What the Bluebird Carries

Бесчестный Затворник, Надеюсь, это письмо застало вас в добром здравии. Я счёл нужным передать его, поскольку был в восторге от нашей предыдущей переписки. Я нашел нашу дискуссию весьма увлекательной! Нечасто я встречаю печенье, способное бросить мне интеллектуальный вызов в такой степени, как это сделали вы. Я с нетерпением жду нашей следующей встречи и с нетерпением жду, когда вы окажетесь в городе позже, или, скорее, как только вы сможете снова осчастливить наш город своим присутствием. До тех пор, Мудрец. Затворник насмешливо хмыкнул. Мудрец. Какой самодовольный. Маленькая черничная птичка, доставившая письмо, напечатанное шрифтом Брайля, выглядела совершенно измученной. Её бедные крылышки обвисли на заснеженной земле, и она прижалась к одежде Отшельника, чтобы согреться, хотя тонкий материал и неумолимый ветер оставляли желать лучшего. Вздохнув, он взял малютку на руки и позволил ей улечься в уголке своей шеи и щеки. Почему Мудрец позволил такому маленькому существу пробраться на самую вершину Пика Истины, он не знал. Возможно, он был не так мудр, как считал. На самом деле, уже одно то, что он послал такое нелепое приглашение, говорило о том, насколько глупым он был. Что могло заставить этого печенюшку думать, что он ответит на это письмо? Ни в коем случае. Он шагнул внутрь небольшого каменного домика, который уже много лет стоял на вершине пика. Его стены едва выдерживали натиск ветра и снега все эти годы, поэтому защита от стихии была минимальной, но он все равно был благодарен за нее и стал называть это причудливое место домом. Прижимая к себе птицу, Беззаветный медленными шагами направился к одному из прилавков, взял прижатую к стене свечу и зажёг её спичкой. Птица спрыгнула с его плеча и устроилась у огня, удовлетворенно закрыв глаза. Ему пришлось сдержать улыбку. Вернувшись к письму, Отшельник нахмурился, перечитал его ещё раз, два, три, а затем аккуратно сложил и положил в конверт. На мгновение он подумал о том, чтобы отпустить птицу с письмом, но решил не делать этого. Бедняжке нужно было возвращаться в город, и он не хотел, чтобы она испытывала свою судьбу в такую непогоду. Птице дали небольшую порцию подсолнечных семечек и последние ягоды, которые она милостиво приняла. «Значит, скоро мне придется сходить за добавкой,» - прошептал он про себя. - «Но не из города. Я спущусь с горы на юг и соберу ягоды там.» Вечером черничная птица улетела, и Лживый снова остался один. Бесчестный Затворник, Надеюсь, это письмо застало вас в добром здравии. Хотя дата вашего возвращения остается неопределенной, я считаю дни до вашего следующего прихода, и мое волнение растёт с каждым часом. В последнее время я испытываю огромное любопытство к вам и вершине, на которой вы живёте, хотя в этом нет ничего неестественного для меня. Мне часто говорят, что я обладаю огромной жаждой знаний - жаждой, которая поглощает все мои мысли и заставляет меня с нетерпением ждать новой встречи с вами. Вместе с этим письмом вы найдете небольшой свёрток с провизией, которую я лично пожелал собрать для вас. Я искренне надеюсь, что вам понравится ассортимент зёрен, орехов, сыров и ягод, который я приобрел. Особенно мне хочется, чтобы вам понравилась черника, которую я собрал, ведь это моя любимая ягода и, надеюсь, ваша тоже. С наилучшими пожеланиями, Мудрец. Черничная птица уже отдыхала у свечи, тихое потрескивание пламени заглушало злобный ветер снаружи. Несмотря на непогоду, все выглядело мирно. Он открыл сверток, который ей - вопреки всему - удалось донести до вершины, и обнаружил в нём вещи, точно такие же, как описал Мудрец, и более высокого качества, чем он когда-либо мог найти сам. Зёрна и орехи были в изобилии, сыры - в огромном ассортименте, а ягоды - жирные и спелые. Особенно черника. Он стыдливо вытер слюну с губ и обнаружил, что птица открыла глаза, наблюдая за его действиями. «Не лезь не в свое дело.» - сказал он ей, и она подчинилась. Бесчестному не хотелось отвечать на эту буквенную чепуху, но раз так надо, значит, так тому и быть. Он достал из одного из своих ящиков лист пергаментной бумаги и стилус, чтобы впечатать в него шрифт Брайля. Он положил оба предмета рядом со свечой и сел напротив них. Профессор, Ваши подарки нежелательны. Пожалуйста, прекратите. Б.