Городские хищники

Когда Шин пришла в себя после недельной комы, вызванной серьёзным отравлением вампирским ядом, Сабин была рядом. Это случилось после ожесточённой битвы с вампирами. Хотя оборотни известны своей исключительной силой и выносливостью, как физической, так и внутренней, они не неуязвимы. Шин, будучи самой юной в стае, пережила это испытание, что само по себе удивительно, ведь большая доза вампирского яда, как правило, смертельна для молодых оборотней. Стоит отметить, что для людей вампирский яд в малых дозах может быть трансформирующим, превращая их в вампиров, но в больших дозах он не оставляет им ни единого шанса, в отличие от оборотней, которые всё же могут бороться за жизнь. “Доброе утро, Шин! Как я рада, что ты очнулась. Асока предсказывала, что сегодня ты проснёшься, и она была права!” Шин огляделась, не понимая, где она. Это не была ни больница, ни привычное убежище её стаи, а какой-то деревянный дом за городом. Заметив её замешательство и незнакомый для девушки запах, Сабин поспешила объяснить: после нападения вампиров, из-за которого Шин впала в кому, стае пришлось бежать. Вампиров было слишком много, и они уничтожили их прежнее убежище. Из всей стаи остались только Шин, Сабин, Асока и Бэйлан. Эзра исчез, а сама Сабин подозревала, что он погиб от рук вампиров. “Чёрт...” Это было всё, что Шин могла сказать о произошедшем. “Я так и знала, что это неизбежно произойдёт.” “М-да.” “Что ж, я жива, и это уже отлично!” “Хех, да. Мы очень волновались за тебя. Но ты оказалась крепче, чем мы предполагали.” Дверь открылась, и обе девушки посмотрели туда: это был Бэйлан. В руках у него был белый пластиковый контейнер с едой и бутылка персикового сока. Сабин, решив оставить их наедине, вышла и прикрыла за собой дверь. Бэйлан поставил еду и сок на прикроватный столик, а сам сел на стул, где только что сидела Сабин. “Ох... ты постригся! И борода стала намного короче. Стильно! Мне нравится.” “Ты только что очнулась от комы, которая могла стать для тебя фатальной, а твои первые слова — это комплимент? Шин...” “О? Значит, я не могу сделать комплимент своему мужу? Какой же ты зануда!” “Шин...” Резким движением Бэйлан притянул её к себе и обнял. Шин невольно вздрогнула, однако тут же ответила ему объятием. “Шин... дорогая. Я боялся, что это конец. Что ты никогда не очнёшься.” “Ты всегда был пессимистом. Я не собираюсь помирать раньше тебя, старикан. Понял?” “Опять твой чёрный юмор! Но я рад.” “Ещё бы ты не был рад! Что там ты мне принёс? Надеюсь, не китайская еда – после комы мне точно не нужен понос.” Бэйлан осторожно разжал объятия, а затем открыл для Шин контейнер с едой. Внутри был ароматный рис со специями, жареная курица и свежие овощи. Он помнил, что Шин не ест хлеб, поэтому и не стал его брать с собой. “Да, возможно, это не самый лучший выбор пищи после комы, но ты вервольф, и тебе важно хорошо питаться. Не переживай, тебе не будет плохо. Всё самое страшное уже позади.” Шин съела кусочек курицы и дольку помидора. “Ммм! Это идеальное сочетание вкусов.” “Хех. Я рад.” Полностью опустошив контейнер с едой и выпив сок, Шин с облегчением выдохнула. Она чувствовала себя сытой, несмотря на то что порция была небольшой – это было разумно, учитывая её недавнюю кому. Однако на данный момент этого ей хватило. Сейчас Шин беспокоило не столько её собственное самочувствие, сколько положение стаи. “Как у нас дела в целом?” “Мы... в порядке.” “Врёшь.” Шин строго взглянула на Бэйлана. “Ну что сказать, детка? Да, у нас проблемы. Большая часть нашей стаи погибла. Эзра пропал. Мы потеряли наше убежище. И теперь вот... торчим на окраине Варшавы.” Шин с широко раскрытыми глазами уставилась на него, полная удивления. “В... Варшавы? Почему мы оказались в Польше, чёрт возьми?” Бэйлан тихо усмехнулся, позабавившись реакцией жены. “Да, я знаю, что это для тебя странно, Шин. Но здесь, в Варшаве, почти нет вампиров... правда, охотники есть, но это уже другое дело.” Закатив глаза, Шин вздохнула, полностью опустившись спиной на большую подушку, и убрала руки за голову. “Ладно, допустим. Но как, чёрт возьми, вы меня без сознания и без подозрений окружающих сюда притащили?” Бэйлан тихонько усмехнулся и приблизился к ней. Шин пристально на него смотрела, однако взгляд её был уже не строгим. Она высвободила руку из-под головы и провела пальцами по его бородатому подбородку. “Вожак должен вести свою стаю в безопасное место, Шин. Я принял такое решение. Нас осталось мало, но...” “Эй, я понимаю. Ты же знаешь, что я просто шучу.” “Разумеется. Безусловно, Шин.” “Знаешь... мне нравится твой новый стиль. Ты стал выглядеть моложе. Гораздо моложе. Тебе как будто снова... сорок пять? Сорок восемь.” “Хех, спасибо.” Сделав глубокий вдох, Бэйлан наклонился к Шин и нежно поцеловал её. Она, словно предчувствуя этот момент, сразу же обвила его шею руками. “Ммм. Начались телячьи нежности...” “Шин, пожалуйста, помолчи.” Он углубил поцелуй, а его рука скользнула под смятую футболку Шин. И всё бы ничего, но тут появилась Асока, тоже решившая проведать Шин. Бэйлан резко отстранился от жены, уставившись на Асоку с удивлением. “Я... э-э... я просто... Думаю, мне уже пора.” Слегка смутившись, Бэйлан почесал затылок, кивнул Шин и вышел, оставив её наедине с Асокой. “Прости, что я прервала ваш интимный момент. Я и не думала, что зайду прямо… сейчас. Хех. Это было неожиданно. Редко увидишь Бэйлана таким смущённым.” “Привет, Асока. Бэйлан... ничего страшного.” “Как ты себя чувствуешь? Вижу, ты уже покушала. Желудок не болит? Охх... я так волновалась.” “Всё хорошо, Асока, спасибо тебе.” Шин оправила слегка задравшуюся футболку, затем присела и задумчиво уставилась куда-то вперёд. “Сабин считает, что Эзра уже мёртв.” “Я... понимаю Сабин. Но лично я не думаю, что он мёртв. Я так чувствую. Я чувствую, что он жив. Но не понимаю, почему он скрывается и не выходит на связь. Он знал, что мы отправимся в Варшаву. Такой был план... после того, как тебя отравили вампирским ядом.” Шин вздохнула и устремила взгляд на окно, за которым тихо покачивались деревья. Асока последовала её примеру. Снаружи царило такое спокойствие, что трудно было поверить в скрытые опасности, поджидающие на свету, не говоря уже о тех, что таятся во мраке.