The Black

3 ноября, 1959 год, дом на площади Гриммо 12 Дом на площади Гриммо тонул в тишине — гнетущей, вязкой, наполненной напряжением. Снаружи шёл дождь, как будто сам город затаил дыхание. Внутри особняка всё внимание было приковано к верхнему этажу, где Вальбурга Блэк боролась с болью, стиснув зубы. Роды были тяжёлыми — слишком тяжёлыми даже по меркам чистокровных ведьм. Дом словно дрожал от каждого крика, от каждого стона. Слуги исчезли с глаз, Кричер метался по коридорам, а лорд Орион ходил из угла в угол, не в силах скрыть тревогу. И наконец, в тусклом, пропахшем зельями и потом воздухе раздался крик — высокий, пронзительный, победный. Первая. Девочка. А затем второй — ниже, громче. Мальчик. Близнецы. Двойной дар или двойная кара для древнего рода Блэк. Но именно её — первородную — сразу же окутал особый трепет. Кожа — бледная, как фарфор. Волосы — чёрные, как ночное небо над Лондоном. А глаза… когда она открыла глаза, комната замерла. Глубокие, серые, слишком осмысленные для новорождённой. «Она будет великая», — прошептала старая акушерка, впервые за долгие годы взглянув на дитя с благоговением. Леди Блэк назвала её Капеллой — в честь ярчайшей звезды в созвездии Возничего. Имя, достойное той, кому суждено сиять. Мальчишку же прозвали Сириусом – в честь самой яркой звёзды в ночном небе                                 *** Гостиная особняка Блэков была, как всегда, безупречна. Высокий потолок с лепниной, тяжёлые шторы цвета красного вина, массивный камин с гербом рода над ним. Всё выглядело торжественно, почти надменно — словно сама мебель осознавала, в чьём доме она стоит. Но сейчас даже золочёные углы и дорогие ковры не могли скрыть напряжения, пронизавшего воздух. На одном из диванов сидела Друэлла. Беременная, с заметно округлившимся животом, она держала на коленях трёхлетнюю Андромеду, поглаживая её по светлым волосам. Рядом на полу играла Беллатриса — пять лет, но уже взгляд, как у взрослой. Она строила из кубиков башню, будто пытаясь отвлечь себя от странной, давящей тишины. Сигнус стоял у окна, не говоря ни слова, спина выпрямлена, руки за спиной. Время от времени он бросал взгляд на каминные часы, и морщины на его лбу становились глубже. — Она не должна так долго, — пробормотал Альфард, сидя в кресле, закинув ногу на ногу. Он выглядел самым спокойным, но каждый, кто знал его ближе, понимал — за внешним равнодушием скрывается беспокойство. — Ты сам когда-нибудь рожал, Альфард? — холодно отозвалась Ирма, даже не повернув голову. Она сидела в кресле с идеально прямой спиной, словно поза могла удержать в порядке и мысли. Альфард тактично промолчал на замечание матушки. Глава семьи, как всегда, был каменным. Его руки лежали на подлокотниках, взгляд устремлён в огонь. Он молчал, но от него исходило ощущение власти, которому подчинялись даже стены дома. В углу на софе сидела Астрид. Она тихо покачивала младенца — Мирцам мирно посапывала, спрятавшись в тёплом пледе. Астрид выглядела усталой, бледной, но спокойной — почти безмятежной, как всегда, когда что-то серьёзное происходит не с ней. — Пять минут назад я слышала, как хлопнула дверь наверху, — сказала она негромко, не отрывая взгляда от дочери. — Возможно, акушерка вышла. — Или за зельем побежала, — буркнула Друэлла. — Я же говорила, нужно было брать другого лекаря. Этот — мальчишка ещё. — Вальбурга сама его выбрала, — отозвался Сигнус. — Значит, доверяет. — Вальбурга никогда не доверяла никому по-настоящему, — пробормотала Ирма. — Кроме, разве что, Ориона. Наступила пауза. В ней было всё: тревога, ожидание, непроизнесённый страх. Даже дети затихли. Беллатриса вдруг подняла глаза и спросила: — А если это будет девочка? Ирма резко повернулась к внучке, но та уже снова повернулась к башне. Поллукс заговорил впервые за вечер: — Какая бы ни была — она будет Блэк. А значит, всё будет так, как нужно.                              *** Комната была полутёмной, наполненной тяжёлым воздухом — смесью зельев, пота, крови и чего-то нового… необъяснимого. Вальбурга лежала на простынях, измученная, с влажными прядями, прилипшими ко лбу. Она почти не слышала слов акушерки, почти не чувствовала, как кто-то вытирал ей лоб, как шептали заклинания. Всё было приглушено. Мир сузился до серой пелены перед глазами. И тут — крик. Резкий, чистый, пронзительный — детский. Кто-то произнёс: — Девочка. Голос звучал как сквозь вату, но внутри Вальбурги что-то дёрнулось. Она попыталась поднять голову, но руки не слушались. Всё тело дрожало. Через секунду — ещё один крик. Ниже, грубее, хрипловатей. — И… мальчик! — в голосе акушерки мелькнуло удивление. — Двойня? — эхом отозвался кто-то в комнате. Наверное, Орион. Он был где-то рядом, за спиной, вне поля зрения, но его магия — знакомая, родная — вибрировала в воздухе. А потом — тепло. Первым ей положили на грудь свёрток. Серебристый плед, и внутри — крошечное создание, пахнущее чем-то таким… первобытным и настоящим. Сердце у неё сжалось. Девочка. Через несколько мгновений рядом легла вторая кроха — в синем одеяле. Глаза ещё не раскрыты, но ручка вздрогнула и вцепилась в край её сорочки. Сириус и Капелла. Вальбурга смотрела на них, ничего не говоря. Просто — смотрела. Грудь вздымалась тяжело, глаза горели. — Ты сделала это, — шепнул Орион, появившись рядом. Он опустился на колени у кровати, глядя на жену и детей, как на чудо. — Они у нас. Вальбурга посмотрела на него, и голос её дрогнул: — Они… такие маленькие. — Но они уже Блэки, — усмехнулся он. — Капелла, — прошептала она, глядя на дочь, — и Сириус. Ты слышал, как они кричали? Орион кивнул. — Уверен, слышал весь дом. Она слегка рассмеялась — слабо, но искренне. — Сириус будет громким. — А Капелла — яркой. Оба ребёнка тихо посапывали у её груди. И в эту секунду она знала — всё. Всё было не зря. Тем временем в доме повисла такая тишина, что, казалось, даже огонь в камине начал трещать тише. Беллатриса замерла с кубиком в руке. Андромеда, устроившаяся у Друэллы на коленях, сонно прижалась к животу матери. Время шло, а вестей всё не было. И вдруг… Крик. Высокий, пронзительный, отчётливо детский. Головы поднялись мгновенно. — Это он? — прошептала Астрид, качнувшись вперёд. — Похоже, — кивнул Сигнус, в голосе — облегчение. Но не прошло и пяти секунд, как раздался второй крик — такой же громкий, но... другой. Чуть ниже, с другим тембром. — Подожди... — Альфард нахмурился, — Это что, ещё один? — Нет, показалось, — уверенно отрезала Ирма. — У детей голос меняется. — За пять секунд? — буркнул Сигнус. Друэлла приподнялась с места, придерживая живот, её глаза округлились. — Это… два крика. И словно в подтверждение её слов, с верхнего этажа донеслась суета — топот ног, торопливые шаги, сдавленные голоса. Все встали, как по команде. Поллукс выглядел так, будто готов был лично взлететь наверх. Даже Ирма, несмотря на свою строгость, сжала подлокотник кресла до побелевших костяшек. Прошло ещё несколько мгновений, и дверь в гостиную наконец открылась. На пороге стоял Орион. Он был бледен, но глаза его светились — чем-то необъяснимым. В руках он держал два аккуратно завёрнутых свёртка. Один — в бледно-серебристом одеяле, другой — в тёмно-синем. И оба — шевелились. — Познакомьтесь. — Голос Ориона был тихим, но таким твёрдым, что казалось, его слышно во всех углах особняка. — Капелла и Сириус. — Двое… — прошептала Друэлла. — У вас двойня? Орион кивнул. На лице его проступила слабая, почти мальчишеская улыбка. И в следующую секунду все — как будто кто-то снял заклятье — бросились к нему. Даже Ирма встала. — Можно взглянуть? — Сигнус подошёл ближе, аккуратно заглядывая в лицо младенцев. — Какие крошки, — пробормотала Астрид, поднимаясь со своего места, — и такие… одинаковые. — Нет, — хмыкнул Альфард, — смотри: у девочки подбородок как у Вальбурги. А у мальчика — вот это выражение… чисто Поллукс, когда злится. — Сириус, — тихо повторила Друэлла, заглядывая в свёрток. — Имя звезды… Звучит сильно. — А Капелла — ярчайшая в Возничем, — добавил Орион. — Она появилась первой. — Сестра и брат, — произнёс Поллукс, подойдя ближе. Его голос дрогнул, но он тут же справился. — Близнецы. В роду Блэков не было близнецов… до этого дня. Беллатриса заглядывала снизу вверх с широко раскрытыми глазами. — Они такие маленькие… — прошептала она. — Можно потрогать? — Осторожно, Белла, — мягко отозвалась Друэлла, — Только пальчиком. Беллатриса аккуратно ткнула Каппелу в ручку. Та вздрогнула и сжала крошечный кулак. Беллатриса аж прыснула от счастья. — Она настоящая! Все смеялись. Даже Ирма позволила себе крошечную улыбку... Прошел год и 3 месяца Особняк Блэков уже не напоминал строгий чистый дом старинного рода. Он больше был похож на миниатюрный детский сад с привкусом благородства. Сириус и Капелла подрастали, верша хаос и нежность в равной степени. Мирцам, дочка Астрид, только что отметила свой первый день рождения и теперь воображала себя "старшой". А маленькой Нарциссе, дочке Друэллы и Сигнуса, исполнилось полгода - она вечно лежала на пледе и следила за всеми с видом философа. А Вальбурга - с округлым животом, уже на восьмом месяце, - сидела в кресле, наблюдая за этим зоопарком и с трудом сдерживала улыбку. Первый год Капеллы и Сириуса был... бурным. Сначала - бессонные ночи. Капелла спала, как принцесса, только в полной тишине, а Сириус... вообще не спал. Он заводился от малейшего звука. Орион носился по ночам с бутылочками, а Альфард смеялся и предлагал вручить ему Орден Спящего Ребёнка. - Серьёзно, - говорил он, - если он уложит их обоих хотя бы на три часа подряд, я сам сделаю ему медаль. Когда у близнецов полезли первые зубы, начался настоящий кошмар. Сириус грыз всё подряд: игрушки, одеяла, стул... дедушку. Поллукс однажды пожаловался, что мальчишка "укусил, как крылатая тварь". Но пик случился, когда Капелла вцепилась в палец Сигнуса и укусила его так, что тот выругался: - Мерлин меня побери, у неё в роду вампиры? С тех пор он прикасался к ней с осторожностью и в перчатках. Самое смешное случилось в детской. Сириус, как обычно, пытался укусить Каппелу за ухо - по-своему выражая любовь. Беллатриса хохотала, наблюдая за этим, а Андромеда вдруг расплакалась в голос. - Меня никто не кусает! - ревела она. - Я тоже хочу, чтобы за ухо! - Милая, это не то, чего стоит желать... - пробормотала Друэлла, пряча улыбку. Слова у близнецов были своеобразные. Вальбурга надеялась услышать «мама», но Сириус выдал уверенное: - Ба! Каппела же подошла к Поллуксу, ткнула в него пальцем и произнесла: - Дед! Поллукс сиял. Вальбурга вздохнула. Потом пришли и первые шаги. Каппела, как настоящая леди, сначала порассматривала, потренировалась держаться за мебель, а потом вдруг уверенно пошла. Сириус устроил истерику. Попытался догнать - и упал. Потом снова. Потом плюнул и пополз, как метеор. В процессе он догнал сестру, укусил за пижаму и хохотал в голос. Сейчас они мирно возились с игрушками у ног Вальбурги. Каппела цапнула сову, Сириус потянул её обратно, началась возня. Вальбурга лишь усмехнулась и обняла живот. - Отдай. Она старшая, - сказала она Сириусу. - Каппи, будь умной. Отпусти. - Нет, ну не кусай, - вздохнула она, когда тот снова тяпнул сестру за руку. Орион вошёл в комнату, остановился в дверях, наблюдая эту суматоху. - Думаешь, этот будет поспокойнее? - кивнул он на живот. - Если он будет хотя бы спать, я вырежу на его колыбели "Спаситель". - Можно медаль, как мы и обещали? - хмыкнул он. - Орден Спящего Ребёнка, первой степени. Дети, между тем, полезли к Вальбурге. Каппела, слегка задохнувшись от смеха, положила голову ей на живот и прошептала: - Малыш? Сириус тут же присоединился, обняв сестру и прислонившись лбом к её боку. И в этот момент Вальбурга ощутила такое спокойствие и любовь, что все усталости, укусы и бессонные ночи показались ничтожными. *** 2 месяца спустя 16 февраля выдался морозным, но солнечным. Особняк Блэков был тихим - даже дети будто чувствовали, что происходит что-то важное. На верхнем этаже, за закрытыми дверями спальни, Вальбурга сжимала простыню в кулаках и тяжело дышала. Орион был рядом, холодный пот на лбу, но глаза полны тревожной нежности. За окнами трещал лёд, но в комнате было жарко. - Почти... - шепнула акушерка. - Ещё чуть-чуть. Через несколько мучительных минут раздался крик. Высокий, звонкий, как раскат маленького грома. Вальбурга заплакала. Не от боли - от того, что он уже здесь. - Это мальчик, - сказала акушерка, передавая ей крошечный свёрток. Регулус Арктурус Блэк. Вальбурга прижала сына к груди, целуя его лоб, пахнущий звёздами и чем-то новым. Позже, ближе к вечеру, в комнату заглянули Сириус и Каппела. Их глаза были огромными. - Это... он? - прошептала Каппи, прячась за отцом. Сириус подошёл ближе, с самым серьёзным лицом, какое только мог изобразить почти годовалый малыш. - Маленький, - выдал он, потом посмотрел на маму. - Он не орёт? Вальбурга рассмеялась, обняв обоих. - Пока нет. Дай ему время. Каппела осторожно тронула щёчку малыша. - Рег... лус? - Твой братик, - кивнула Вальбурга. - Младший. Любить будем? Оба кивнули в унисон. А потом Сириус, не теряя времени, заявил: - Я - старший. Главный. - Нет, я старшая! - вскинулась Каппи. - Он у меня на руках. Значит, я правлю, - устало сказала Вальбурга. - А вы оба идёте спать. Но в душе она знала: с этого дня её мир стал полнее. И звёзд в небе Блэков стало на одну больше.