З. Этого должно хватить. Остаток ночи он ухаживал за пернатой и перекусывал тем, что дал ему Старец. Черника, признаться, была очень вкусной, хотя он предпочитал её более горькой. Он скормил одну птице, а остальные съел сам, но к концу ночи ему стало стыдно, что он съел так много. Крылатая осталась на ночь, и утром он готовил её к путешествию вниз, снова покормил и позаботился о том, чтобы она как можно больше согрелась и была готова к спуску. Письмо, которое он написал, было свёрнуто и прикреплено к её спине, для её же удобства. Он не хотел причинять малютке вреда. «Теперь,» - распорядилась было печенька в мантии. «Передай своему хозяину, чтобы он меня слушал. Он больше не будет посылать писем, а ты, разумеется, не будешь сюда больше прилетать. Понятно?» Нет, не понятно, но она равно чирикнула в ответ, и это его удовлетворило. «Спасибо.» Дорогой Бесчестный Затворник, Птицу, которая отказывается воспользоваться восхитительной возможностью, ожидает вечный голод, как и того, кто отступает, ожидает вечная тоска по своей истине. Моя правда ясно изложена в моих письмах, и я не стану воздерживаться от возможности узнать её такой, какой я её вижу, ибо я не из тех, кто закрывает двери. Возможно, моя прямота показалась непривлекательной для такого одаренного ума, как ваш, за что я смиренно прошу прощения. Как невежливо было с моей стороны просить вашего присутствия, не изложив должным образом условия нашей встречи. Несмотря на наше незнакомство, я знаю, что вы не из тех, кто рискует, и мне следовало бы спланировать всё соответствующим образом. Пожалуйста, если вы будете столь любезны и присоединитесь ко мне за чаем у основания Пика Истины завтра в полдень, я буду безмерно рад, а моё сердце - благодарно. Мы можем обсудить всю классику магической науки, а если окажется, что мы вступаем в игривые дебаты друг с другом, что ж, на эту академию не жалуются! Ваш друг, Мудрец. Вот что он заслужил за то, что осмелился послать ответ. Каждое письмо Мыслителя становилось все длиннее и длиннее, а его тяжелое отчаяние - все более очевидным, о чем свидетельствовали неровный почерк и нетерпение в словах. Если бы он не знал лучше, то решил бы, что эти письма - всего лишь ловушка, способ заманить его с горы, чтобы неожиданно напасть на него и самому увидеть истину на вершине пика... Но, как показал Мудрец в своем письме, они понимали друг друга с полуслова, и даже несмотря на это, Лживый знал - как бы сильно это его ни раздражало - у старого мудрого печенья не было ни капли зловещего умысла. Напротив, он испытывал безудержное желание поближе познакомиться с ним, чем несказанно его раздражал. На вершине этой горы он общался только с искателями знаний. Он хорошо знал их тип. Письмо пришло в конце дня, когда солнце уже спустилось к подножию горы. Лишь небольшие полосы света ещё пробивались по небу, но для его глаз они оставались незаметными. Он с содроганием выдохнул, аккуратно складывая письмо и убирая его в складку мантии. Он чувствовал на себе птичий взгляд из-под шляпы, с любопытством наблюдая за тем, как он обдумывает своё решение. Очевидно, он не хотел пить чай. Он вообще не хотел иметь ничего общего с этим глупым профессором: ни с его письмами, ни с его подарками, ни, тем более, с его глупым чаепитием. Однако личная встреча с профессором давала ему возможность отчитать его лично, а если в чем он и был хорош, так это в отпугивании людей от себя. Устроившись в своем домике, с зажжённой свечой и письмом, аккуратно уложенным в ящик вместе с остальными, он позволил своим мыслям разбежаться. Мудрец действительно досаждал ему так, как он и не думал, что можно досаждать. Больше всего его раздражали печенья, ежедневно взбирающиеся на вершину в поисках «правды». Он слышал их издалека, отгонял, и мир снова погружался в тишину. Это было куда более легкое испытание, чем то, с которым он имел дело сейчас. Этот печенюшка был упрям, настойчив и, как ни странно, больше всего на свете одержим им. Большинство знали его как чудовище или некую зловещую душу, стремящуюся заполучить просветление для себя... Но только не этот всезнайка. Он потер переносицу и провел рукой по лицу, чтобы заглушить стон. Нет, все это должно было закончиться. Завтра. Дорогой Бесчестный Затворник, Я был прав насчет вас, мой дорогой. Вы совершенно очаровательны. Искренне, Мудрец. Все прошло совсем не так, как он планировал. Он спустился с горы, как только солнце достигло высшей точки на небе, хотя с его отсутствием зрения точно определить это время было трудно, и, когда он, понурившись, вышел на поляну, ему пришло в голову, что он, скорее всего, невероятно опоздал. Приблизившись к земле, он почувствовал, как убывает тепло полудня и наползает вечерняя тьма. Что поразило его в первую очередь и привело к точному местонахождению профессора, так это запах, исходивший от корзины, наполненной, что неудивительно, еще большим количеством подарков. «Бесчестный Затворник!» сказал Мудрец, его голос переполнялся восторгом. «Вы пришли!» «Я прошу прощения...» - пробормотал он, хотя и проклинал себя за это, ведь извиняться - не то, ради чего он сюда пришел. Он хотел сказать... «Идем, идем, скорей сюда!» - сказал собеседник, и блондин последовал за его голосом, пока его босые ноги не коснулись мягкой ткани одеяла. Он нагнулся, пока его колени не упёрлись в землю, и стал внимательно следить за шорохом, издаваемым другой печенькой, пока он копался в своих вещах, причем запах становился все сильнее. «Закройте глаза.» «Ха, ха, забавно. Что это?» И тут запах стал сильным и безошибочным: черника, почти прижатая к лицу