Ты возвышаешь меня

Ты исчезла, как будто он тебя выдохнул. Просто — не стало. И он ездил по своим улицам, со своими полуголыми куклами на заднем сидении, курил то, что даже сам не запоминал, а в голове — только твой голос. Как отголосок сигнала, который уже не поймать. «Ты испарилась… Будто я выдумал. Каждый грёбаный раз я ставлю всё на сейчас.» Он катал пацанов по ночному Токио. Весь блеск — для видимости. А в зеркале — пустота. Вы снова столкнулись у школы. Ты стояла с сумкой, волосы в пучке, глаза расстроенные. Он остановился. Машина — рев. Стекло опустилось. — «Ты хочешь в салон. Я прошу — залезай.» Ты молчала секунду. Потом — села. Пальцы сжали ремень безопасности. Он смотрел на тебя сбоку. Медленно, как будто не верил: — «Ты можешь быть всем. Нету слова — нельзя.» Он привёз тебя домой. Поздно. Ты прятала телефон, писала родителям, что осталась у подруги. Он смотрел, как ты придумываешь алиби с ухмылкой— и в первый раз захотел сказать тебе что: — «Я хочу знать тебя. Хочу на людях. Хочу, чтобы все знали, что ты — моя.» Он приблизился и шепнул на ушко: — «Ты больше, чем дурь. Больше, чем секс. Ты — больше, чем всё, что я чувствовал прежде.» Ты смотрела в потолок. Он — на тебя. — «Я касаюсь тебя, у тебя аж мурашки…». Он положил руку на твою ляжку и сжал её. — «Ты стала зависима. Это всё зря… но мне незачем врать. Ты — всё, что я вижу перед собой.» Ты молчала. Он продолжил: «И всё, что было — я ставлю на сто. Только ты видишь насквозь. Кто я — без скуренных граммов и бесконечных бегов..Ты возвышаешь меня» На следующее утро он не отвёз тебя к школе. Он просто держал твою руку. А с уст звучало звучало: «Твоё алиби больше не нужно. Потому что теперь — я рядом. Твои родители знают что я не дам тебя в обиду.» После уроков Ты стояла у школы, и ожидала Рана, когда к тебе подошла она. Бывшая Рана. Высокая, наглая, в солнцезащитных очках, которых не нужно было — солнце ушло. — «О, привет. Ты же знаешь, да? Мы с Раном помирились. Ты, наверное, просто… увлечение на время была.» Ты не ответила. Она шагнула ближе, склоняя голову: — «Он вчера ночевал у меня. Ты разве не знала? Забавно. А ты — такая простая. Наивная.» И тут — рука на твоём плече. Ты не успела даже повернуться, как Ран пригнулся и поцеловал тебя в висок, медленно, демонстративно. — «Ты всё ещё врёшь, да, Аки?» — сказал он, глядя прямо ей в глаза. — «Смешно. Я бы не вернулся к тебе даже во сне. А она…» — он кивнул на тебя. — «Она — реальность.» Бывшая убежала. Размазанная. Униженная. Вы сели в машину. Ран аккуратно рассматривал твое тело. Он увидел. Порезы. Тонкие, уже заживающие. Свежие. Не вчерашние. Не совсем старые. Ран замер. — «Это что?» Ты отшатнулась. Он потянулся, поймал руку и сильно сжал её. — «Это что, блять?!» Ты опустила взгляд. Молча. Он сорвался. — «Из-за меня? Это… из-за меня?!» Ты прошептала: — «Ты...ты иногда слишком холодно ко мне относишься.» Слёзы потекли ручьем из за обиды и боли которую Ран приносил сжимая руку. Ты дёрнула ручку двери. Но — закрыто. — «Открой…» — прошептала ты. Он не смотрел. Просто дышал резко. — «Я... не могу тебя потерять. Но если ты ещё раз сделаешь это с собой — я… Я убью любого, кто тебя доведёт. Даже если это я.» Вечер. Вы приехали в бар, в котором Риндо играл с кем-то в карты. Ты сразу поняла: они — родные не только по крови. По стилю. По взглядам. По каким-то тёмным совпадениям в характере. Риндо глянул на тебя, без улыбки. Потом — медленно кивнул. — «Это она?» — спросил он у Рана. — «Это она.» — сказал Ран. И впервые в его голосе не было иронии. — «Ну, тогда всё. Значит, останься.» — коротко сказал Риндо. И ты осталась. Позднее. Ты лежала рядом с Раном, уткнувшись в его плечо. В комнате — тишина. Ни телефона, ни фоновой болтовни. Он гладил твою голову, не глядя. Ты чувствовала: он о чём-то думает. Серьёзно. — «Ты не такая, как все, кто был до тебя.» — сказал он тихо. Ты повернулась к нему, не ожидая продолжения. Но он продолжил. — «Знаешь… я раньше много говорил. Много обещал. Много целовал. Но никому я не говорил то, что сейчас скажу.» Он приподнялся на локте. Глянул тебе в глаза. — «Ты — дом. Не тачка. Не тело. Ты — как воздух, который не режет. Ты — первая, с кем я не хочу играть роль.» Ты не ответила. Просто дышала. И в его руках — ты не была вещью. Ты была его паузой в шуме мира. В комнате было полутемно. Свет от уличных фонарей пробивался сквозь шторы. Ран не молчал. Он будто не мог остановиться — не от страха потерять, а потому что впервые говорил, не играя. — «Я не знаю, как ты меня терпишь. С этой головой. С этими уличными замашками. С моим родом деятельности..» Он выдохнул, не глядя. — «Но ты здесь. И ты — остаёшься. А я… я просто хочу, чтобы ты знала: если ты когда-нибудь уйдёшь — я не буду тем же.» Ты не ответила сразу. Сердце било в груди. Слёзы подкатывали — не от боли, а от нежности. Ты улыбнулась — и сломалась. Слёзы потекли сами. Он испугался: — «Эй… ты чего? Что я сказал не так?» Ты, не вытирая слёз, села на него сверху. Коленями упёрлась в его бёдра. Смотрела прямо в его глаза. Ты поцеловала его. Впервые. Сама. Без его шуток. Без его флирта. Тихо. Мягко. Глубоко. Он замер. А потом, медленно, как будто боясь разрушить момент, провёл рукой по твоей щеке, убрал слёзы. — «Наконец-то… ты моя. По-настоящему. Без слов. Без понтов. Без ‘если что’...» Ты снова поцеловала его. На этот раз — чуть смелее. Потому что знала: это не начало. Это — уже вы, просто в новом измерении.