Скальпель был тупой. Мы — тоже

Очередной рабочий день, хоть скучным его и не назовешь- Сегодня на обследование принесли труп. Как понял Уран, это был какой-то бизнесмен — ухоженый, в дорогом костюме, теперь уже снятом и аккуратно сложенном в пакете рядом с телом. Вскрытие потребовалось для уточнения деталей смерти — стандартная процедура, но в какой-то степени почти интимная... и захватывающий, ты буквально заглядываешь внутрь человека... Не просто внешне наблюдаешь — а заглядываешь в структуру: что ел, чем болел, как жил. И как умер- Даже смерть здесь была формой информации. Единственное, что немного мешало — запах. Слабый, но въедливый. Микс антисептика, плоти, холодного металла и чего-то сладковато-приторного, едва заметного — запах разложения. Хотя окольцованый гигант привык к нему, пахло не сильно хуже чем в  основной лаборатории.... а возможно ему лишь казалось так? Нюх притупился уже, или просто самовнушение чтобы не брезговать. Свет — ровный, яркий, не терпящий тени. Всё стерильно. На столе — тело. Мужчина средних лет, со следами борьбы на запястьях, бледной кожей и серым лицом. На груди уже были нанесены разметки маркером — линии, указывающие, где пройдёт разрез. Уран рядом, на небольшой крутящейся табуретке, перебирает инструменты со столика. Резиновые перчатки поскрипывают когда тот наконец взяв скальпель, что уже так привычно лег в руку, поворачивается к телу. В ухе — наушник. Белый шнур тянулся к карману фартука, его украшали пару крошечных но явно старых пятен крови. Музыка была еле слышна — он включил на минимальной громкости, почти для фона, чтобы не мешала сосредоточиться. Но строки всё равно просачивались наружу — тихие, шепчушие и с кривыми интонациями: — …Четыре и пёстрая публика вроде не против~ Она не простит, принимая как факт, наш безтактный тактильный контакт… здесь, за тактом~ Вспышка уже не избежна… Четыре — и мне уже больше не страшно быть нежной~ При смелостии внешней своей, ты, конечно, добьёшься… меня не спасёшь… Перьевой щурится примеряясь и делая акуратный, но точный разрез вдоль. С губ срывается тихое бормотание, простые сведенья, для самого себя: "угол — где-то 43 градуса… длина…" Рука скользила точно, с ювелирной аккуратностью, разрезая ткани. Это зрелище было не для каждого. Но Уран, как ни странно, находил в этом… странную, тихую красоту. Человеческое тело — удивительно хрупкая конструкция. Снаружи оно может казатся сильным, иногда даже пугающим. Но достаточно точного нажима, достаточно тонкого лезвия — и кожа, расползается, давая увидеть сокрытое. Под ней — жировая прослойка, как масляный холст, которую пронзает сеть тонких сосудов, капилляров, жутко живых в свете ламп. Уран медленно вскрывал мышцы, они поддаются, как натянутые нити. За ними — мерцание белёсой кости. Рёбра — изгибы каркаса, напоминающие нечто почти архитектурное. Человек был не просто плотью — он был построен, словно сложная, иронично недолговечная машина. Он не мог не восхищаться тем, как именно устроено сердце — cor — спрятанное за хрупкой клеткой, созданной вроде бы для защиты… но не выдерживающей даже обычного удара. И в этом был парадокс. Человеческое тело — живое, разумное — при этом зависело от тончайших мембран, от точности давления, от баланса жидкости. Одно смещение — и всё рушится. Один сгусток, один удар, одна рана. И ты — не ты. Он вглядывался в срезанные ткани — и думал о том, насколько нелепо мы строим гордость на этих телах, сам же будучи не лучше большинства. Он ведь и сам когда-то окажется на этом столе, в руках незнакомца... откроет тому свое нутро. Удручающе. Нас отделяют от смерти не стены — а лишь тонкие мягкие мембраны, и чистая надежда на то что организм сам случайно не даст сбой. Но при этом — мы все равно живём. Смеёмся. Плачем. Влюбляемся. Всё благодаря этим податливым мышцам, нервам, сосудам, этим органам, которые он сейчас аккуратно сдвигал пинцетом. Это завораживало... И немного пугало Уран был сосредоточен,  он прикусил губу, сьедая немного любимой фиолетовой помады... безспорно необычный выбор, тем более для мужчины, но она ему уж очень