на подушки. — Я беременна, мне положен покой. И не забудь забрать у неё этого механического зверя, мы должны вернуть игрушку Себастиану, а то она привыкнет отбирать чужие вещи. Драко посмотрел на жену с притворным возмущением. — Конечно. Как прикажете, леди. Он побрел в детскую, ворча под нос что-то о том, что в этом доме его авторитет заканчивается ровно там, где начинается желание его дочери попить воды, но Мия видела, как он непроизвольно поправил волосы перед зеркалом, стараясь выглядеть для своей маленькой принцессы самым лучшим папой на свете и это вызвало ещё одну улыбку прежде чем она провалилась в сон.