отшельника, и он неловко отпрянул от неё. «Я испёк вам пирог! Тадаа!» радостно воскликнул умник, каким-то образом умудряясь хлопать в ладоши, удерживая пирог в воздухе. А ещё ему показалось, что он слышит трубы. Отшельник наморщил лоб. «Я думал, мы пьем чай.» «О!» Трубы и хлопки прекратились, и каким-то образом, по одному только звуку его голоса, в его глазах появился озорной блеск. «Не волнуйтесь, чай будет...» Затем он услышал щелчок пальцев и закатил глаза от последующего "пуф!" того, что, по его мнению, было чайным сервизом. «Вот!» Устроить пикник было непросто. Мудрец принес всего понемногу: от обычных зёрен, орехов, сыров и ягод до соков, молока и вин, а также тортов и пирожных - деликатесов, которые он сам готовил, пёк и собирал. Он сортировал их по небольшим кучкам, сообщая своему компаньону о каждом своем решении, когда раскладывал продукты по местам. Наконец он закончил работу со звуком двух, или четырех, или десяти рук, смахивающих пыль со своей кропотливой работы. Перед ними был поставлен чай: две маленькие чашки для двоих и чайник посередине, разложенные на изящных стеклянных блюдечках. Мудрый подождал не более мгновения, прежде чем принялся за свою работу: он громко жевал и чавкал. Вопреки здравому смыслу, он не стал упоминать ни о том, ни о другом. Он схватил свою чашку и неуклюже держал её в руках, перекладывая то так, то этак, чтобы как, вроде, как следует ухватиться за нее. Между ними повисло молчание, если не считать, конечно, преувеличенного поглощения пищи Профессором. Лживый сдвинулся с места, глубже вжав колени в землю, и неловко уставился на вариации пищи, которые, как он знал, были вокруг. Пожалуй, парочка не повредит. По крайней мере, он был обязан сделать один или два укуса за опоздание. Сначала он отхлебнул чаю, позволяя теплой жидкости успокоить свой беспокойный разум. Медленно выдохнув, он поставил чашку с чаем на место и принялся нащупывать принесенные ягоды, поскольку за последнюю неделю их вкус стал ему нравиться все больше и больше. Он перебирал спелые плоды в поисках более мелких и кислых. Поднеся к губам чернику, он укусил, изо всех сил скрывая наслаждение, но не смог удержаться от удовлетворённого вздоха. Он продолжал есть, хотя и не так прожорливо, как Знаток. Всё было очень вкусно, и очевидно, что второй приготовил всё сам, судя по тому, какой внимательный взгляд чувствовал на себе Одинокий. Некоторое время его это не беспокоило, возможно, в их общей тишине было какое-то утешение. Кроме того, в том, с какой тщательностью был организован пикник, было что-то до жути успокаивающим. Просветлённый должен был знать, что он будет ужасным партнером для трапезы. У него не хватало слов, чтобы вступить в увлекательную беседу, которая, как он знал, нравилась учёному. У него не было того зрения, с которым он мог бы в полной мере оценить великолепие трапезы. У него не было того сердца, что признало бы его во всей полноте, какой надо признать. Но, несмотря на это, он выполнил все необходимые для встречи поручения и был рад его появлению, несмотря на то, что ждал несколько часов. Мудрец был добр и терпелив, что резко контрастировало с раздражительным Тёмным в своей компании. Это вызывало в нем странное чувство: отвращение к себе за то, каким странным он был, но и малую толику счастья, поскольку, очевидно, это отвратительное печенье все же каким-то образом привлекло внимание своего оппонента. Нет, нет. Он не должен увлекаться подобными мыслями. У него была цель, и он должен её придерживаться. Затворник отложил еду и прочистил горло. «Ваши дары были... приятными, как и ваше внимание... Но так больше продолжаться не может.» - сказал он, а затем схватился за свой напиток, приложив губы к краю чашки, чтобы отложить свою следующую очередь говорить, если ответ мудреца будет быстрым. В голосе Мудреца появились игривые нотки... «Это лишь проявление доброй воли, поскольку моё самое большое желание-» «Узнать меня получше.» Его храбрость вновь вспыхнула в нём. Он сделал последний глоток чая и поставил чашку на место. «Но вашим убеждениям всего несколько дней. Такая старая и мудрая фигура, как вы, конечно, находит это внезапное увлечение смехотворным или, по крайней мере, способна увидеть толику безумия в нём с моей точки зрения.» «Глупости!» ответил другой, и Анахорет не мог понять, соглашается он с ним или возражает. «Несмотря на то, во что вы верите, вы сами когда-то был искателем истины и поэтому знаете, что мои убеждения лучше многих. Возможно, какая-то часть вашей души стремится исказить мои намерения, чтобы понять вас, но я прошу вас отвергнуть её лживый шепот в пользу истины. Моя настойчивость - свидетельство моей честности.» «Вы не понимаете, что говорите.» - огрызнулся Затворник. «Я не соглашусь с вашими намерениями, ибо знаю, что они порождены голодом. Вы сами сказали в своих письмах, что ищете знания только для того, чтобы обладать ими, а ваш интерес ко мне - лишь мимолетный