приглянулась. Он отложил скальпель, закрепив края кожи и небольшой прослойки мышц хирургическими зажимами. — Вертятся нежности на языке… но погаснут и звуки, и свет… Сколько историй рождает паркет, где имён и развития нет… Строчки снова невольно слетели с губ, в такт — не песне, а собственным движениям. Как будто внутри было нечто, что он не мог выговорить — и потому просто повторял чужие слова, чтобы не молчать. Ледяной потянулся к пиле, чтобы распилить мешающие рёбра — но не успел даже положить скальпель как услышал щелчок двери. Он вздрогнул — не сильно, но достаточно, чтобы перья чуть приподнялись В дверях показалась самодовольная физиономия. Икс. Этот агент — целый культ. Ну… по крайней мере, в глазах Урана. Для остальных он был эксцентричным, утомительным, полусумасшедшим фриком с ПТСР, проблемами с личными границами — полное бревно в социальзации. И куча других проблем — взять то же неумение держать руки при себе, все нужно потрогать, а иногда и прикарманить- Хотя, все же, было у них нечто общее — явная потребность во внимании и "дружбе", особенно друг от друга... И неужто Урану было нормально? Да. Пташка не замечал этого. Или не хотел замечать. Он уже давно выстроил себе образ: Икс — идеал, и всё, что в этот образ не вписывалось, аккуратно сглаживалось и игнорировалось. Он мог слушать бесконечный поток историй: про джунгли, про старые задания, про шпионов на байдарках и прочий бред. Но даже не зевал. И не перебивал. Искрене восхищался, хотя, иногда, все же чувствовал некую неловкостью, из-за понимания бредовости- С возвращением Икса Уран стал… живее. Он снова спорил с Юпитером. С Солнцем. Пытался добиться возвращения в полевые ряды — пока безрезультатно, но сам факт борьбы уже был чем-то новым. Он хотел, чтобы Икс увидел его в деле, таким же крутым каким он был раньше. Хотел быть рядом, на одном уровне. Хотел… чего-то большего, чего сам себе ещё не признал. Икс протиснулся в лабораторию, держа в руке пластиковый стаканчик с кофе. Акулий хвост вилял из стороны в сторону, а туфли стучали по полу с раздражающе весёлым эхом. Уран невольно улыбнулся — на секунду, он был рад его видеть, но... И тут же убрал улыбку, заменив её на строгую, почти уставшую мину. — Икс, приятель… Я же просил не беспокоить, когда я работаю с телом. Это бывает не так уж и часто, ты знаешь… –Голос звучал ровно, но в нём уже скользнула нотка раздражения. Икс хмыкнул, прикрыв один глаз, и подступил ближе. — Ну же, Целус, ты даже не спросишь, зачем я пришёл? — Протянуто, с наигранной обидой, полностью сбиваемой хищной, зубастой ухмылкой. Целус. Урану нравилось это прозвище. Особенно на фоне того, как в отделе его частенько называли "Урной" — грубая, тупая шутка, но будто бы логичная: из-за его должности, да и в общем то его жизненной истории — буквально выкинутой в урну одной пулей. Это задевало. Это злило. А Икс… называл его иначе. Не как списанного калеку — а будто он был кем-то большим. Целус — не "урна", а бог неба. Он знал это — Ты никогда не приходишь “зачем-то”. — Целус устало вздохнул. — Ты всегда приходишь “потому что захотелось”. В его тоне теперь уже было больше раздражения, но и уступка. Он не хотел, чтобы приятель уходил. Даже сейчас. — Хаха, ну ты чего. — Икс подошёл ближе, глядя то на окольцованого, то на тело. — Неужели так расстроился, что я прервал твоё романтическое свидание с этим прекрасным молодым человеком? — Он указал взглядом на труп и состроил преувеличенно ревнивое выражение лица, хвост лег на пол. Целус лишь цыкнул, закатив глаза — движение, полное театрального раздражения. Шрамированный был этим абсолютно доволен. Он обожал выводить Целуса на эмоции — в идеале, конечно, на позитивные, но даже ворчливая, недовольная мордашка вызывала у него восхищение. Птичка казался ему очаровательным в любом состоянии. Острые черты лица. Подбородок, едва подчеркнутый аккуратной бородкой. Греческий нос, тонкие губы, почти всегда покрытые любимой фиолетовой помадой — скрывали острые, хищные зубы, такие как у всех гигантов. Короткие голубые волосы — на удивление казались одновременно шелковистыми и колючими. А