14

      — Ну что, готов?       — Всегда готов.       — Раз, два, три…       Рывок. Короткий писк справа. Шум ветра в ушах. И чувство свободного полёта.       Кроссовки проезжаются по асфальту, поднимая вверх столб пыли. Мелкие камушки хрустят под подошвами. Приходится сделать несколько широких шагов вперёд, чтобы не упасть. Мальчишка не обращает внимания на неприятное ощущение, впустившее в пятки. У него есть дела поважнее.       Руслан неспешно, деловито так отряхивается. И оборачивается через плечо, победно ухмыляясь.       — Схавал?       — А вот и не схавал! — Кару отплёвывается от попавшего в рот песка и задирает подбородок. — Зато я прыгнул выше!       — А мы спорили, кто дальше! — тут же парирует Енисейский, показывая другу язык.       Качели за спиной всё ещё бешено раскачиваются после того, как они соскочили с них на полном ходу. Руслану даже немного досадно от того, что на площадке ни души — никто, кроме Кару, больше не видел его триумф.       Солнце слепит глаза, заставляет жмуриться. Хоть светит и ярко, греет пока не особо сильно. Зато вокруг уже вовсю цветёт сирень. Сладкий аромат смешивается с запахом свежей травы, тёплого асфальта и чего-то ещё — не совсем уловимого и понятного. Но одно понятно точно: так пахнет, когда ещё совсем чуть-чуть — и лето. Скорее бы! Ну вот о какой школе может идти речь, когда все мысли уже о долгожданной свободе?       Восьмой класс почти окончен. Ещё какая-то неделя — и можно будет забыть обо всех этих ручках-тетрадках на целых три месяца!       — Ну, я хотя бы асфальт поцеловать не пытался! — всё никак не унимается Белоярский.       — Ну, я хотя бы не верещал, как девчонка! — да и Руслан не собирается уступать.       — Ах ты! — Кару, возмущённо взвизгнув, тут же идёт в атаку. — Я тебе покажу девчонку!       Руслан заливисто смеётся, отбиваясь от этой писклявой задницы. У Белоярского ещё не до конца сломался голос, и тот всегда жутко бесился, когда ему об этом напоминали. Обычно такое никому с рук не сходило. Шутить над Кару без особого ущерба для психики мог только Руслан. И на то были свои причины.       — Ну, покажи-покажи! Что, фотку мне свою покажешь? — …и он нагло пользовался этой своей привилегией.       — О, я покажу тебе фотку! — Кару угрожающе сверкает тёмными глазами. — Фотку, где я тебе качелю в задницу запихиваю!       — У нас нет такой фотки!       — Щас будет!       у Руслана уже живот болит и слёзы текут, а он всё смеётся. Ещё какое-то время ребята обмениваются шуточными тумаками и колкостями. А потом Белоярский резво отпрыгивает, хватает свой портфель, и уже набегу выкрикивает:       — Кто последний до магаза — тот лох, пидр-р! Глотай пыль, Енисейский!       — Ах ты собака сутулая! Стоять! — Руслан тут же хватает свой рюкзак и бросается следом.       Самый короткий путь до магазина — напролом через школьную территорию. Поэтому, когда Енисейский нагоняет эту жопу с ручкой, Кару уже успевает сигануть через школьный забор. Конечно же, не упустив возможности показать Руслану средний палец с той стороны. Но этот герой быстренько пускается наутёк, когда Енисейский перемахивает следом, обещая этот самый палец в задницу ему засунуть.       Они проносятся мимо здания школы, хохоча и переругиваясь на бегу. Смотреть под ноги? Зачем?.. Оба слишком заняты взаимными посыланиями. А потому совершенно не замечают кучку старшаков, выходящих из здания…       — Осторожно!!!       Руслан резко тормозит пятками. В наступившей гробовой тишине он слышит только собственное тяжёлое дыхание. Мальчишка вертит головой вправо, влево… Кару нигде нет. Тогда он медленно оборачивается назад. И одними губами шепчет:       — Ой бля-я-я…       Конечно, Кару тоже затормозил. Но есть нюанс…       Затормозил он прямо в одного из старшаков.       — Под ноги смотреть не учили, мелочь? — интересуется светловолосый парень с каким-то каменным лицом. Руслан не уверен, что человек, которого чуть с ног не сшибли, должен звучать настолько пугающе спокойно. Хотя… а что ему помешает отпиздить их со спокойным лицом?       Но, к удивлению и облегчению Енисейского, старшак и бровью не ведёт — молча отцепляет от себя Белоярского за шкирку и идёт мимо. Будто в него по пять раз на дню такие вот электровеники врезаются. Остальные парни, одарив их напоследок колючими взглядами, двигаются следом.       Руслан выдыхает. Пронесло…       — Камикадзе, блин, — шикает он на друга, когда старшеклассники выходят за ворота. — Они, походу, слишком затраханы своим этим ЕГЭ, чтоб нас пиздить. Повезло.       Кару ничего не отвечает. Он будто вообще завис наглухо: молчит и пялится в сторону школьных ворот. Кажется, не моргает даже.       — Э, пс, Земля вызывает Белоярского, приём! — Руслан щёлкает пальцами у него перед лицом. — Тебе чё там, мозг отшибло? Не прикидывайся, я знаю, что у тебя его и так не было!       Кару, наконец, отмирает.       — А? Что? Я… да, повезло, х-хах…       Енисейский глядит на него, вскинув бровь.       — Так, чё там, магаз, да? Погнали! — несмотря на то, сколько лет они дружат, даже Руслан иногда не поспевал за тем, как быстро Белоярский умел переключаться.       У каждого на районе когда-то был тот-самый-магазин. Он обязательно назывался как-нибудь оригинально типа «Продукты», и там обязательно продавалось всё на свете. Тут на соседних полках обитали чипсы, женские трусы, домашние пирожки, транзисторные шарикоподшипники для вечного двигателя… И работала там обязательно какая-нибудь тётя Зина или Галя.       