Смысл?

Ши Ын шагнул в квартиру, и дверь с тихим стоном захлопнулась за ним. Его тело, словно свинцовое, тянуло к полу, а глаза, тусклые и пустые, скользили по знакомым стенам, не находя в них утешения. Воздух в комнате был тяжелым, будто пропитанным его усталостью, и каждый вдох давался с трудом. Он нехотя снял свою куртку, затем повесил на ближайший крючок и медленно прошёл в свою комнату. Его мысли, как стая чёрных птиц, кружили в голове, не давая покоя. Воспоминания о сегодняшнем очередном ужасном дне, о словах, которые он не смог сказать своему единственному близкому другу, которому он смог открыться по настоящему, когда тот ещё не оказался в больнице по его вине. Всё должно было быть не так. Всё это давило на него, как камень на груди, он не мог перестать думать, что это всё его вина. Ши Ын опустился на край кровати, его пальцы впивались в край матраса, будто пытались удержать его от падения в бездну собственных мыслей. Комната была тихой, но в его голове бушевал ураган. Каждый вдох давался с трудом, словно воздух был наполнен осколками его собственных сожалений. Он смотрел на свои руки, на эти бесполезные инструменты, которые не смогли ничего изменить, никого спасти. Ни в чём уже не было смысла. — Всё должно было быть не так. — шептал он, и его голос дрожал, как лист на ветру. Каждое слово было ножом, вонзающимся в его душу. Он вспоминал лицо Сухо, с улыбкой и лёгкостью в голосе, каждый проведённый момент с ним. Но он оставил его одного с этим грузом вины. Его сердце сжималось, как будто его сдавливала невидимая рука, и он чувствовал, как слёзы подступают к глазам, но он не позволял им упасть. Слёзы были бы слишком легким выходом, а он не заслуживал облегчения. И опять эти ужасные мысли. Опять он думает о том, чего делать нельзя. Ши Ын встаёт с кровати, и каждый шаг отдаётся в висках тяжёлым звоном. Кончики пальцев дрожат, когда он берёт канцелярский нож лежащий на столе — холодный, как его собственные мысли. Направляется в ванную. Ванная комната встречает его слепящим светом, слишком ярким, слишком откровенным. Зеркало напротив отражает не просто лицо, а трещины в душе. Он смотрит на себя пристально, с ледяным взглядом очередной раз. Лезвие блестит, маня, как обещание долгожданного конца. Каждая капля страха, каждая невыплаканная слеза — они все здесь, в этом мгновении, в этом лезвии, в этих дрожащих руках. Всё снова повторяется. Ши Ын подносит нож к запястью и вдруг замирает. Воздух становится густым, как кровь, которая вот-вот прольётся. Он чувствует, как холод металла соприкасается с кожей. Он чувствует, что больше не может. Что постепенно он сходит с ума. Либо он сам, либо его мысли окончательно его же поглотят. Нет другого выхода, нет выбора. Сухо. Хочется к Сухо. Хочется снова увидеть его радостное лицо и услышать неуместные глупые шутки. Ши Ын надавил ножом ещё сильнее, хотя уже сделать хоть что-то. Нет. Он не может. Не может так поступить. Надежда же есть? С отчаянным вздохом рука с ножом медленно опускается. Ён роняет лезвие в раковину, и его звон кажется оглушительным. Он смотрит в зеркало снова, на своё отражение. Это не первая попытка. И всё кончается одним и тем же. Каждый раз всё повторяется. Есть ли смысл? Нет, явно нет. Он просто не знает что ему делать дальше, но что-то его удерживает. Он отворачивается от зеркала, покидает ванную комнату и идёт вновь за своей курткой. Одев её, Ши Ын выходит из квартиры и направляется в больницу. К своему другу. Будто бы ничего такого не произошло только что. Это вошло в ежедневную рутину. Но сейчас его мысли снова о Сухо. О человеке, без которого оказалось дышать практически невозможно.