момент времени: предмет, которым вы не можете обладать, а потому должны.» «Боже, вы гениальны.» «О, прекратите,» - приказал он, голос его дрогнул. «Скажите, что я прав». Между ними воцарилась настоящая тишина, прежде чем Светило ответил. «Ваша оценка имеет под собой некоторую основу. В конце концов, я действительно написал то, что написал. Но моя любовь к искусству и науке исходит из страсти.» «Тогда я ничем не отличаюсь от ваших глупых книг и картинок.» «Нет,» - сказал он. «Вы больше. Вы - это вы, и не меньше. Пожалуйста, поверьте мне.» Прежнее красноречие Мудреца сменилось мольбой. Эмоции между ними были слишком сильными, слишком сильными для того, с кем он познакомился всего несколько дней назад. Знаток не мог быть искренним, он не мог быть настоящим, не могло быть и речи о том, чтобы такая одержимость им укоренилась в чьем-то сердце. Не до такой степени, и не так быстро. «Я должен идти немедленно.» «Когда мы сможем снова увидеться?» Поспешил спросить Мыслитель, в его голосе прозвучало отчаяние, от которого у Затворника голова пошла кругом от нахлынувших эмоций. «Я не знаю», - признался он. «Спасибо за еду. До свидания.» Он повернулся, чтобы уйти, и мантии оторвались от одеяла одним быстрым движением (хотя он и пожалел, что поднялся с такой скоростью, потому что от этого у него заболели колени и спина, и на несколько мгновений он отчетливо почувствовал, как его возраст тяготит его). Однако прежде чем исчезнуть, Отшельник обернулся, нервно прикусив губу. «И... перестаньте посылать эту бедную птицу на гору. На вершине не должно быть жизни.» Он думал, что на этом всё и закончится. Больше никаких писем, подарков и прочего. Любомудр оставит его в покое, ведь теперь он знает, что его ухаживания тщетны, а желания не приносят плодов. Но, очевидно, перебирая в руках новое короткое письмо, ощупывая каждую вмятину на бумаге снова и снова, чтобы по-настоящему вникнуть в смысл слов он понял - это не сработало. Он задумался над словами, сказанные им другой печеньке накануне... о том, что он ему интересен только потому, что Мудрый жаждает всех знаний... он задумался над тем, верит ли он в это на самом деле. И что бы это значило, если бы он не верил? Холодный порыв воздуха ворвался в открытое окно, помяв бумагу в его руках и затушив пламя зажженной свечи. Черничная птичка открыла глаза, моргая на остывающий воск, который капал с верхней части свечи и стекал на прилавок. Затем она повернула голову и обратила внимание на Отшельника, ощущая холод. «Прости.» - пробормотал он и двинулся через комнату к окну, закрыв его. Дорогой Затворник, Прошу простить за отсутствие писем, ибо я знаю, что они отправляются не так часто, как в прошлом. Будьте уверены, у меня есть объяснение моему отсутствию. Я готовил для вас кое-что, что, как мне кажется, покажется вам очень изысканным. До новых встреч, Мудрец Истины. К письму прилагался обычный набор подарков, но, похоже, что его собеседник узнал, к чему он неравнодушен, поскольку еда была подобрана с учётом его предпочтений - и на удивление специфическим образом. Здесь были мелкая горькая черника, солёные орехи, белые сыры, молоко и вино. Кроме того, он прислал несколько пергаментов, которые, как он понял, проведя пальцами по бумаге, были переписаны из различных газет и научных статей за эту неделю. В них рассказывалось о нескольких событиях в городе, некоторые из которых касались самого Мудреца из-за популярности его лекций, а также о новостях в королевстве в целом. В научных статьях рассказывалось о новейших достижениях в области магии, науки, исторических открытий и политики, а одна из статей, посвященная магии, конечно же, была написана Мудрецом. В нём рассказывалось о иллюзиях и о том, как с их помощью можно прекрасно имитировать животных. Одинокий застонал, повернув голову к привычному месту на прилавке, чтобы посмотреть на черничную птицу. Иллюзии, хах? В этом есть смысл. Он пододвинул предложенные ему ягоды поближе. Написанное было, мягко говоря, интересным, и, не успев оглянуться, Отшельник обнаружил, что раннее утро превратилось в поздний вечер, когда он всё прочитал. За эти часы он несколько раз зажигал свечу, пока она догорала, и не стал произносить вслух слова: «Мне нужно купить ещё» - на случай, если птица каким-то образом сможет передать ему информацию. Дорогой Бесчестный Затворник, Пожалуйста, наслаждайтесь этими свечами, которые я выбрал для вас в городе, а также различными серебряными и золотыми подсвечниками, в зависимости от того, что вам больше нравится. Искренне ваш, Мудрец Истины. Он поднял связку свечей и нахмурился. Мой дорогой Бесчестный Затворник, Несколько недель я размышлял над вашими словами. Я считаю, что в вашей оценке моих целей есть доля истины, поскольку я редко скрываю свое место в этом мире. Я хочу знать обо всём, о чём можно знать, включая вас. Однако я считаю, что не сумел правильно изложить вам свои мысли, и за это я прошу прощения. Честно