Сегодня в их том-самом-магазине на смене была тётя Зина.       — Здрасьте! — ребята здороваются на бегу, тут же устремляясь к полкам со всякой вредной, но такой вкусной гадостью.       — Здрасьте-здрасьте, — хмыкает из-за прилавка продавщица в синем фартуке. И вслед прикрикивает строго. — Полки не снесите мне тут! Носитесь, как угорелые!       Они послушно сбавляют шаг, посмеиваясь и обсуждая, чем сегодня будут пировать. Жаркий спор о том, что лучше взять: Сырцеедов или сухарики «Три корочки» с хреном — длится недолго. Белоярский сгребает обе пачки и, захватив литровую Кока-колу, топает на кассу. Вот везёт же кому-то, кому мамка деньги на обеды даёт… Руслан хмыкает и уже собирается двинуться следом, как вдруг его взгляд цепляется за какую-то цветастую упаковку на верхней полке.       Енисейский склоняет голову набок, разглядывая дамочку, изображённую на небольшой продолговатой коробке. Впрочем, сама дамочка его интересует мало. А вот её ярко-красная копна…       — Пигмент прямого действия, — Руслан читает вслух то, что написано на пачке. Но обдумать прочитанное не успевает — его окликает хорошо знакомый писклявый голосок.       — Ты там уснул, что ли? — не дожидаясь ответа, Кару в одну секунду оказывается возле него. — Это ещё что за нахрен?       — А ты в глаза долбишься? — фыркает Енисейский, хотя сам понимает не многим больше. — Красным по чёрному написано же: «краска для волос».       — Кому-то реально в голову придёт красить башку в красный? Лол, — Белоярский хихикает, а потом тычет пальцем в соседнюю коробку. — О, гляди, тут ещё и синяя есть!       Да уж… В этом магазине и правда можно найти всё, что угодно. Руслан и сам не понимает, почему он смотрит на эту красную бабищу таким заворожённым взглядом. Сдаётся ему, дело тут не в самой бабище…       — А чё, прям реально можно покрасить волосы в такие цвета?.. — он тут же прикусывает язык и быстро отводит глаза, изо всех сил старается вернуть себе незаинтересованный вид. Кару, конечно, его лучший друг. Но Енисейский не уверен, что даже с ним стоит делиться подобными мыслями. Это же ненормально для парня — интересоваться такими вещами, да?       Но уже поздно. Белоярский как-то странно глядит на него несколько мучительно долгих секунд. Так, так! Надо срочно что-то соврать!       — Да я пошутил, проех… — но доврать ему не дают.       — А давай ебанём и проверим!       — Что?!       — Что?.. — ох, чёрт… Руслан слишком хорошо узнаёт этот тон. И этот блеск в глазах. Обычно с двух этих вещей и начинались их самые весёлые и ебанутые приключения.       Пока Енисейский думает — Белоярский действует. И уже тянется на полку за краской. Она стоит повыше сухариков, поэтому ему приходится встать на носочки. Но, немного покряхтев, Кару всё же добивается своего.       — Ты это серьёзно?.. — Руслан скептически вскидывает бровь.       — Не, ну а чё? Реально же интересно! — друг лучезарно улыбается, держа в руках две пачки. И, кажется, совсем не шутит. — Да и вообще, волосы не зубы. Отрастут!       Енисейский задумчиво прикусывает нижнюю губу. Он, конечно, рад, что Кару не подумал ничего такого, но… явно не ожидал, что его угадай-чё-выкину-друга так вдохновит эта идея.       — Ты ж понимаешь, что нас в школе налысо побреют, да?       — Пускай сначала догонят! — Кару только усмехается в ответ и заговорчески подмигивает.       Руслан и рад бы разделить его энтузиазм. Вот только нагоняй от учителей — это не то, чего ему стоит боятся больше всего. В последнее время отец вёл себя очень… странно. Не то, чтобы раньше всё было прям здорово. Делать вид, что твоего собственного сына не существует, и изредка вспоминать о нём только для того, чтобы напомнить, какая его мать конченная шлюха… вряд ли это нормально. Так что он сперва даже обрадовался, когда отец снова начал с ним разговаривать. Вот только с каждым днём их общение всё меньше было похоже на разговоры, и всё больше — на постоянные упрёки и ругань. Отца выбешивала любая мелочь. Он орал на Руслана за всё подряд: не так ответил, не так посмотрел, не так подышал. А на днях вообще…       Нет.       Руслан поджимает губы и натягивает рукав свитера посильнее. Это просто случайность. Он сам виноват, что нагрубил в ответ и хотел уйти в свою комнату. Вот отец и схватил его за руку. Силу не рассчитал. Это вышло случайно. А что замахнулся — ну так ведь не ударил. Это просто случайность.       Правда же, да?..       — С тобой… всё нормально?       Он вздрагивает, приходя в себя. О таком Кару точно рассказывать нельзя. Надо собраться.       Никто не должен узнать.       — Я просто задумался, — почти не врёт.       — О чём же?.. — Белоярский подозрительно прищуривается. У Руслана никогда не получалось скрывать что-то от этого зоркого засранца. Да и незачем было. До недавнего времени.       Если он срочно что-то не придумает, Кару точно его спалит.       — О том, как весело будет убегать по школе от учителей под «Нас не догонят», — наконец, ухмыляется Енисейский, хватая пачку с красной краской.       В конце концов, раз уж Руслан и правда такой плохой, как говорит отец — почему бы ему хоть раз в жизни не поступить так, как хочется ему? Хоть повод снова на него наорать не придётся выдумывать.