ятарные глаза, яркие, тревожные — привлекали внимание, выбиваясь из общей холодной картины, будто слишком живые для всего остального. Вся его внешность напоминала тех с чьими телами он работает — бледная кожа, под которой легко читались синие сосуды, постоянные мешки под глазами. Целус не был "типичным" красавцем, хотя и "необычным" красавцем назвать его сложно. А с учётом инвалидности и сложного характера — мало кому вообще он мог показатся хоть немного привлекательным. Но Иксу нравилось. И не только внешность. Нравилось, как вздрагивали перья, как нервно дёргались крылья и хвостики, когда Целус смущался или злился. Как он щурился и скалился, когда ему что-то не нравилось. Как губы расплывалист в нежной, смущенной улыбке, а бледная кожа принимала розоватый оттенок от комплимента... и много, много чего.... Нравилось всё. Даже сейчас — с окровавленным скальпелем в руке, рядом с трупом, чью плоть он так акуратно разрезал, в нелепой шапочке для волос — он казался Иксу… даже горячим. Почти до боли. Но тот не признается, лишь продолжит дразнить, накаляя их отношения, и даже не понимая что Целус испытывает аналогичные чувство. Они продолжат вести эту глупую неувереную игру, заставляя колег вздыхать с мыслями: " мужикам по 40, а ведут себя как влюблённые подростки"... Наверное, в этом виноват его больной мозг. Оставаться при здравии, работая в ФБР, и тем более после того, что он пережил, было почти невозможно. Икс вернулся в отдел не так давно, но уже успел наделать много шума. Не каждый день “мертвые” возвращаются к жизни — в прямом смысле. Это кстати теперь была его любимая отмазка на все случаи: "Я был мёртв четыре года — имею право." С его возвращением всплыла и давняя правда о миссии Юпитера — по его вине тогда погиб весь отряд. Икса пытались устранить, как свидетеля. Пуля в голову. Четыре года в джунглях — оставили на нём не только физические шрамы, коих было ой как не мало. По отделу ходили шутки, что он бессмертен. Или, по крайней мере, собирает шрамы и болячки как коллекцию. Медкарта Икс больше похожа на толстенную книгу в жанере фантастики чем на то, что реально кто-то мог пережить... а самое ироничное — в конце была вклеена бумажка со словами "годен" — ну ладно тебе, я принес кофе для тебя) мне пришлось выведать у Нептуна какой твой любимый, а ты сто процентов знаешь как с этим рыбным филе сложно. – не дождавшись ответа продолжил Икс, отыгрывая героя. Целус встрепенул крыльями, из-за чего послышался характерный звук. Щеки были уже немного розовыми, уж слишком милым ему казался хвостатый когда пытался проявить заботу, пашка считал что ему это очень идет. Тот наконец-то одним движением выдернул наушник из уха. Уголки губ сипнулись и Целус поднял одну бровь, полностью развернувшись к Икс на стульчике. — ох, это- это правда очень мило, приятель но серьёзно? Сейчас? Мне его залить прямо в плевральную полость? Икс притворился оскорблённым: — Во-первых, это благородное бразильское арабика-смесь. Во-вторых… Ты выглядел так, будто тебе не хватает тепла) — Икс. Здесь вполне себе комфортные +17°, — Уран скептически взглянул на хвостатого. — Ещё раз спасибо, но можешь выпить этот кофе сам. Я не хочу. И, главное, не могу — мне нужно закончить. Ну а тот не сильно растерялся. Довольно оскалился и, водрузив стакан на первый попавшийся шкафчик, подошёл ближе.. Хвост снова шатался из стороны в сторону и пташка недовольно покосился на него — беспокоясь о целосности вёщей вокруг. Но тут же его внимание переключилось — Икс, как всегда, нарушил личное пространство, склонившись почти вплотную. — ну если ты так не хочешь кофе, тебя могу согреть я~ "Элитный флирт, не более" — пронеслось в голове, начиная новый поток мыслей. Многие друзья так делают, вот и Икс обожает это дело. Целус, дурак, хватит так на это так бурно реагировать! Ты даешь себе ложные надежды- Не смей думать, что это что-то значит. Просто... просто подыграй, да. Продли эту "шутку". Он быстро сощюрил глаза, пытаясь сделать зубастую улыбку не такой дрожащей. Пташка вложил все силы чтобы уверено поднятся со стула и положив одну руку