Я вам пишу...

После происшествия с Бертой я озаботился заблаговременным написанием всех остальных надуманных мною писем. Я опасался, что Крауч-старший все же решит наложить на меня заклинание подчинения или возьмет еще одну клятву, ограничивающую мои возможности. Правда, с клятвами не все было понятно, ведь я, прежде всего, являлся рабом Волдеморта, а значит клятвы другим волшебникам имели меньшую силу. Или тут все зависело от силы принимающего обет? Вон, Снейп в каноне клялся и нашим, и вашим… Наверное, если бы оригинальный Барти Крауч-младший всего лишь поклялся в служении Темному Лорду или стал настоящим вассалом этого волшебника, то после смерти что слуги, что хозяина эти взаимные обязательства бы спали. Наверное. Но у меня имело место быть рабское клеймо, которое продолжало держать теперь уже мое тело в повиновении неупокоенному Реддлу. А значит, что его власть надо мной была в приоритете. Возможно. Это были интересные мысли, и их стоило в дальнейшем тщательно обдумать и понять, можно ли было использовать мою связь с Волдемортом для… снижения надо мной власти родителя. Перспективное направление для исследований… Вскоре все письма были написаны, а Винки детально проинструктирована, кому и когда какое из писем стоило отправлять. Не самый надежный вариант подстраховки, но другого я придумать не смог. Если империуса не случится, то я всегда смогу подкорректировать все эти послания позже. Перед запланированной отправкой. Помимо того первого, уже отправленного, письма Вальбурге Блэк, я написал еще шесть. Итого, семь писем. Как крестражей у Реддла. Я – офигенный нумеролог, хоть и гуманитарий. Второе письмо не было завязано на конкретную дату или событие. Оно, наоборот, описывало уже случившееся и предназначалось все той же леди Блэк. Я решил, что ничего страшного не произойдет, если я открою своей возможной будущей союзнице правду о гибели ее любимого младшего сына. Да, подобное никак не продвигало мою месть Краучу, но могло облегчить мою будущую жизнь. Ту, которая ждала меня после смерти Бартемиуса. Пока что это предположительное свободное существование никаких эмоций у меня не вызывало. Кроме одной. У меня прорезалось злорадство. Наверное, оно выросло из жажды мести папаше. Этакое «буду жить хорошо тебе назло». Что ж. Новые эмоции, даже такие куцые – это прогресс. Именно из-за этого прогресса письмо матери почившего Регулуса получилось своеобразным. Леди Блэк, Ваш младший сын на данный момент хуже, чем мертв. Я не провидец, а потому до конца не могу быть уверен в этом утверждении. И нет, я не издеваюсь над вашими материнскими чувствами. Я в очередной раз излагаю неподтвержденную информацию, что совершенно невообразимым способом попала мне в руки. Позвольте начать с небольшого экскурса в историю. В тридцатых годах XX века в магловском Лондоне существовал детский приют Вула. Именно в нем вырос осиротевший при рождении Том Марволо Реддл, полукровка рода Гонт, позже известный как Лорд Волдеморт. Изредка, с подачи попечителей приюта детей вывозили «на природу» в небольшую деревушку невдалеке от прибрежных скал. Приезжал на море и юный Том. Однажды, облазив окрестности, он нашёл обрыв, в стене которого скрывалась большая пещера. Прошли годы, и однажды выпускник факультета Слизерин вспомнил об этом гроте. Труднодоступность и приятные детские воспоминания сделали это место притягательным для Тома Реддла, ступившего на неоднозначный путь к бессмертию. Малолетний убийца Хепзибы Смит решил, что никто из волшебников никогда не сможет узнать об этой пещере, и потому спрятал в ней свой крестраж - реликвию основателей, медальон Слизерина. Один из нескольких осколков своей души. Но одной пещеры было мало, и со временем Реддл установил дополнительную защиту. Для открытия входа необходимо было пролить чью-то кровь. Помимо этого, в пещере не работала трансгрессия. Правда, было возможно перемещение с помощью домовика. Поставить защиту еще и против этого способа магловоспитанный полукровка не догадался. Сам крестраж пафосно покоился на островке посреди пещерного озера, на дне чаши, доверху заполненной зельем, которое нельзя было ни вылить, ни вычерпать, а только выпить. Дерзнувшему до конца испить это зелье было бы нелегко - жуткая боль и видения самых ужасных из своих страхов стали бы лишь началом испытания. Вдобавок волшебник ощутил бы и непреодолимую жажду, которую могла утолить только вода из озера. Заклятия, вызывающие воду, в