***

      Им очень повезло, что дома у Кару никого нет — его мать ещё не пришла с работы, а бабушка уехала на дачу. Так что никто не может помешать им осуществить задуманное.       — Ты хотя бы инструкцию прочитал?       — Да чё там читать-то! Раз и всё!       Руслан не уверен, что окрашивание волос работает так. Но отступать уже поздно — он сидит с накинутым на плечи пакетом из Пятёрки в комнате у Кару. Тот возвращается с кухни с ещё двумя небольшими целлофановыми пакетами. Зачем-то суёт в них руки. Енисейский вскидывает бровь. Сомнительно, но… окей.       — Что? — Белоярский ловит на себе его недоверчивый взгляд. — Нет у меня всяких приблуд типа перчаток и кисточек. Что имеем — то и ценим!       — Если ты меня покрасишь в какой-нибудь серо-буро-малиновый — я тебе голову откручу, — предупреждает Руслан.       — Да не ссы ты, нормально всё будет!       — Обычно, когда ты так говоришь, нормально бывает примерно нихуя.       — Сиди спокойно, не пизди, и всё будет чётко, паникёр! — заверяет Кару, открывая тюбик.       Руслан ёжится, когда на голову начинает капать густая жижа. Он почему-то думал, что будет жечь и вонять, но кожу головы наоборот холодит. Да и пахнет, вроде, не противно.       Пока Белоярский там колдует, Руслан решает залипнуть в телефон. И сразу же раздражённо цыкает.       — Чё такое, больно? — сразу реагирует друг.       — Да не, — Енисейский закатывает глаза. — Опять Иртышский.       — Чё ему надо?       — Да хуйню какую-то написывает снова, гулять зовёт.       Руслан вообще в душе не чаял, чего этот Максим прилип к нему, как банный лист. Вечно тёрся где-то поблизости, постоянно искал повод заговорить. Даже когда их классу задавали групповые задания, всегда рвался в одну группу с Енисейским попасть. А ещё писал постоянно, домашку спрашивал, а потом кидал какие-то баянистые мемы с Омской птицей… Мутный тип, короче. Людей, которые слишком сильно стараются ему понравиться, Руслан всегда считал подозрительными, и предпочитал держать от себя подальше.       Пофиг. Потом как-нибудь ответит этому Иртышскому.       — Долго там ещё? У меня уже вся жопа квадратная! — возмущённо фыркает Енисейский, спустя ещё минут двадцать.       — Почти всё, — Кару старательно прочёсывает пряди гребнем. — Ща размажу остатки по голове и пойдёшь, красная шапочка.       — У меня нет бабушки, чтоб ей пирожки отнести.       — Тогда сами съедим!       Пирожки у них, кстати, и правда были. Тётя Зина отчитала их за то, что они снова набрали всякой ерунды, зато потом выдала с собой по пирожку. Руслан и Кару от такого щедрого подгона отказываться не стали. Видимо, настроение хорошее у продавщицы было сегодня. Даже про краску расспрашивать не стала — только посмотрела на них внимательно и посоветовала хернёй не маяться.       Вот только маяться хернёй — это именно то, чем они занимались постоянно. А после этой самой херни можно было и по пирожку сточить.       Руслан и Кару сидят, оба с пакетами на головах, ржут друг с друга и уплетают угощение.       — У тебя с чем? — спрашивает Белоярский.       — С повидлом, — докусав до начинки, отвечает Руслан.       — Блин, а у меня с капустой, — Кару начинает канючить. — Давай поменяемся?       — Ага, щас, — Енисейский показывает ему язык.       — Ну дай хоть откушу!       — Ладно-ладно, — Руслан закатывает глаза и протягивает свой пирожок. А этот жук за один укус умудряется отхватить чуть ли не половину! Вот же засранец! — Э-э-э, Белоярский, ты совсем опух?! Это чё за фокусы?!       — Фокус с исчезновением пирожка, — Кару смеётся с набитым ртом.       — Ты у меня щас получишь, фокусник хренов!       — Ну, если так хочешь, могу обратно вернуть. Подставляй ладошки, — он ухмыляется и наклоняется ближе, собираясь выплюнуть наполовину пережёванный кусок.       — Фу, мерзость! Уйди от меня! — Енисейский морщит нос и упирается ладонью прямо в лицо этого придурка.       — Это я-то мерзость? Это не у меня тут на голове будто девка с месячными сальто сделала!       — Чья бы корова мычала! Где Буратино проебала, Мальвина?       — Какая ещё, к хуям собачьим, Мальвина! Я тебе что, девчонка, что ли?!       — А что, разве нет?.. Ой, извини, попутал. У тебя просто голосок такой, будто тебе яйца в тисках зажало!       — Ах ты, ублюдок, мать твою, а ну иди сюда, говно собачье!       После ещё одного короткого спарринга наступает момент икс. Руслана смывают первым. Зрелище, конечно, то ещё… Вся ванная выглядит так, будто они тут не в салон красоты играли, а кого-то убили и расчленили. Вода никак не собирается становится прозрачной, и Енисейскому уже кажется, что этой мокрухе конца не будет. Но в какой-то момент его сумасшедший парикмахер решает, что уже достаточно. Белоярский выключает воду и сразу заматывает его голову полотенцем.       — Э, куда, я посмотреть хочу, вообще-то! — Руслан тут же начинает протестовать.       — Ща высушим и посмотришь. Половину работы не показывают, — деловито отвечает Кару, протягивая ему душ и наклоняясь над ванной. — Лучше мне помоги.       Пока они смывают Кару, Енисейский думает, что тот наверняка закосячил где-то, и теперь пытается отсрочить свою неизбежную кончину, когда Руслан это дело увидит. Блять, да что там?!       Для чистоты эксперимента они оба решают не смотреться в зеркало, пока не посушат волосы. А, так как терпением никто не отличался, они нарыли фен мамы Кару. Сушат друг друга по очереди. И, глядя на то, что получилось на башке у Кару, с каждой минутой Руслан нервничает всё больше…       — Ну что там, что, уже всё? — Белоярский нетерпеливо ёрзает на стуле.       — Эм… ну, да? — Енисейский нервно улыбается, глядя на… он не уверен, что это. Видимо, теперь настала его очередь отговаривать Кару смотреть в зеркало. Но куда там — друг тут же соскакивает со своего места и тащит его за руку в ванную, тараторя что-то про то, что Руслан щас охуеет.       Наконец, Енисейский подходит к зеркалу.       Руслан, медленно наклоняя голову то влево, то вправо, с интересом разглядывает своё отражение. И неожиданно отмечает, что никакого чувства чего-то чужого и непривычного новый цвет волос не вызывает. Вот от слова совсем. Будто всегда тут был.       Что ж. Кару был прав. Он охуел.       Руслан оборачивается и ловит на себе взгляд друга. Тот улыбается ему и подмигивает.       — Ну, что скажешь, красная-башка-дай-пирожка?       — Пирожок ты получил авансом, — Енисейский ухмыляется, а затем снова глядит в зеркало. Кое-где, конечно, легло не совсем ровно, но это не такая уж большая проблема. Ему всё равно нравится. Очень нравится. — Спасибо.       — С вас сто тыщ, — Белоярский смеётся, а затем подлетает к зеркалу, отпихивая Руслана. — Ну, всё, хватит, а то сейчас обдрочешься от счастья! Дай и мне посмотреть!       Кару замолкает и замирает, увидев своё отражение. То ли краска бракованная попалась, то ли волосы у Кару какие-то другие, но… На голове у Белоярского красуется нечто сине-зелёное с отливом цвета детской неожиданности. Наступает неловкое молчание.       — Ну, хочешь, мы тебя обратно в твой цвет перекрасим?.. — предлагает Руслан. Ему немного неловко от того, что у него всё прошло так хорошо. Может, он как-то не так красил?..       — Шутишь?.. — отзывается Кару, не поворачиваясь. А потом резко подбегает к Руслану, хватает его за плечи и тараторит быстро-быстро. — Да это же охуенно! Поверить не могу, они реально синие! Ну ты видел, видел?! Мы ж теперь с тобой как те две таблетки из Матрицы!       Всё, что остаётся Енисейскому — это стоять в ступоре и нервно улыбаться. Что ж… похоже, Кару всё устраивает. Это главное.

