Игра

Ты лапочка-девчонка, К одиннадцати дома Ведёшь себя прилично, В каком-то смысле слова В сказочном мире, наполненном магией и идеалами, порой слишком сладко красивыми, Белоснежка была одной из них, точнее, пыталась играть ту роль, которую от неё требовали. От которой тошнило: пришлось сглатывать ненавистный комок приторного отвращения, только ненавидеть своё "долго и счастливо". Однажды она нарушила правила и пошла участвовать в драконьих играх — не королевское дело, зато какое любимое! Там не надо лицемерить, скрывать свою ненависть и злобу. В игровом аду это оружие, там не играют за приз, там играют на жизнь. А я обычный мальчик, Я ничего не стою, Но я обезображен Твоей красотой. И у меня созрел отличный план. Можно промахнувшись попасть в цель, только не ту, в которую она так упорно целилась вновь и вновь, поддаваясь, позволяя себе убивать. Вивиан ошиблась: она любила... Любила ненавидеть Сноу, а за что? Сама не знала, словно на ней были чары приворота, а может, и того похуже. То, что съедало всю боль внутри, оставляя вместо жгучей физической боли и ненависти пустоту. Любимая ненависть к "порочному ангелу" позволяла Вивиан отдавать ей жизнь. Она выиграла при свете дня, не в мраке ночи. Когда себя такую готовишь ты ко сну, Приду и разрисую тобою тишину. Когда затянет полночь, и ты пойдёшь ко сну, Приду и разрисую тобою тишину. Выжидать время мучительно: от того и быстрее заканчиваются спокойствие, которое в пороке густого дыма легко выдыхается, оставляя в лёгких жгучий яд, на языке — кислую горечь. И только губы остаются почти остывшими, словно и не касались никогда ничего плохого. Вивиан не чувствует вины за то, как тихо пробирается в чужое пространство. Магический шлейф фиолетового цвета разошёлся по комнате, добавляя хоть немного света, а значит, нужно быть очень аккуратной, подходя и медленно нависая над нежно-бледным телом, пальцами медленно поглаживая мягкую кожу, стараясь запомнить каждый сантиметр пухлого лица. Направляясь кистями рук к густым чёрным волосам, тонкими пальцами забираясь глубже в пряди, прокручивая кудряшки на пальцах. Её маленькая отдушина — запрет, о котором никто не должен знать. Хотя Вивиан привыкла нарушать правила, только это слишком. Даже маленькие нежные прикосновения к умиротворённой спящей принцессе напоминали Вивиан, какая это пошлость, в особенности редких моментов ответных прикосновений или даже шёпота во сне. Возможно, Сноу догадывалась, и Вивиан, понимая свою слабость, из раза в раз одёргивала руки, пока Белоснежка утыкалась сильнее в мягкую подушку. Кривясь отвращения, отвращения к себе, она ничтожна перед её ликом. Снежка — её личная слабость. Кто бы только знал. Вивиан обещает себе из раза в раз о последнем визите и опять из раза в раз превращает точку в запятую, оставляя в темной комнате фиолетовый поток магии и повисший запах корицы и табака. Счёт всегда будет неравен, но сейчас — один, один.