говоря, вы заставили меня задуматься о своих мотивах так, как я не задумывался раньше. Я благодарен за это и за компанию, которая дала мне воспоминания о вас, ведь в жизни иногда бывает одиноко. Я хочу убедить вас в том, что вы занимаете особое место в моем сердце и сознании. Не как объект, а как великолепное печенье, которым вы являетесь. Поэтому я прошу вас сопроводить меня в город завтра вечером. Вы будете скрыты покровом темноты, и ваше присутствие не будет известно остальным жителям города, если вам так больше нравится. Мы не будем ни спорить, ни обсуждать, а просто побудем в обществе друг друга. Я смиренно прошу вас взять с собой только себя и чистый разум, чтобы я мог убедить вас в своей правоте. Я отчаянно надеюсь, что вы согласитесь. С нетерпением жду, Мудрец Истины. Он не мог не заметить, как его взгляд смягчился, пока он читал. Несмотря на глубокую ненависть к письму, он решил ответить. Мудрец, Я посмотрю, что можно сделать. Б.З. Ночная прогулка его не очень беспокоила. Он все равно не мог разглядеть землю перед собой. Но все же это нервировало. Да, он был силен и умен - во многих отношениях, как считал Мыслитель, хотя этот глупец часто преувеличивал, - но это не означало, что он был защищён от опасности. Птица была с ним. Он не знал, хорошо ли это. Она сидела, прижавшись к его шляпе, и он чувствовал её искусственное дыхание, когда шёл, её грудная клетка расширялась и сдувалась в ритме, который он повторял короткими шагами. «Как ты думаешь, твой хозяин хочет услышать от меня ещё один нагоняй?» - спросил он. В ответ она чирикнула, маленькая фальшивая птичка. «Нет, хм... Вряд ли. Он сказал, чтобы я пришел с открытым разумом, хотя для него, я уверен, это означает закрытый рот.» Почему он пытался довериться ненастоящей птице? Она ведь не могла ответить ему. Кроме того, он опасался, что это существо действительно способно понимать и передавать слова, которые он произносит, чтобы другой мог их потом прочитать, и, возможно, он выдает себя, обращаясь к ней. Несмотря на беспокойство, он продолжил. «Нет, я полагаю, ваш хозяин не из таких. Будь его воля, он заставил бы меня болтать всю ночь напролет. К сожалению, я сдерживаю его желания, не так ли? Я ему в тягость,» - вздохнул он. «Не знаю, почему он так хлопочет.» Птица вдруг издала громкий "ЧИРП!" и спрыгнула с ободка его шляпы. Её взмахи крыльев стали более отдаленными, и Отшельник нахмурился. Он упёрся посохом в землю, ощутив знакомый лязг усыпанной камнями тропинки. Он все ещё был на верном пути. Его внимание привлек далекий голос, гулко разносившийся по лесу. Сначала речь было невозможно разобрать, но постепенно она становилась все слышнее, пока слова «Вы пришли, вы пришли!» не ударили по ушам. Он по ошибке позволил вздоху облегчения покинуть свои лёгкие. Это перевозбуждение одновременно раздражало и успокаивало. «Да, да,» - пробормотал он, но тут же был сбит с ног весом Мага, обхватившего его с боков. Вскрикнув, он итал размахивать посохом, пока не сбил с себя старую печеньку. Несмотря на нападение, Мудрец был невозмутим. «Словами не выразить мой восторг!» воскликнул он. «Правда? Я никогда не пойму вас...» сказал Тёмный. Он поправил растрепавшуюся мантию и шляпу, несколько раз вздохнув. «Я приготовил для вас самую изысканную ночь, мой дорогой, если только вы позволите мне показать её вам.» «Ну, я уже здесь, не так ли?» Две ноги лёгкими шагами ступали по земле, одна за другой, а перед тем как отвернуться от него, направились по тропинке, сопровождаемые кликанья посоха самого Знатока по камням. Он последовал за звуком, продвигаясь по лесу в почти полной тишине. Ему показалось странным, что Мудрец пришел не с этого направления; нет, он практически устроил засаду внутри леса. Странно, но в этот момент удивить его становилось всё труднее. Он уже привык ждать от старой печенюшки неожиданностей. Когда они продолжили путь, он почувствовал, что вынужден что-то сказать. Несмотря на то что обычно он наслаждался тишиной, в присутствии другого печенья она казалась ещё более неловкой и удушающей. Но на ум ничего не приходило, поэтому он держал губы на замке, хмуро глядя на тропинку, по которой они шли. В конце концов они вышли на поляну, и их посохи ударились о мягкую грязь на травяном поле у обочины. Любомудр продолжал похлопывать по ней тупым концом своего ключа, чтобы привлечь к себе Затворника. «Это... ещё один пикник?» наконец набрался он смелости и спросил, крепко сжав оружие. «Нет, вовсе нет, не пикник. Могу я попросить вас подойти ближе?» Он вздохнул, шагнув ближе на звук голоса. «Вот так? Или...» «Идеально.» Теперь голос был совсем близко. Их разделяло не более нескольких дюймов. В тишине его чувства улавливали почти все вокруг. Дыхание сидящим перед ним печеньем, которое вырывалось короткими, возбуждёнными вдохами и выдохами. Порхание различных насекомых в воздухе и их скольжение по земле. Ощущение прохладного ветерка на коже и ночной сырости на