***

      — А ты не боишься, что твою бабушку инфаркт хватит, когда она с дачи вернётся? — уже забравшись с ногами на кровать Белоярского и поедая сухарики из пачки, интересуется Руслан.       — Не-а, — валяющийся рядом Кару тоже пропихивает руку в пачку и запивает всё это дело Колой. — Она слеповата. Если что — скажу, что ей это померещилось.       — Великолепный план, Белоярский, — хмыкает Руслан. И, подумав, всё же решает спросить. — Ну, а в школу… реально не боишься вот так сунуться?       — А чего бояться? Учителя поорут-поорут да перестанут. Пофиг, прорвёмся.       — Я не про учителей.       — А про кого тогда?       — Ну, крашенные волосы, у парня… как бы… — Енисейский берёт у него бутылку Колы из рук и многозначительно смотрит, надеясь, что до Кару без лишних слов дойдёт, к чему он клонит. Но тот только вопросительно смотрит в ответ и невинно хлопает глазами. Да твою же по голове… Похоже, придётся всё же сказать это вслух. — Не боишься, что пидором назовут за такое?       Быстро проговорив это, Руслан тут же прячет нервозность за большим глотком газировки.       — А, это, — Кару как-то буднично пожимает плечами. — Ну, так они правы будут, и чё?       Руслан очень пожалел, что сделал большой глоток газировки…       — Что?!       — Что?       — В смысле… — Енисейский кое-как откашливается, вытирает губы тыльной стороной ладони, и таращится на Кару глазами по пять рублей.       — В коромысле, — Белоярский, кажется, искренне наслаждается его вытянувшейся физиономией. А сам выглядит спокойным, как буддистский, сука, монах.       — Погоди-погоди, что ты сейчас сказал? — Руслан убирает бутылку газировки в сторону — от греха подальше. — Ты пошутил?       — А тебе бы хотелось, чтобы это было шуткой? — вот же чёрт верёвочный. Из кого угодно что угодно вытянет. А от него самого хер чего добьёшься!       — Белоярский, просто скажи мне… Это шутка или не шутка? — Енисейский напряжённо глядит на друга.       — А если не шутка, то что? — тот вскидывает бровь, ухмыляясь. — Перестанешь со мной дружить?       — Ты еблан?       — Ну так перестанешь или нет?       — Нет, конечно.       — А тогда почему тебя это так волнует?       — Просто… — Руслан затыкается. И правда, а почему?.. — Просто.       — Понятно, — тянет Кару и снова лезет в пачку за сухариками. Но Енисейский продолжает буравить того сосредоточенным взглядом, ожидая ответа. И он его получает.       — Это не шутка. Мне правда нравятся парни.       Пиздец.       — И когда ты… это понял? — уточняет Руслан осторожно.       — Да где-то в середине этого учебного года. Дай Колы, а? Пить хочу, — Кару, как ни в чём ни бывало, тянет руку за бутылкой. Будто они обсуждают не его нетрадиционную ориентацию, а то, какая славная погодка на улице! Бесит!       — И ты молчал?! — Енисейский готов швырнуть в него эту сраную бутылку.       — А ты и не спрашивал, — Белоярский легко улыбается и прикладывается губами к горлышку. Смеряет Руслана каким-то очень спокойным и серьёзным взглядом. Четырнадцатилетние придурки с синими волосами и шилом в жопе так не смотрят. — Ну, что, комментарии по поводу того, что бутылку я могу оставить себе, и ты всё равно со мной из неё больше пить не будешь, последуют?..       Руслан замолкает. Он не знает, что сказать. Только мотает головой в знак отрицания.       — Что, правда не собираешься уносить ноги? Вдруг я к тебе приставать начну, у-у-у, страшно? — Кару кровожадно скалится, и снова становится чуть больше похож на четырнадцатилетнего придурка с синими волосами и шилом в жопе.       — Честно? — Енисейский склоняет голову набок. — Ваще ни разу.       — Вот блин! — друг наигранно-обиженно фыркает и отворачивается. И только сейчас Руслан замечает, что тот расчесал себе ногтем указательного кожу на большом пальце. Так значит, вот как выглядит Кару, когда нервничает?.. Получается, он и правда не шутит.       — Ты чё, реально парился, что я тебя заговню?.. — говорит Енисейский синему затылку. И получает в ответ короткое «угу». На лицо сама по себе ползёт улыбка. — Совсем дурак?       Руслан немного медлит. А потом обнимает Кару со спины. Из груди вырывается нервный смешок.       — Чё ты ржёшь, придурок? — сердито буркает друг, однако из объятий выбираться не спешит.       — А ты как думаешь? На то, что тебе мужики нравятся — тебе, походу, вообще рубиново поебать. А на то, что я тебя за это пошлю — нет? Дебил ты, Белоярский. Причём, полный.       Кару молчит. Молчит и не двигается. И вдруг резко разворачивается, крепко-крепко обнимает в ответ и тараторит на одном дыхании:       — Блять, чел, мне так полегчало, как гора с плеч, фух, блин, я ж реально думал, что ты со мной больше общаться не станешь, понимаешь, я не знал, как ты отреагируешь, поэтому решил просто не говорить, чтобы, ну, не усукаблять ситуацию, но ты бы всё равно рано или поздно бы догадался, ты ж не тупой, вот я и подумал, что лучше сам скажу, но я пересрал вообще знатно, капец!       