Просто убийца

Я — просто убийца. Ничего более. В мире вообще много ублюдков: насильники, абьюзеры, люди, что пинают щенков, и убийцы. Особенно противно, когда они не жалеют о своих поступках, верно? Тогда вам, очевидно, должно быть тошно от меня. Мне не жаль. Я знаю, что это неправильно, что некоторые люди, которых я убивал, пускай и были связаны с моей бандой, но не были «плохими». Я знаю, что никто не заслуживает смерти. Ну, кроме меня, конечно. Но я продолжаю убивать, грабить и бегать от копов. Это уже стало неотъемлемой частью моей жизни. Я просто привык делать всё механически, не задумываясь о том, что на следующее утро какой-то безутешной маме придётся объяснять своему маленькому ребёнку, почему папа не вернётся домой. Если я думаю об этом слишком долго — мне становится дурно. Знаю, знаю, я просто тварь, монстр, дьявол, называйте как хотите, мне уже плевать. Возможно, во мне нет ничего хорошего. И меня попросту не за что любить. Может, именно поэтому родители так относились ко мне? Потому что просто знали, что из меня вырастет, и считали, что смогут запугать меня настолько, что я никогда не посмею поднять на кого-то руку? Бред, но мало ли. Единственный человек, который не видит во мне просто монстра — Чарли. Не знаю, из-за наивности или своей странности, но он видит во мне что-то другое.

***

— Рикки!— Радостно кричит он, встречая меня у двери, сразу же отрываясь от своих дел просто ради очередного короткого разговора, не отличающегося от десятков других.— Как день? — Как всегда хреново.— Бормочу я, прежде чем рухнуть на диван с тяжёлым вздохом.— Напарника ранили, а меня дважды чуть не пристрелили. Почти сдох прямо там. Хотя, может, так было бы лучше. — Нет.— Быстро, не задумываясь над своими словами, говорит Батлер, садясь рядом со мной. Я непонимающе смотрю в ответ, прежде чем он поясняет.— Не было бы. Мне не было бы лучше. И на этом моменте я замолк, вглядываясь в его чистые и искренние голубые глаза. Он не врёт, я это чувствую. Но почему? В тот момент я не решился задать этот вопрос. Не было бы — так не было бы, ладно. Но этот вопрос в голове у меня засел надолго. Будучи моим соседом по квартире, он постоянно находится рядом, видит, как я прихожу домой в крови — иногда своей, но чаще чужой, — но не пугается. Он помогает мне отстирывать рубашки от крови, если я ранен — перевязывает мне раны. Если я возвращаюсь не ночью, а днём, в то время, когда он обычно ложится спать, — он уступает мне наш единственный диван, а сам либо просто работает, либо ложится на пол.

***

Однажды, холодной зимой, это произошло снова. Отопление у нас слабое, да и работает с перебоями, но Чарли всё равно лёг на пол. Я лишь закатил глаза и пододвинулся ближе к спинке дивана, освобождая своему соседу место. Сперва он посмотрел на меня удивлённо, а потом улыбнулся своей фирменной улыбкой — и лёг рядом. Диван у нас маленький, и, даже несмотря на то, что мы оба не слишком-то мускулистые (особенно Чарли), вдвоём мы едва там помещались, а не прикасаться друг к другу вообще становилось невозможно. Я едва сумел уснуть, а когда проснулся, увидел лицо Чарли буквально в паре сантиметров от себя. Одна его рука и нога были закинуты на меня, а на лице — лёгкая улыбка. В тот момент я подумал: «С каких это пор он улыбается во сне?». Конечно, я сразу же оттолкнул его, и тот упал на пол. Осознав, что произошло, Чарли засмеялся. Искренне, тепло. Я лишь отвёл взгляд, недовольно хмурясь. Вот же идиот, ей-богу. Он вообще часто улыбается. Иногда я просто занимаюсь своими делами, когда замечаю, что он смотрит на меня и улыбается. А ещё он часто называет моё имя в своей речи, точнее, даже не моё имя, а прозвище, которое он же и придумал. Я уже сотню раз поправлял его, но в итоге просто сдался. Главное, чтобы никто из банды не услышал, что я сплю с мужиком на одном диване, а тот по утрам готовит мне завтрак и называет меня «Рикки». Кстати, готовить я его никогда не просил. Просто когда он готовит себе, всегда готовит и на меня. Ну как готовит — кухни у нас нет, поэтому он либо разогревает еду в микроволновке, стоящей у розетки на полу, либо заваривает лапшу быстрого приготовления.

