Два хвоста, один полёт

***

— Не покидать площадку. — Голос отца прозвучал сухо, как треск льда. Аарон кивнул, не глядя. Он уже знал — на Совет его не пустят. Он остался у драконов. Над головой сводилось серое небо, плоское, тяжёлое. Скалы, окружавшие Каменный круг, поднимались острыми спинами, и внизу, у выложенной из глыб площадки, ждали два десятка драконов. Они дремали или лениво вертели мордами, будто им, как и детям, был безразличен весь этот взрослый шум. На дальнем краю площадки кто-то сидел, свесив ноги с уступа. Черноволосый мальчик, его мантия цвета кованого железа тёмным пятном выделялась на фоне светлого камня. Он повернулся, заметив Аарона, и прищурился. Из-под чёлки блеснули зелёные глаза. — Ты с Савинов? — голос был чуть хрипловат, как будто мальчик нечасто говорил. Аарон медленно кивнул. — А ты из Гарнов. — Ага, — вздох. — Нас обоих вышвырнули, да? — Мы дети, — пожал плечами Аарон. — Нам ещё нельзя говорить то, что важно. Мальчик фыркнул. — Как будто взрослые умеют. Он поднялся и подошёл ближе. Тот самый тип, который не боится нарушить границы — и не замечает, что они вообще есть. — Я Кевин. Мой — вон тот, — он указал на стройного чёрного дракона, свернувшегося клубком на скале, — зовут Тир. Быстрый, как шторм. Аарон бросил взгляд на серебристого, своего. — Сав. Он летит тише, чем ветер. — Поспорим? — Кевин прищурился. — Кто доберётся до западного карниза первым — тот выигрывает. Аарон вскинул брови. — А что ставим? Кевин задумался. — Проигравший должен сказать, кого бы хотел ударить больше — отца или наставника. Аарон не удержался. Угол его губ дрогнул. — Хитро. Кевин уже шёл к своему дракону. Они не пользовались сёдлами. Не нужно. Драконы были их — не по праву крови, а потому что между ними была связь. Доверие. Тир стряхнул сон, раскрыл крылья, как лезвия. Сав медленно встал, повернув голову к Аарону, и по глазам было ясно — он слышал каждое слово. — Готов? — выкрикнул Кевин сквозь ветер. — А ты? И небо рухнуло на них. Они мчались, будто за спиной пылал огонь. Сав скользил вдоль утёсов, лавируя между ветвями горного кедра, Тир — летел выше, как вспышка молнии, срывая потоки ветра за собой. Их драконы рычали не от ярости — от азарта. От того, что, наконец, можно было лететь. Кевин смеялся. Смеялся так, как смеются дети, забывшие о страхе, о кланах, о Совете. Аарон догонял, и в груди у него разгоралась искра — тёплая, не похожая на прежние тревоги. Они приземлились почти одновременно на плоском уступе над ущельем. Ветер хлестал по щекам, волосы разметались, и Аарон вдруг понял: он улыбается. — Ничья, — выдохнул он. — Чёрт, — Кевин упал на спину, глядя в небо. — Значит, оба признаём, что хотели бы врезать отцам? Аарон фыркнул. — Я — наставнику. Кевин тихо рассмеялся. Потом повернул голову. — Когда они там, внизу, жуют свои угрозы… мы можем просто летать. — Пока нас не вернут за шиворот. — Вернут. Но мы всё равно будем помнить, что можем. Вместе. Аарон удивился этим словам. В них не было вражды. Не было страха. Только правда. — Ещё слетаем? — спросил он. Кевин сел, отбросил с лица прядь. — Только если в этот раз ты попробуешь обогнать меня по-настоящему. Драконы подняли головы. Они тоже были готовы. И в этот момент небо стало местом, где кланы, кровь, имена — не значили ничего. Были только двое мальчишек, их драконы — и свобода.