тому на затылок приятеля, приставить скальпель к горлу. Тупой стороной — чтобы случайно не порезать... мало ли какую инфекцию занесет с кровью жертвы. Аккуратно. Но вполне убедительно. — Я тоже умею играть в эти игры, приятель. Так что, если не хочешь оказаться разложенным на кушетке рядом с этим бедолагой — не мешай мне работать. Он знает что потом пожалеет о содеяном. Он уже пожалел. С приходом Икс он слишком поверил в себя, начал принимать решения до того как подумать. Все внутри кричало: "дурак" У Икс же перехватило дыхание. Видимо теперь его очередь краснеть. Это было чертовски... по тупому... горячо. Слово "разложить", падло, прозвучало слишком двусмысленно. А Целус, с этим серьёзным взглядом, улыбкой и острым скальпелем в руке, выглядел как сцена из его самых позорных фантазий. Он знал что Целус не то что в серьез. Он чувствовал тупую сторону скальпеля, видел как лицо перьевого подрагивало, выдавая его неуверенность и сожаления о данном действии. Он знал как, скорее всего, у него реально дрожат колени, как легко, огним движением заставить Целуса смотреть на него уже не сверху в низ, а наоборот. Взгляд скользнул ниже янтарных глаз остоновился на чуть раскрытых губах. Серце пропустило удар Он ведь не мог себе это позволить, да? Нет, не мог. Но ведь так хотелось- А если сделать это быстро... и убежать... это ведь не будет считаются...? Ну-же, думай головой, ты ведь можешь, знай нормы приличия- Хвост стоял ровно, не двигаясь, а потом резко обвернулся вокруг их щиколоток, заставляя Целуса потерять равновесие. Он выпустил из рук скальпель чтобы случайно не поранить Икс, звук метала об бетонный пол раздался эхом. Окольцованый инстинктивно схватился Икса за плечи, тот же спохватившись притянул его за талию. — Приятель! Черт бы тебя побрал! — выдохнул Целус, вспушив перья Пташка ненавидел, когда кто-то использует его слабости. Это напоминало ему, насколько он беспомощен. Но гнев… быстро испарился, сменившись смущением. Он вдруг осознал, насколько близко они стояли. Насколько горячо дышит Икс. Насколько… подгибаются колени. Икс смотрел на него. Без улыбки. Растерянный, как подросток, пойманный на горячем... И всё же он приблизился. Медленно затягивая возмущенного друга в поцелуй. Он буквально слышал, чувствовал как крылья распахнулись и распушились — это заставило его усмехнутся. Сначала это было нечто поверхностное, быстрое, даже смешно неакуратным и странным — простое прижимание губ друг к другу. Но уран ахнул приоткрывая рот. Это стало бензином для огонька наглости Икс... он углубил поцелуй. Перьевой сначала промычал что-то сердитое, хотел оттолкнуть… но в итоге подался вперёд. Словно решил: ладно, к чёрту всё. Никто из них не мог сказать что это было особо приятный поцелуй. Но безспорно чертовски смущающий и вызывающий болезненые бабочки в животе. До жути странный, непрофисиональный, кривой и хаотичный — искренний, больше похожий на выплеск эмоций чем на что-то реально собраное. Самое глупое — что даже после всего этого... Они продолжат делать вид, что ничего не произошло. Что они просто друзья. Просто коллеги. Просто "приятели" И тут уже неясно — то ли они и правда такие упрямые дураки, то ли... просто не хотят знать, что между ними на самом деле. Может, боятся. Боятся, что если признать — всё станет другим, хрупким, слишком настоящим. Боятся, что придётся что-то менять. Или терять. Поэтому им проще молчать. Видеть — но отрицать. Икс отстранился, аккуратно опуская обмякшее тело Урана обратно на стульчик. Его губы дрожали в довольной ухмылке. Ещё секунда — и он сорвался с места, вылетел из лаборатории, громко хлопнув дверью, как всегда. Уран остался сидеть. Молча. Оцепенело. Несколько секунд он просто пялился в безжизненные глаза трупа напротив. Никаких мыслей. Только стук собственного сердца в ушах, слишком громкий для тишины. Губы поджались. Он чуть втянул их, невольно "съедая" остатки уже размазавшейся фиолетовой помады. Он выдохнул. Плечи чуть опустились, за ними — крылья. Грудная клетка вновь обрела ритм. И только тогда, не отрывая взгляда от тела, Уран пробормотал: — Прости, приятель. Обычно мои свидания проходят чуть... спокойнее- Конечно. Труп не ответил. Да и слава богу. С него одного болтающего придурка хватит. Он покачал головой, с нажимом потер лицо ладонью — как будто мог стереть с него и жар, и глупость, выгнать этих бабочек, которые разлетелись по всем внутреностям. Через пару секунд, уже чуть спокойнее, Уран вернулся к делу. Вставил в ухо наушник, снова включив музыку. Он бысто сменил перчатки и взял другой скальпель, кинув этот в мойку Пальцы легли на инструменты, но в голове всё ещё звучал голос Икса: "Ну если не хочешь кофе… могу согреть я~" Перьевой скривился. — Дебил… — выдохнул он тихо. Но уголки губ чуть дёрнулись вверх. Только на мгновение. _________________ Земля сидел за своим столом, уткнувшись в монитор и в очередной раз щурясь, будто надеялся, что Excel сам исправит ему коды дел. Рядом возник характерный топот. Рывок хвоста. И голос, который Земля за последние месяца знал слишком хорошо... — Это. Что. За. Абракадабра. Икс навис над ним, держа в руках распечатку отчёта, будто собирался ею задушить. — Ну… я просто... перенумеровал дела как они поступали? — Перенумеровал?! Ты объединил дело по торговле оружием с делом о пропавшей кошке и подшил всё это в архив как "неопознанное перемещение объекта с признаками агрессии". Земля хмыкнул, не оборачиваясь: — Ну, кошка была довольно агрессивной. Ты бы видел её морду. Икс опустил распечатку на стол с тяжёлым вздохом, больше похожим на театральное страдание. Тут Земля, наконец, обернулся. Уставился на лицо Икса — ...Это у тебя? — Что? — Икс моргнул, потерев кожу. Посмотрел на пальцы. — О-о-о, — вытянул Земля, разворачиваясь в кресле. — Так. А ну стой. Это… это фиолетовая помада? — …Может быть. — икс ядовито улыбнулся — А может, след от победы. — Победы? — Земля прищурился. — Ты чё, пошёл в бой губами вперёд? — Я тебе потом расскажу. Возможно. — Икс откинулся назад, руки в карманы. — Но если вдруг увидишь сегодня кого-то очень красного и очень молчаливого — ты ничего не видел, понял? Земля фыркнул: — Неужели урна?! Серьёзно?! Ты?! Из всех людей?! — Я, мой не дорогой колега. Я. — он замолчал подумав пару секунд. — А знаешь что? Я это не сотру. Пусть все знают, что я нагл, и у меня был… прекрасный день. — Хахах, чел... уверен что урна будет очень зол из-за этого. Он выпрямился, поправил воротник, и с гордым видом направился прочь. Но на выходе обернулся, подмигнув: — знаешь, в следующий раз при заполнении отчетов попробуй писать руками а не бить по клавиатуре рогами. Земля швырнул в него степлер. Мимо. Икс уже исчез за углом. Позже он все же стер помаду, не желая злить Целуса. ____________ Обед. Земля подался ближе к Марсу, прикрыв папку с очередной попыткой отчёта. — Слушай... Я, конечно, не сплетничаю, но… икс приперся ко мне со следами помады и был очень горд этим. — начал тот шепотом. —Причём — фиолетовая. А как я узнал, урна в то время должен был быть на вскрытии! Марс, что до это выглядел как полуходлый жук, явно оживился и замер, медленно поворачивая голову: — Подожди… Ты хочешь сказать… Земля с серьёзным лицом кивнул — У них это было. Прямо возле трупа, лол. Позади, у кофейного автомата, послышался стук, а после характерный гремучим змеям звук — Сатурн. Бедолага ошарашено глядел на камянистых, видимо случайно подслушав их разговор. На полу у его ног лежал полу-полный, пару секунд назад, стакан. — Что?! Подожди… что значит "у них это было прямо возле трупа"?! — тон был явно немного истерический. — Уран… и… Икс… прямо в морге?! Пока… тело рядом?! Марс, не оборачиваясь, медленно поднимает бровь. Он уже в принципе понимает о чем подумал старший агент и решил быстренько его успокоить. — Сатурн… никто не говорил, что они спали. Земля сказал о помаде, скорее всего простой поцелуй. Ты ж знаешь, эти двое ведут себя как влюбленные подростки уже минимум месяца 2. Сатурн медленно опускается на лавку, прижимая к груди поднятый стаканчик — Я всё равно не могу это развидеть… — Так ты не видел. — подал голос Земля. — Да. Вот именно. — угрюмо ответил Сатурн. — Но я слышал. А воображение у меня... богатое.