***

Вся жизнь Чарли завязана на рисовании. Он рисует днём и ночью, если появляется «вдохновение», игнорируя потребности в еде и отдыхе. Как бы глупо это ни звучало, иногда ночью, когда я не могу уснуть, я смотрю на то, как мой сосед носится у холста, вырисовывая линии — иногда небрежно, иногда чересчур придирчиво. Он всегда очень сосредоточен, потому и не замечает моего взгляда. Не то чтобы меня когда-то интересовало «искусство», как это называет Батлер, в то время как я предпочитаю называть это просто «мазня». Это как смотреть в окно — вроде ты всё это уже видел, да и ничего интересного там нет, но смотреть хочется.

***

В детстве отец часто говорил, что я должен держать рот на замке и не выносить личные вещи на публику. Раньше я не понимал, почему. Если меня спросят, откуда у меня синяк на спине, я что, должен соврать? Не ты ли, папочка, говорил, что врать — плохо? Но теперь понимаю. Всем плевать. Либо они используют это против тебя, либо им просто будет неловко. Если тебя спрашивают «как дела» — ответ каждый раз будет «хорошо». Даже если всё не хорошо и наоборот ужасно. Суть — заткнись. Всем плевать на тебя и твои проблемы, но зато твои неудачи будут вспоминать постоянно. Потому что им нужно самоутверждаться за чей-то счёт. Кроме Чарли. Чарли не следит за неудачами, он смотрит на то, как ты на них реагируешь.

***

Иногда Чарли говорит странные вещи, которые я никак не могу понять. «Ты для меня как рисование» — что я должен здесь увидеть? Не я же пачкаю твои волосы, руки, одежду и всё вокруг в краске, так с чего бы я был похож на рисование? «Ты похож на дьявола из Библии» — он рассказывал, что его родители были религиозными, потому он хорошо ознакомлен с христианством. Но я нет. Я никогда не интересовался религией, потому знаю лишь то, что Сатана явно не был хорошим персонажем. Но если он ассоциирует меня с дьяволом — я могу понять почему.

***

Я терпеть не могу, когда меня трогают. У меня триггер на многие прикосновения, да и вообще на многие вещи, поэтому ненавижу, когда меня трогают без спроса. Но Чарли я уже давно перестал упрекать — это просто бесполезно. Я уже не знаю, случайны ли эти прикосновения или нет. Просто когда он рядом, кажется, комната становится более тесной, заставляя нас обязательно столкнуться плечами или соприкоснуться руками. Или когда моя куртка падает с вешалки, мы обязательно должны одновременно схватиться за неё. Или даже упасть друг на друга. Почему-то Чарли это очень веселит: он улыбается или хихикает, долго смотрит на меня, наверное, пытаясь понять мою реакцию?

***

В последнее время мне всё чаще снятся странные сны. Часто в них простая повседневность, только я не иду на работу, а остаюсь дома. Иногда мне снится, что кто-то прижимает меня к дивану, нависая надо мной. Но это не страшно, не похоже на обычное насилие, к которому я давно привык. Или я просто гуляю по парку, без людей, держа кого-то за руку. Весь этот романтический бред совсем не свойственен мне. Чаще всего мне снятся сны о детстве или где я стою в кандалах посреди пустого пространства, как Эльза из «Холодного сердца».

***

Чарли часто нарушает мои личные границы (хоть я к этому почти привык), прикасается, смотрит на меня слишком часто и долго. Вчера он снова обнял меня — без причины, просто так. Сейчас я сижу в недоумении. Как я позволяю ему постоянно делать то, чего явно не разрешил бы другим? Но, признаюсь, ощущать его губы на своих было приятно… И волнующе… Как и видеть, как моя рубашка падает на пол, а его руки обвивают мою шею… Я перевожу взгляд на Чарли, что лежит на моей обнажённой груди, обнимая меня обеими руками, и запускаю пальцы ему в волосы, чувствуя, как щёки краснеют. Возможно, позже я пожалею об этом, но сейчас… Я просто не хочу думать.