пещере тоже не действовали. А как только покусившийся на крестраж Тёмного Лорда приблизился бы к воде, ожили бы и плавающие там инферналы. Эта нежить приложила бы все усилия, дабы дерзкий посетитель не ушёл из пещеры живым - утащили бы на дно и сделали себе подобным. Казалось бы, Реддл действительно придумал надежную многоступенчатую защиту, пройти которую мало кто бы смог! Но этот сын магла, названный в честь отца, не рассчитывал, что его крестражем заинтересуется гениальный чистокровный потомок благороднейшего и темнейшего рода. Регулус Блэк, когда-то по незнанию поклявшийся полукровке в служении и получивший за это рабское клеймо, смог обойти защиту пещеры Темного Лорда и изъять крестраж. Он подменил его на схожий медальон. С инициалами Р.А.Б. Юному потомку рода Блэк с этим деянием помог домовик Кричер. Вот только младший сын рода не смог спастись сам. Дабы достать медальон из чаши, юноша выпил зелье и был утащен под воду инферналами… Но напоследок волшебник успел взять с верного слуги клятву уничтожить мерзкую вещицу, которую недоучка Реддл создал по трактатам Герпия Злостного. Вот только Кричер не смог выполнить последнюю волю любимого хозяина. Медальон и по сей день отравляет своими миазмами фамильный дом семейства Блэк… А в той пещере, в воде, кишащей инферналами, до сих пор покоится тело вашего пропавшего без вести сына… Аноним. Я не боялся, что Блэки решат возродить Темного Лорда. Не после моей маленькой исторической справки. Да даже если они и задумали бы это сделать, то в любом случае возродили бы не старого Томми, а собственную марионетку. Клеймение Регулуса сыном магла леди Блэк не простила бы ни за что. Уверен, что после моих слов эта дама досконально изучила бы метку на теле сына. Если, конечно, достала бы его со дна озера. И разозлилась бы на своего старого знакомого слизеринца. А, как гласит народная мудрость, злить Блэков чревато… Возможно, мне стоило более подробно описать саму метку и ее воздействие на носителя - уж я-то знал, что из себя представляла эта дрянь! На своей шкуре испытал, когда папаша пытался ее с меня снять. Большинство тех ритуалов были проведены Краучем уже над ставшим моим телом. Да я и сейчас продолжал чувствовать, как через эту магическую татуировку бесследно утекали крупицы моей магии. Магии, которой у меня и так было не слишком-то и много. Но, хоть магии во мне и было удручающе мало, но «мало» - это бесконечно больше, чем «ничего» из прежней жизни. Волшебной палочки прежнего владельца тела у меня не было, поэтому я отложил изучение палко-махательства на потом. Позже узнаю - было ли мне вообще доступно подобное колдовство. А пока... пока я засел за руны. Ведь руны – это язык. А я, без лишней скромности, был весьма неплох в языках. Мне не давала покоя мысль о сталкивании лбами клятв Волдеморту и Краучу. Клин клином ведь вышибают… Так, роясь в семейной библиотеке, я нашел небольшое пособие по рунным магическим татуировкам. И я решил попробовать хоть немного обезопасить себя от Крауча-старшего, набив себе самодельные татухи. Нет, никакой «защиты сознания» или «щита от авады» в этой книжице не было. Но были простенькие схемы по поддержанию оптимального состояния тела у молодых магов. Главная фишка была в самоличном нанесении печатей и необходимости сделать это до окончательной остановки роста магического ядра. До двадцатипятилетия. Подходящая мне схема защиты. Что мне могли дать подобные «нательные амулеты» в противостоянии с папашей? Немного, если честно. Но меня привлекла пара фраз в описании одной из татуировок. Ничего конкретного. Лишь намеки. Своеобразное построение предложений. Повторяющиеся ключевые слова. В необычной стилистике мне виделась надежда на подтачивание заклинаний и сбрасывание (со временем!) чар, наложенных на носителя татуировки со злым умыслом. Здесь явно имелись в виду сглазы. Но мыслить так зашоренно я не собирался. Ведь и империо – это тоже заклинание! А значит, подобная нательная фиговина могла со временем помочь мне сбросить заклинание подчинения, если бы Бартемиус в будущем все же применил его ко мне. Да, ослабление заняло бы неизвестно сколько времени. Да, вероятность успеха была мизерная. Но ведь и мне терять было нечего. Даже одна десятая процента это уже не полный ноль! Правда, я не думал, что эта татуха могла бы со временем подточить ту клятву на крови, что я уже дал папаше после ритуалов. Хотя, кто его знает? И я решил попробовать. Но не успел…