щеках и губах. Поляна была просторной, и они находились в самом её центре, а дорога осталась позади, хотя путь назад был закрыт тонкой стеной деревьев. Больше всего он обращал внимание на себя и свои ощущения. В груди у него щемило от неловкости, хотя дыхание было медленным, а мысли необычайно спокойными. Возможно, дело было в том, что он думал о своём необычном поступке... Для него было неестественно принимать приглашение, подобное приглашению Мудреца. Однако это не заставило его дрогнуть. Несмотря на сдавливающее чувство, он более-менее оценил эту сцену: она была успокаивающей и интимной, и когда Старец спросил, может ли он положить что-то в руки Беззаветного, тот кивнул, не особо беспокоясь о том, что это может быть. «Через несколько мгновений вы захотите положить это,» - проинструктировал он, осторожно раскрывая руки Отшельника. «Надеюсь, вы не собираетесь меня убить,» - пошутила печенька в мантии, хотя эта мысль не имела для него никакого значения. Его компаньон рассмеялся, несмотря на весь ужас этой мысли. «Конечно нет! Вот.» И в его руках оказалась... черника. Он сразу же узнал её; боже, сколько же он их съел за последние пару недель. Он поднял бровь, недоуменно глядя на улыбающееся печенье неподалёку. «Так всё же пикник..?» Внезапно черника начала меняться в его руках. Сначала на ней выросли маленькие листья и лозы, которые торчали из её верхушки и щекотали его тесто. Как ему и было сказано, через несколько мгновений она оказалась на земле, и он отошёл подальше, пока она росла, росла и росла. Мудрец был рядом с ним, хихикал, размахивал руками, подбадривая её рост, и создавал в воздухе отчётливые завихрения, пока, наконец, черника не остановилась. Он протянул руку, гладя кожуру плода, и опустил ее вниз, чтобы разгладить дверной проем, колеса, корпус. «Это...» - он сделал паузу, задумавшись. «Вы применили свою иллюзорную магию.» С её помощью он превратил ягоду в карету. «Действительно!» «Этого не было в вашей газете.» «А, так вы её читали! Вы совершенно правы. Мне ещё предстоит написать работу об этом виде магии, хотя манипуляции с органическими материалами схожи с их имитацией.» Мягкие руки Мага потянули его руку вверх, к ручке, прикрепленной к борту повозки. Анахорет ухватился за неё, и его быстро потянули за талию. «Как, по-вашему, эта штука будет двигаться сквозь листву?» В ответ на его вопрос раздался звук "хлоп!", когда другое печенье забралось внутрь. «И,» - продолжал Затворник, что был как всегда циничен, - «как вы собираетесь перевозить её без лошадей? Или водителя?» «У вас неплохой дар подстраивать мои фокусы!» послышался смех в ответ. «Мне это в вас нравится.» Хотя он не мог этого видеть, сила вокруг него была огромной, и присутствие сопровождалось звуками ансамбля: трубы, скрипки и арфы - все они пели смелую мелодию, когда карета накренилась назад, вдавив блондина в его сиденье. Он подавил вскрик рукавом. Из головы кареты вырвался глубокий, грохочущий звук, когда её похожие на виноградную лозу придатки и фруктовые колеса снова столкнулись с землей. Это было похоже на звук зверя, который начал продираться сквозь кроны деревьев к дороге. «Разве эти кролики не великолепны? Хе-хе, я сам их научил.» Беззаветный не мог скрыть своего изумления. Конечно, он знал о магических способностях Мыслителя - все знали, кем бы они ни были и где бы ни жили. Но это? «Это невероятно,» - прошептал он, но, осознав сказанное, закашлялся и спрятал лицо в рукав. Последовавшее за этим хихиканье почти оправдало комплимент. «Мне очень приятно знать, что вы так думаете. Я потратил неделю на их совершенствование, специально для сегодняшнего вечера.» «Какая трата времени...» сказал Анахорет. «С тобой ничего не пропадает зря, мой дорогой,»- ответил он. Как только карета пробилась сквозь заросли деревьев, она понеслась по той же дороге, по которой ехала с вершины. Несмотря на все неровности и трещины, которыми, как он знал, был усыпан путь, карета умело маневрировала, обходя все эти уродства и сохраняя при этом относительный комфорт. Отшельник прислонился к стенке кареты, щекой к окну, сонный и в то же время ошеломленный всем, что наблюдал вокруг. Как указал Мудрый в своем письме, им не нужно было говорить, если не считать мимолётных выражений недоумения и благоговения, которые Лживый не мог не высказать, когда ему покажется, что удержать их в себе невозможно. И каждый раз, каким бы незначительным ни был комплимент, другой смеялся и продолжал рассказывать о том или ином магическом трюке, о котором Бесчестный увлечённо слушал. В конце концов оркестр кроликов - кто знает, где именно они находятся, - успокоился, и их громкая игра сменилась более сладкой мелодией, которая уносила их все дальше в ночь, пока карета продолжала идти. Внутри кареты был обычный набор закусок от Творца, который заявил, что может приготовить все, что угодно, стоит только его скромному собеседнику назвать это. Когда Отшельник заявил, что не имеет