«Боря и Ваня навсегда»

Каждая буква была неприлично аккуратно выведена чёрной ручкой на бумаге. Хэнк будто боялся сделать что то не так. Он с детства был перфекционистом и это пугало его самого. Даже сейчас эта идеальность раздражала его. «опять отец ебёт мозги. Я уже устал это слушать. "Ты должен быть ментом, должен быть чист перед законом, ты должен быть идеальным" да пошла нахуй его идеальность и он вместе с ней.» Не думаешь что стоит сказать об этом, а не изнывать ручкой странички? 22:23 Хэнк замер. Чего? Он не писал этого. Запись появилась сама собой, словно её написал кто-то другой... Чего блять? 22:25 Хэнку не показалось. Ну не могло такое показаться. Что за херня? Удивлён? 22:25 Удивлён? Это мягко сказано. Че за херня? Как это происходит? 22:26 Я сам не знаю 22:27 Хэнк поморщился и осторожно нарисовали поля для «крестики-нолики» и нарисовал посередине круг. Он не открывал взгляда от листа, где через секунду появился крестик. Нолик. Крестик. Нолик. Хэнк выиграл. Я не знаю как это. В моей тетради начали появляться твои записи. Я читаю их уже несколько дней 22:32 Несколько дней? Чего? Почему Хэнк не заметил раньше? Миллион вопросов и не одного ответа. Пока. Почему ты не появился раньше? Не показал о своём присутствии? 22:32 Я не знал что оно работает так. 22:34 *** Ты не пишешь уже два дня. Всё норм? 13:45 Хэнк не увидел это сразу, только лишь вечером. Да, он не писал, но он каждый день проверял записи. Не появилось ли там что-нибудь новенькое, от его «собеседника». Как мне теперь писать, зная, что это читает какой-то человек? 21:15 Хэнк ожидал, что ответ последует не скоро, но ожидания оправдались, когда он заметил как криво выведенные буквы начали фигурировать на листе. А че не так? Раньше же писал. Или это потому что ты не знал про меня? 21:15 Тупой вопрос, как и, видимо, его новое общество. Знаниями ты не блистаешь я смотрю? 21:17 Ты че меня тупым назвал? Э 21:17 Хэнк коротко усмехается и смотрит в окно, где медленно начинает прибывать сумерки. Чё молчишь? 21:20 Приставучий попался... Уроки делаю, а ты, судя по всему, свободен на постоянной основе? Раз строчишь мне без остановки? 21:21 эээ ты читал что ли? Че молчал тогда? 21:21 Видимо, объяснять ему придется долго.. *** Как ты? Че нового? 10:17 Они переписываются почти каждый день. Хэнк регулярно узнает с кем киса, так он представился, попиздился и какие у него новые раны. Бля, почему ты такой нудный, че не день, то за домашкой своей сраной сидишь. Ты вообще когда отдыхаешь то? 18:46 Отдыхаю, это ты мне пишешь когда я занят 18:47 Суды по всему, ты всегда занят. 18:50 Хэнк вспоминает, что в одной из переписок, они даже поклялись встретиться и быть друзьями. *** Бля я б тебе дал 02:45 Хэнк давится Чё молчишь? 02:50 Че спишь что-ли? 02:51 Действительно блять. Алооо 02:56 Ой бля всё иди нахуй 03:03 *** Открывая утром дневник, дабы написать «своей проблеме», Хэнк не то что прибывают в шоке, он ахуел. После прочтения Боря ощущает странные чувства. Криво написанные корявые буквы сверкают на страницах. Какого хрена он вообще не спал? Ты придурок? 09:23 Ответ так и не вырисовывается, вероятно, спит. Хэнк строит разные догадки насчёт произошедшего, но голова с утра буквально пустая. Глаза ещё раз пробегается по строчкам и замирают, разглядывая «бля я б тебе дал». Что он имел ввиду? Совсем бошка у парня сплавилась или как? *** Ответ приходит только к вечеру, когда Боря по чистой случайности открывает блокнот Сори, я бухой был пиздец 20:10 Ну нихуя себе бухой Настолько, что писал «бля бы тебе дал»? 20:14 Я имел ввиду, если б я бабой был. Я не пидор если ч *** Хэнк чувствовал, как начинает привязываться к тайному собеседнику и это страшно. Страшно для Бори. Он стал замечать, что всё чаще и чаще думает, как бы написать ему. Его порядком это достало. Он раздумывал избавиться от этого дневника, но будет ли это правильным решением? Хэнку тревожно, безусловно. Он в смятении и вряд-ли понимает свои желание. Но одно из них он чувствует точно, надо избавиться от этой гадости. Но не будет ли он жалеть? Это неизвестно. *** Он сжимает в руках чёрный блокнот и такую же зажигалку. Мелкое яркое пламя то оказывается в миллиметрах от бумажных, таких излюбленных страниц, то вновь отдаляется в сомнении. О боже, как это тяжело. Боря решается. Точнее, он просто не успевает вовремя убрать пламя и он начинает медленно разгораться с одной страницы на другую. Блондин вспоминает все их переписки, какую-никакую поддержку. Он прикусывает губу, на которой позже останутся следы от зубов, а может, даже, кровь. От дневника остаётся только пепел, что почти сразу исчезает, развиваясь на ветру. Его сметает также быстро, как он и появлялся. Блондин вздыхает и суёт зажигалку в карман. Может, потом он всё же будет винить себя в том, что оборвал единственную связь, возможно, со своей судьбой. Но он просто не хочет привязываться. Разве это плохо? Защищать себя от этого? Может, он сделал ошибку, но сейчас он точно о ней не жалеет. «Боря и Ваня навсегда»