Руслан гладит этого придурка по спине, а сам думает, что с такой скоростью речи Кару вполне может стать вторым Эминемом. А ещё думает, что они всё же те ещё два сапога пара. И оба левые.       — Слушай, а как ты… ну, понял, что тебе нравятся парни? — осторожно интересуется он.       Кару пожимает плечами.       — Да не знаю. Ну, просто… девчонки меня как-то особо никогда не вдохновляли, если честно.       — А как же Оксаночка? — Енисейский недоверчиво косится на друга. — Кто больше всех её внезапно выросшие титьки обсуждал?       — Илюха.       — Этот озабоченный не считается.       — Ну, а что ты думал, я речь с броневика толкну про то, что любовь от пола не зависит, но у нас он с подогревом? — хмыкает Кару, чуть отстраняясь и снова хитро блестя глазами. — Свой среди чужих, чужой среди свои, смекаешь?       — Мда… Заходит Штирлиц в школу… — присвистывает Руслан.       — И вообще… — Кару медленно склоняет голову набок и прищуривается. — Ты как-то уж очень подробно меня расспрашиваешь. Тебе так не кажется?..       Блять.       Он не сразу находится с ответом. Только глядит на Белоярского как-то совсем уж обречённо-потерянно. И это становится фатальной ошибкой.       — Русла-а-а-н? — Кару прищуривается сильнее. — Ты ничего не хочешь мне рассказать?..       Тут-то его и прорывает.       — Да не знаю я, не знаю! Я не понимаю, что со мной происходит! Ну… вдруг я просто ещё не нашёл того самого… ну, то есть, ту самую, тьфу, блять! Короче, ну не стоит у меня на Оксаночкины титьки, окей?! Раньше ещё как-то что-то, а сейчас вообще ноль реакции, пациент будто бы скорее мёртв, чем жив! Ну, и что мне теперь сделать, обосраться, что ли?!       В общем и целом, они с Кару бы ещё поборолись за звание второго Эминема.       — Ну, слушай… Тут всего два стула, — выслушав его пламенную речь, Белоярский задумчиво прикладывает палец к губам. — Либо мы имеем дело с каким-то редким случаем преждевременной импотенции, и тебя надо в поликлинику сдать для опытов. Либо…       — Либо что?! — Руслан очень не хочет в поликлинику…       — Либо не на то дрочите, товарищ Енисейский! — выносит свой вердикт медкомиссия в лице одного крашенного придурка.       — И как это определить? — с опаской уточняет Руслан, наблюдая, как Кару спрыгивает с кровати и деловито топает к рабочему столу.       — Как-как? — Белоярский заговорчески ухмыляется, включая ноут. — Каком кверху.       — Чего бля…       — Енисейский, ну чё ты как маленький?! Тебя что, в Гугле забанили? Или ты забыл, как вкладку инкогнито открывать?       И тут-то до Руслана доходит, что там Кару делает в компе…       — Так, Белоярский, стоп, — он резко выставляет вперёд руки. — Ты что, собираешься нам тут устроить совместный просмотр гей-порно?!       — Браво, Шерлок, — Кару подмигивает и возвращается на кровать с ноутбуком. Устраивается поудобнее, разминая пальцы. — Итак… такому неискушенному зрителю, как ты, я бы рекомендовал начать с классики. А там уж двигайся, куда укажет… твоя стрелка компаса.       Руслан смотрит на друга во все глаза и до последнего не верит, что тот всерьёз намеревается проверять… стойкость его оловянного солдатика посредством коллективного просмотра гейской порнухи. Да это даже звучит, как сон под температурой тридцать восемь!       Но… нет. Это не сон. И это не шутка. Это два сношающихся во все дыхательно-пихательные парня на экране…       Енисейский не знает, куда глаза девать. Нет, конечно, он не монастыре вырос — порнуху видел, и не раз. Но обычно просмотр такого кинца — дело личное. Да и как тут сосредоточишься, когда тебя пристально буравят два шоколадных глаза. И это ж Руслан ещё шоколадные глаза на экране не посчитал!       — Ну-у-у? — тянет Белоярский, спустя какое-то время. — Есть контакт?..       — Заткнись, будь добр, — буркает Енисейский. — Я тут пытаюсь сконцентрироваться вообще-то, окей?       — А ты попробуй не концентрироваться, а расслабиться, — рекомендует этот знаток, хрустя сухариками.       — А, ну да, точно! И как это я сам не додумался! — Руслан удивлённо распахивает глаза. — Ты прям титан мысли!       — Не благодари, — отмахивается Белоярский с усмешкой.       Спустя ещё несколько видосов и постоянных «Ну, чё там? Ну, как ощущения? Рота подъём?», Енисейский психует.       — Кару, ты не помогаешь!       — Вообще-то, именно этим я и занимаюсь! — возражает друг. — О, гляди! Там третий присоединился!       — Так, всё! — Руслан резко вскакивает и хватает свой телефон.       — Туалет прямо и направо, — услужливо подсказывает этот придурок, глумливо ухмыляясь.       — Я помню!