ни малейшего представления о том, что он хочет съесть, Мудрый тут же отказался от своего правила «лишь бы вы могли назвать это» и стал создавать практически всё, что угодно. От бургеров до пирогов и десертов, от мясного ассорти, супа, салата и так далее, пока дезориентированная печенька не остановилась на маленькой миске с фруктами, посыпанными сахаром, и чашке горячего шоколада, что была протянута Светилом каждый раз, когда она была ему нужна. В момент, как мир за окном стал темнее, а карета замедлила ход до сонного ползания, Тёмный повернулся к нему лицом. «Я не понимаю, что заставило вас сделать всё это.» Во время их предыдущей встречи он обвинил профессора в том, что тот ищет его только ради знаний, и объявил его интерес фальшивым и оскорбительным. Но, как он и обещал, эта ночь была другой. Он ни о чем не просил и провел вечер, не делая ничего, кроме того, что доставлял ему удовольствие. Это было... «Странно,» - сказал он. «Я никогда не встречал такого странного печенья, как вы.» Учёный, обычно остроумный и язвительный, сделал паузу, чтобы подумать, напевая про себя какую-то мелодию. «Возможно, моя увлеченность вами не поддаётся логике. Думаю, это сбивает с толку нас обоих.» «Правда?» рассмеялся Лживый. «Вы? Сбиты с толку?» Голубоволосый улыбнулся. «Да, мой милый, в последнее время я чувствую себя так всё чаще.» Он вдруг снова хмыкнул, глубоко обдумывая каждое свое слово. «Занятия магией были лишь частью причины моей задержки с отправкой писем. Я был правдив, когда сказал, что размышлял над нашей последней перепиской. Я размышлял о себе и своих желаниях, и на мгновение почувствовал себя опустошённым из-за отсутствия выводов.» Одинокий хмыкнул в ответ, покусывая чернику, пока другая печенька говорила. «Но мне пришло в голову, что, возможно, не всё можно так легко объяснить с помощью логики, и, возможно, не всё нужно объяснять.» Он услышал, как Творец переместился, предположительно в его сторону. «Мне было приятно провести с вами время сегодня вечером,» - тихо сказал он. «Даже если вы ничего не узнали обо мне?» прошептал он. Собеседник хихикнул. «Да, но для меня это не имеет значения.» Карета продолжала ехать дальше, но заметно сместилась, свернув на дорогу, которая была ему хорошо знакома: она вела к Пику Истины. Ночь действительно подходила к концу. «Итак... что заставило вас поселиться в городе?» спросил он. Мудрец снова рассмеялся, как это часто бывало. «Я искал новые возможности. Бессмертие имеет свои недостатки - слишком легко поддаться скуке.» «И вам нравится?» «...Да, город причудливый, но восхитительный, и мне нравится читать свои лекции на площади.» «Мгм...» Он кивнул, отвернувшись и устремив взгляд в окно. «Думаю, я переехал сюда по схожей причине.» Мудрец замолчал, но Затворник почувствовал это: малейший намёк на дрожь, как будто он возбудил его интерес. Это побудило его продолжить. «Я жил в другом королевстве, далеко от этого. Как и многие другие, я слышал о Пике Истины из рассказов путешественников. Я искал что-то, и гора показалась мне лучшим вариантом для поиска.» «...И вы нашли?» прошептало печенье рядом. «Нет,» - сказал он. «Мне очень жаль. Я понимаю, что вы могли чувствовать.» «Конечно», - ответил одинокий. «Ведь вы древнее печенье. Я знаю, что вы прожили долгую жизнь и столкнулись со многими трудностями - хотя простите меня за такое предположение. Скажите, профессор, вы впервые путешествовали?" «Нет, не впервые.» «А случалось ли вам прибывать в место, которое оказалось совсем не таким, каким вы его ожидали увидеть?» Мудрец замолчал и задумался. Затем он сказал: «Случалось...» - медленно, с паузой, - «но я найду его. То место. В конце концов, я всегда нахожу. Возможности и счастье окружают нас повсюду, просто иногда надо уделить на их поиск больше времени.» Мудрец Истины, Я оценил время, проведенное вместе. Ночь была поистине восхитительной. Когда мы сможем увидеться снова? Б.З. P.S. Я требую подробного объяснения ваших методов доставки писем. Он не был так хорош, как Старец, но у него, несомненно, было несколько трюков в рукаве. Он положил письмо на деревянный пол и сделал несколько шагов назад, выпустив неуверенный вздох, который скопился в облачко в холодном воздухе у окна. Это заклинание было не таким сложным и показушным, как предыдущее. Всего через несколько секунд пол распахнулся, открыв портал, над которым было письмо, ожидая, когда он пропустит его через себя. Перед этим он встал на колени и заглянул в портал. Он возник над Шалфеем, и до него доносились звуки, издаваемые как им самим, так и толпой вокруг него. Они болтали, охали и ахали, глядя на его театральные представления, которые он устраивал на своей импровизированной сцене в центре города. Казалось, они были совершенно очарованы его эпическими историями об истине и просвещении. Обычно слушание его речей раздражало. Казалось, печенька совсем не понимала, о чем говорит. Однако сейчас его взгляд слегка смягчился, а