Змея и Солнце

На пути к вершине пирамиды власти он склонял голову столько раз, что, пожалуй, только обвившееся вокруг позвоночника тело симбионта и не дало ему сломаться. Но кланяться, действительно имея это в виду, Баалу довелось лишь единожды: в тот незабвенный раз, когда на встречу системных владык явился Ра. Его приближение все они ощутили издали — тихое, холодное и неотвратимое давление силы, несоразмеримой ни с кем из присутствующих. Даже владыка Ю, кого привычно считали старейшим — и тот заметно подобрался ещё до того, как открылись двери, и в золотых лучах обрисовался тонкий силуэт. Все знали эту историю — тысячи лет назад в поисках способа победить смерть Ра избрал своим сосудом юного тау’ри, и тем положил начало новой эпохе и для тау’ри, и для гоа’улдов, ибо человеческие тела были не только легко восстановимы, но и позволяли воспринимать и мыслить на совершенно новом уровне. И само собой разумелось, что сосуд Ра будет красив — как подобает вместилищу бога. Однако даже самый красивый сосуд — ничто без должного наполнения; стоило лишь оглянуться по сторонам, чтобы убедиться в этом. Разнаряженные, напыщенные, самодовольные… в большинстве своём они были просто смешны. Пока же Ра плыл по золотому полу, глядя на всех и никого бесстрастными от всезнания глазами — даже наиглупейшие из присутствующих не смели ни шелохнуться, ни вздохнуть. Ибо Ра нёс себя так, будто выше него никого нет и не может быть во вселенной, и это не требовало доказательств, но не потерпело бы возражений. Он прошёл через зал — казалось, это потребовало целую вечность, хотя внутреннее ощущение времени говорило лишь о паре минут. Повернулся — чёрная коса прозмеилась по шёлку одежд ошеломляющим напоминанием об их принадлежности к одному виду — и опустился на пустующий обычно трон в центре. Когда-то, в бытность ещё младшим владыкой изучая голограммы прошлых заседаний совета, Баал задавался вопросом, кому предназначено это место. Теперь было странно вспоминать об этом, когда ответ оказался столь очевиден. — Я приветствую вас, — произнёс Ра, — дети мои, — и намёк на улыбку едва ли смягчил его безжалостно прекрасное лицо. И тогда Баал, ныне полноправный владыка четырёх систем, не просто поклонился — он упал на колени, не заботясь о том, что подумают об этом прочие, называющие себя богами, но даже близко не стоящие к тому, чтобы действительно быть ими.