***

      Он выходит из туалета только спустя минут сорок. Цветом лица полностью поравнявшийся с новым цветом своих волос. И с глазами по пять рублей.       Завидев его растерянную физиономию в дверях комнаты, Белоярский понимающе хмыкает.       — Я так понимаю, Христос воскресе?..       — Воистину, что б тебя, сука, воскресе… — сипит Руслан, напряжённо глядя куда-то в пустоту.       — Что ж… поздравляю с чудесным исцелением от импотенции. Поднимем же руки к нему и крикнем «аллилуйя»!       Кару смеётся. А вот Енисейскому что-то вообще не смешно ни капельки.       — И что мне теперь делать с этой информацией?..       — Ну, как что? — Белоярский лениво сползает с кровати, подходит к нему вразвалочку и хлопает по плечу. — Расслабиться и получать удовольствие! Всё равно вариантов у тебя не особо много.       — Браво, я в восторге.       Руслан не в восторге. Он немного, самую капельку… в ужасе, блять.       — Сигаретку?.. — как бы невзначай предлагает друг.       — Ты чё, ещё и куришь?! — Енисейский уже и правда не знает, чего ожидать от этого человека-фейерверка. Кажется, признайся ему сейчас Белоярский, что он — агент британской разведки под прикрытием, Руслан бы даже не удивится.       — Маман курит. Иногда. Я спалил, как она пачку в коридоре нычет, — Кару отмахивается и пожимает плечами. — Сам давно уже хотел попробовать, да как-то повода не было. И вообще, одному скучно. А тут, глянь-ка: и повод, и компания нарисовались… — он заискивающе улыбается. — Ну что, Енисейский, сгорел сарай — гори и хата?       Руслан напряжённо смотрит на Кару несколько секунд. А затем коротко кивает.       — А ты когда-нибудь курил? — спрашивает этот массовик-затейник, когда они прихватывают из тайника пачку каких-то тонких сигарет и выходят на общий балкон. Руслан отрицательно мотает головой. Откуда бы он взял курево? Не у отца же тырить. О таком даже подумать-то стрёмно. Хотя ему их и искать бы не пришлось — пачки по всей квартире валяются. Правда, в основном пустые.       — Ну ладно, по ходу дела разберёмся, — судя по всему, эта фраза была девизом Белоярского по жизни. — Я слышал, что нужно типа сделать тягу и на вдохе сказать «а-а-аптека», а потом выдохнуть.       Кару чиркает зажигалкой и подкуривает, а Руслан задумчиво крутит свою сигарету в пальцах.       — Ты её взглядом собрался воспламенять? — интересуется друг с усмешкой, протягивая зажигалку. — Или ты надеешься, что это жвачка?       — Завали.       Енисейский выхватывает зажигалку. Но она никак его не слушается. Зубчики колёсика больно колют палец, а чёртова шайтан-машина наотрез отказывается высекать искру.       — Горе луковое, — Кару фыркает, наблюдая за его потугами. — Дай сюда.       Белоярский с умным видом чиркает огнивом. А зажигалка всё равно не реагирует.       — Кто бы говорил, Эдвард-руки-из-жопы, — хмыкает Руслан, с нескрываемым удовольствием наблюдая за попытками Кару высечь огонь. Мда. Не быть им первобытными людьми.       — Походу, газ закончился, — Белоярский хмурится, глядит на свою зажжённую сигарету и пожимает плечами. — Ну и ладно. Есть ещё один вариант. Иди сюда.       — Какой ещё вариа… — Руслан не успевает договорить — его хватают за ворот свитера и тянут на себя. Кару оказывается близко. Настолько близко, что утыкается кончиком своей тлеющей сигареты в сигарету Енисейского. Руслан, как заворожённый, наблюдает за тем, как в тёмных глазах Белоярского пляшет маленький огонёк. А Кару, глядя в ответ, делает несколько коротких вдохов. Сигарета начинает разгораться, в рот течёт горький дым.       Белоярский отстраняется и, как ни в чём ни бывало, опирается локтем на ограждение балкона.       — Ну, что, пробуем? «А-а-птека» на вдохе, понял?       — Понял, не тупой. Давай уже.       Руслан сосредоточенно хмурится, неумело зажимает тонкую раковую палочку между пальцами — хоть бы не упала! — и делает вдох.       — А-а-апх-у-й-блять-твою-мать! — …и тут же закашливается.       — А-а-птхе-кха-тьфу-нахуй… — одно радует: он не один такой. У Кару тоже выходит так себе.       Их обоих аж пополам сгибает. Глотку дерёт, вдохнуть нормально не получается.       — По-моему, мы что-то делаем не так… — хрипит Белоярский, потирая слезящиеся от дыма глаза.       — А, по-моему, это полное дерьмо! — Руслан сипло ругается в перерывах между приступами кашля. Как эта дрянь вообще может кому-то нравиться и приносить какое-то там удовольствие и успокоение?! — Никогда больше!       Откашлявшись и мстительно втоптав недокуренные сигареты в бетонный пол балкона, несостоявшиеся курильщики возвращаются в квартиру.       — Ну, и как тебе?.. — спрашивает Кару, заваливаясь обратно на кровать.       — Отвратительно, — честно отвечает Руслан, падая следом и активно запивая мерзкий вкус сигарет Колой. Всё равно от ощущения, что во рту кошки насрали, избавиться полностью у него не выходит.       — Это ты про курение или…       — Я про курение, — Енисейский отдаёт бутылку Кару. Тот понимающе хмыкает и тоже делает большой глоток газировки.       — Что делать будешь?       — Снимать штаны и бегать.       Руслан без понятия, что ему делать. Ну, вроде, земля не раскололась надвое, солнце не погасло, мир не рухнул. По правде говоря, он уже давно подозревал, что дело пахнет писюнами. В буквальном смысле. Просто признаться себе в этом духу не хватало. Один на один с этим как-то совсем уж страшно оставаться.       Но теперь-то он не один.       Может быть, виной тому сигаретный дым, из-за которого так кружится голова. А, может, что-то другое. Но Руслан поворачивается к Белоярскому и спрашивает:       — Слушай, Кару… А ты когда-нибудь вообще с парнем целовался?       — Не-а, — признаётся тот. — Я и с девчонками-то, знаешь, не шибко в дёсны долбился.       — Я тоже, — Енисейский отвечает откровенностью на откровенность. В голове вертится совсем уж сумасшедшая идея. Но озвучивать её Руслану как-то стрёмно.       — А давай попробуем? — …зато Кару, похоже, не стрёмно вообще ничего в этом мире.       — Чего? — Руслан быстро хлопает ресницами. Он сейчас всё правильно услышал? Нет, не то, чтобы он сейчас и сам об этом не подумал, просто… Чего?!       — Ну, а почему бы и да? — Белоярский беспечно пожимает плечами. — Мы сегодня хуйни и без того натворили уже с горкой. Хуйнёй больше — хуйнёй меньше. Да и ты с этими красными патлами как будто бы ничего такой…       — Иди в жопу, — Енисейский отфыркивается и показывает этому идиоту средний палец.       — Спасибо за приглашение, конечно, но давай всё-таки начнём с чего-то попроще, — хихикает этот придурок. А затем приподнимается и усаживается напротив. — Ну так что?..       — Я типа… тебе нравлюсь?       — Ну типа… хер знает? — Белоярский задумчиво потирает подбородок. — Я тебя как друга люблю. Но, раз пошла такая пьянка… почему бы не попробовать?       Руслан задумчиво глядит на Кару. Судя по всему, ими обоими движет чистое любопытство. И правда, ну что они потеряют, если попробуют? Енисейский же ни с кем и никогда не целовался. И вообще плохо представляет, что там делать-то надо. Будет очень позорно, если он облажается во время своего первого поцелуя с кем-то особенным. Нет, ну, Кару, конечно, тоже особенный. Но по-другому. Перед Кару облажаться не страшно.       Енисейский подвигается чуть ближе, без слов давая понять, что подписывается и на эту авантюру.       — Ты хоть немного знаешь, что делать надо? — спрашивает Руслан почему-то полушепотом.       — Не-а, — Кару слегка улыбается, подсаживается ещё ближе. Они сталкиваются носами, и Белоярский тихо фыркает от неловкого смешка. Кару тоже понижает свой обычно громкий и звонкий голос до тихого шелеста. Но Енисейский всё равно слышит каждое слово. Синие волосы щекотно касаются лба. — По ходу дела разберёмся.       — Ты ещё скажи «да не ссы, нормально всё будет» — Руслан пытается как-то сбавить градус неловкости, пока они привыкают быть так близко друг к другу и не решаются зайти дальше потирания носами. Кару негромко смеётся в ответ и слегка бодает его кончик носа своим. — Кстати, а куда вообще носы-то девать? Они же типа… мешаться будут.       — Мне кажется, если повернуться вот так, — Кару слегка наклоняет голову набок. И заканчивает уже совсем тихо, глядя Руслану в глаза. — То не будут.       Енисейский ощущает тёплое дыхание на своих губах. Внизу живота щекотно от волнения. Он понимает, что тоже начинает дышать чуть чаще. Рука как-то сама собой находит руку Белоярского на покрывале. Руслан аккуратно касается пальцами тыльной стороны ладони, глядя в тёмные, почти чёрные глаза. Кару мягко улыбается и переплетает их пальцы.       Они резко и одновременно подаются навстречу друг другу. Стукаются зубами. Неловко смеются. И сразу пробуют снова.       На этот раз выходит уже лучше. Губы у Кару немного сухие и обветренные, но это совсем не мешает. От волнения оба забывают о том, что при поцелуе, вообще-то, надо закрывать глаза — сидят и пялятся друг на друга, как придурки. Но потом Руслан расслабляется и всё-таки опускает веки. Из приоткрытой форточки пахнет весенним вечером, где-то вдалеке слышен гул машин.       Их первый поцелуй пах Колой, сиренью и сигаретами.

***

      — И чтобы завтра же пришёл с нормальными волосами, понял? Тут тебе не цирк!       — Правда?.. — Руслан приподнимает бровь, глядя на разгневанную руссичку.       Он находит забавным то, как эта противница всего красного сама краснеет от его слов, как помидор. За две четверти, что Енисейский провёл в девятом классе, он уже привык к постоянным доёбам. Учителя охали, ахали, грозились побрить налысо. Но дальше пустого трёпа дело не заходило. Так что он просто пропускал все эти нудные нравоучения мимо ушей.       — Алёна Всеволодовна, — за спиной вдруг раздаётся чей-то мягкий вкрадчивый голос.       Енисейский оборачивается, хотя и так знает, кому принадлежит этот невозмутимо спокойный тон. Их завуч по воспитательной работе и учитель биологии в одном лице стоит позади него в своей неизменно идеально белой рубашке и коричневом пиджачке. Только этого не хватало…       — Ой, Матвей Борисович! Вы как раз вовремя! — руссичка аж подскакивает от неожиданности. И тут же меняется в лице. Сразу становится вся такая улыбчивая, голосок ласковый. Будто ей тумблер переключили. Вот же сука двуличная! — Хоть Вы скажите этому оболтусу, чтобы он немедленно разобрался с этим безобразием!       — Оболтусу?.. — брови завуча слегка приподнимаются, а непроницаемые глаза осматривают Руслана с ног до головы. Енисейский неуютно ёжится под этим взглядом, смотрит настороженно и готовится держать оборону. На уроках у Тумова в классе всегда была идеальная тишина. И это при том, что тот ни разу не повышал голос. Страшный человек, в общем.       — При всём уважении, я не вижу здесь оболтуса.       …страшный и совершенно непонятный. Руслан, уже настроившийся во второму кругу выслушивать лекцию о «неподобающем внешнем виде», удивлённо глядит на биолога.       — Ну как же, Матвей Борисович... — Алёна Всеволодовна растерянно хлопает ресницами. Ответ завуча окончательно сбивает её с толку. Наблюдать за этой беспомощно вытягивающейся физиономией - одно удовольствие. - А кого же вы тут видите? Разве подобный внешний вид является подобающим для ученика нашей школы?       — Я вижу круглого отличника, который участвует во множестве районных олимпиад — по Вашему предмету, кстати, в том числе. Также я вижу ответственного ученика, который подаёт большие надежды, и с большой степенью вероятности закончит школу с красным аттестатом.       Енисейский чуть челюсть на пол не роняет от такого заявления. Вот так сюрприз. Парень удивлённо смотрит на Матвея Борисовича во все глаза. Тот в ответ лишь слегка приподнимает уголки губ в лёгкой сдержанной улыбке.       Руслан с ну прямо-таки райским наслаждением наблюдает за тем, как с каждым новым словом завуча лицо руссички зеленеет всё сильнее. Её физиономия по цвету уже больше напоминает шаль, в которую она кутается. Ха, не ожидала? Руслан тоже, если честно.       — Так у него же аттестат должен быть красный, а не волосы! — тут же находится женщина. Она жалобно изламывает тонкие брови. — Я ему раз по-хорошему сказала, два... а он только хамит в ответ! Я уже и не знаю, как до него достучаться! Неужели Вы не видите, что его внешний вид и поведение подрывают учебный процесс?       — Вы можете не соглашаться со мной, — Матвей Борисович снова легко и как-то снисходительно улыбается ей. — Однако я всё же полагаю, что гораздо большее значение имеет то, что находится в голове, нежели чем то, что находится на ней.       Алёна Всеволодовна глядит на него так, будто завуч признался, что в свободное от работы время ест котят. Причём, живьём. Впрочем… обратного этот странный человек не утверждал.       — Я очень ценю то, что Вы стараетесь поддерживать в школе дисциплину и порядок. Вы молодец, Алёна Всеволодовна. И именно поэтому я считаю, что общение с учениками в том тоне, в котором оно велось до того, как я к Вам подошёл, совершенно не к лицу такому замечательному педагогу. Если мы хотим, чтобы ученики нас уважали — необходимо и самим относиться к ним более уважительно, не так ли?..       Руссчика открывает рот, закрывает... пыхтит, как самовар, глядит на Енисейского убийственным взглядом. Но больше не пытается что-то вякать.       — Занятия давно закончились. Полагаю, Руслан, тебе пора домой. Ступай, — Матвей Борисович снова сдержанно улыбается совершенно сбитому с толку ученику.       — Да, я пойду, — Енисейский кивает и мысленно благодарит завуча. Если бы не Тумов, то эта дамочка ему бы ещё хрен пойми сколько времени мозг колупала. А у него, между прочим, есть планы на вечер поинтереснее. — До свидания, Матвей Борисович.       Он поворачивается к плохо скрывающей своё недовольство учительнице русского и литературы. А вот Руслан свою ехидную ухмылку прятать не планирует.              — До свидания, уважаемая Алёна Всеволодовна.       Протянув это нараспев, Енисейский летящей походкой покидает класс. Он понятия не имеет, какая муха укусила завуча, но пускай кусает почаще. Кто бы мог подумать, хоть один нормальный препод на всю школу есть! Пожалуй, стоит всё же выиграть эту олимпиаду по биологии. Так, прикола ради.       Не то, чтобы Руслан нуждался в чьей-то защите, нет. Он и сам давно научился спокойно отбивать все придирки и замечания по поводу внешнего вида. И перекрашиваться совершенно не планировал. Кто бы мог подумать, что какая-то пачка краски накинет ему столько очков всеобщего внимания в новом учебном году. И не только со стороны учителей.       А, может, дело и не в краске вовсе. Как бы там ни было, за какие-то несколько месяцев у него уже успел сложится эдакий образ «бунтаря». И образ этот притягивал к нему людей, словно сраный магнит. Не сказать, чтобы Енисейский прям нуждался в этой популярности. Но к ней оказалось легко привыкнуть. Хоть некоторые личности и были через чур навязчивы.       Он выходит из здания школы и морщится. Но носу декабрь, а в носу — мигом замерзающие на лютом сибирском холоде сопли. Темнеет рано, и на город уже опускаются первые сумерки. Как на зло, именно сейчас телефон в кармане пуховика вибрирует от пришедшего сообщения. Парень цыкает и нехотя вынимает руку из кармана.       «Тебя там что, медведь сожрал?»       Они с Кару договорились после уроков зависнуть у Белоярского и обновить Руслану цвет. Но у Кару резко появились какие-то «неотложные дела», из-за которых тот благополучно свалил с двух последних уроков.       Пока пальцы не окоченели, Руслан набирает ответ.       «Брей ноги, я уже в дороге»       Енисейский решает не заходить к себе даже для того, чтобы просто кинуть вещи и переодеться. У Кару по-любому найдётся для него какой-нибудь сменный шмот. Главное, чтобы шмот был с длинным рукавом.       Домой Руслану сегодня нельзя.       «Я не Никита, но везде побрито»       «Смотрю, у тебя на этот вечер прям большие планы»       «Ты даже не представляешь, насколько ;)»       Руслан ухмыляется и выпускает облачко пара изо рта. Было забавно наблюдать за тем, как Белоярский пытается «огомогеить» того бедолагу из одиннадцатого класса.       «Ты же не передумал идти, да?»       Он задумчиво глядит в разбитый экран телефона. Где теперь денег на починку экрана взять — ума не приложит.       Не то, чтобы Руслан сильно удивился или обрадовался, когда они с Кару получили приглашение на вписку у какого-то чувака из старших классов. Но само слово «вписка» ощущалось чем-то совершенно новым, неизвестным. Не сказать, что его прям грела мысль набухаться в сопли на левой хате — Енисейский, как никто другой, был в курсе, что с людьми творит алкоголь. Но всё же ему было просто жутко любопытно, что ещё ему приготовила его только-только начинающаяся юность.       Пальцы уже почти не гнутся, рука покраснела. Но прежде, чем спрятать оледеневшую конечность в карман, он набирает ответ:       «Не дождёшься. Я в деле»       В конце концов, небольшая вечеринка ещё никого не убивала. Да и вообще…       Ну что может пойти не так?..