Всё исчезло.

***

Разговор был недолгим. Арнир просто прочитал очередную лекцию о том, почему нельзя врываться в историю, и вписывать туда тех, кого там нет, и попросил хотя бы предупреждать о подобных мыслях. После этого, возлюбленные ещё пару минут смотрели друг-другу в глаза. Арниру, почему-то казалось, что что-то не так. Но, предположить Бог света не решился, и просто развернулся, уже собравшись уходить. Но, неожиданно, его окликнул родной голос: － Арни! Подожди пару минут. Я... - Мирец замялся. Даже под белой повязкой любимого, что всегда скрывала его красивые глаза, был ясен взволнованный взгляд. － Я сказать кое-что хотел. Это правда важно. Поняв, что он завоевал чужое внимание, Междумирец набрал воздуха в лёгкие. Следующую фразу он запомнит навсегда. Это будет самое сложное, что ему придётся сказать в своей жизни, и он это прекрасно знает. Сердце забилось быстрее. Перед тем как начать, Бог времени сделал шаг вперёд, и взял Арнира за руки. Такие сухие, но одновременно такие родные и тёплые. Жаль, что тот не знает, что это последние прикосновения. － Арнир. Я должен идти. Мы больше не увидимся. Спасибо тебе и Сану за всё. Я очень люблю тебя. - На последок поцеловав его в щёку, и положив что-то в руки, Междумирец испарился в фиолетовых частицах. Внутри Арнира что-то исчезло. Потухло. Пропало. Он посмотрел на место где пару секунд стоял весь смысл его существования. Руки тихонько затряслись. Потрогал пальцами левой руки щёку, а после ей же снял повязку, что через мгновение оказалась на белом зеркальном полу. Бледно-золотые глаза смотрели на оставшиеся на руках, после такого родного прикосновения, фиолетовые пылинки, хоть и те через секунду пропали. Арнир сжал маленькую фиолетовую подвеску, с песочными часами в руке. Сердце медленно и больно сжималось. Никогда бы раньше Бог света и подумать не мог, что, будучи божественным, и практически сильнейшим существом, он будет испытывать подобное. В горле застрял ком. Неприятный ком того, что смертные называют слезами. Сил плакать не было. Одна фраза выжала всё. Он мог подумать, что это просто неудачная шутка. Что он вернётся, и всё будет хорошо. Но, почему-то понимал, что это не может быть просто приколом. Он понимал. Понимал, что больше не увидит этих прекрасных фиолетовых глаз, пусть и скрытых за маской. Что больше не почувствует холодные губы на щеке. Что больше никогда не будет тех объятий. Не будет "великой тройки". Его больше никто не назовёт ласковым "Арни". Его больше не успокоит та мягкая улыбка на собраниях. Не будет ничего. Это конец.

Всё исчезло.

На-все-гда.