губы сжались в знак понимания. Возможно, Мудрец не был таким уж чудаком, каким он всегда его считал. Он просунул письмо через портал, наверняка прервав лекцию, но у него не хватало терпения дальше слушать и позволять своим мыслям собираться в кашу. Мой дорогой, Бесчестный Затворник, Есть одна вещь, о которой я не был до конца откровенен в нашей предыдущей переписке.. Тёмный сузил глаза и повернулся к синей птице на прилавке, словно говоря: о чем это он? Пожалуйста, знайте, что мои намерения никогда не были гнусными. Возможно, это была ошибка в суждениях, которая продолжалась слишком долго. «Если твой хозяин скажет то, что я думаю, он собирается сказать...» пробормотал он, водя пальцем по бумаге. «Я убью его сам. Тогда, кем бы ты ни была... иллюзией или нет, тебе больше не придется совершать эти трудные путешествия. Вместо этого ты станешь моей. Как тебе это?» Разумеется, молчание. Пока... «Я вовсе не против.» Отшельник вскрикнул, рефлекторно взмахнул посохом и ударил по птице, отправив её прямиком в стену. Она захрипела, хотя звуки, которые она издавала, были похожи на звуки печенья. «Вы..!?» закричал Отшельник, сердце его бешено колотилось. «Я..!» - слабо ответил голос, и до его ушей донёсся звук удара о деревянную столешницу. «Тадаааа!» «Я думал, вы собираетемь...!» Он громко хмыкнул, снова хлопнув рукой по письму. Мой способ доставки писем довольно нетрадиционен. Надеюсь, вы простите меня, мой дорогой. «Я понимаю!» Голос неистово щебетал. «Понимаю, как вы могли запутаться! Нет, нет, я просто хотел раскрыть эту мою страшную тайну!» «О...!» воскликнул он. «Вы сводите меня с ума, профессор. Немедленно избавьтесь от этой глупой маскировки!» Мыслитель сделал все, как ему было велено, и в одно мгновение вернулся к своей обычной форме, хотя все ещё хрюкал и стонал от последствий сильного удара. Одинокий нахмурился и засуетился, протягивая руки, чтобы убедиться, что это действительно он. Он просто не мог в это поверить. Попасть на пик должно было быть невозможно, он считал своим долгом сделать так, чтобы никто не смог его увидеть, и все же... Мудрец-хитрец пожаловал прямо к нему под нос! «Я понимаю...» пробормотал Маг, глядя на расстроенное лицо. «Если вы больше не желаете встречаться. Мой обман был удачен, хотя я и не планировал, что он продлится так долго, как продлился...» «О, тише,» - проворчал Затворник. Он почувствовал, как Знаток неловко дёрнулся. «Я не могу понять, о чем вы думаете,» - он признался, продолжая. Его голос был бодрым, но одновременно дрожащим и неуверенным. «Воистину, я непростителен. Скажите всего одно слово, и я уйду. Навсегда, если вы так хотите...!» «Вы говорите так, будто хотите уйти». Ноги его подкосились, словно по инстинкту, и он едва не ударил блондина в живот, а тот только успел отскочить в сторону. «О, Боже, нет!» вырвался его отчаянный вскрик. «Я бы очень, очень, очень хотел остаться с вами!» В конце концов Беззаветный прекратил свои приставания и решил исцелить бедняжку ещё одним простым заклинанием. Через несколько мгновений Мудрец вернулся в нормальное состояние, его плаксивое сопение сменилось быстрой речью, в которой он продолжал рассказывать о том, какие решения привели его сюда, и о том, каким ужасным и обманчивым он был. «Я знаю, знаю, знаю,» - бормотал он, - «это было бесчестно, коварно, злодейски! Но я просто хотел... ну, я просто...» Он вздохнул и положил руки на плечи Шалфея, крепко обнимая его. «Всё в порядке». «Правда?! Но я...» «Я злюсь», - признал он, - «Но также...» Очарован тем, что Мудрец Истины пошел на такой обман только ради этого. Тот самый Мудрец, который проповедовал истину и просвещение всем, кто его слушал; тот самый Мудрец, который посвятил себя всем невинным поискам знаний, хотя теперь он понимал, что, возможно, его методы не всегда были столь невинными. «Теперь все становится понятным», - сказал Затворник. «Как много вы, оказывается, знали обо мне.» Учёный хмыкнул. «Вы очень коварны.» «Пожалуйста!» взмолился он. «Мне ужасно жаль!» «Хватит извиняться. Я в этом не нуждаюсь. Я...» Он сделал паузу, чтобы обдумать свои следующие слова. «Я рад, что вы пришли. Я хотел вам кое-что показать.» «Я пойду туда, куда вы скажете!» ответил Мыслитель. Ранние лучи солнца пробивались сквозь небо, отбрасывая тени деревьев на фоне белого снега. Ветер был легким, но он чувствовал, как Мудрый бормочет про себя, ставя ноги на землю, боясь, что его унесет, если он продолжит парить. Два их посоха зашагали в такт друг другу, пока Бесчестный вел его по густому снегу к обращённой на восток вершине горы. Они молчали, как и в предыдущие ночи, но теперь это было не столько неловко, сколько спокойно. Несмотря на то, что Творец с заметным трудом преодолевал расстояние, он периодически издавал удовлетворённые гулы при каждом сжатии руки или похвале своей компании, и это подталкивало его вперед без особого напряжения. Когда они добрались до вершины, уже не такой уж и одинокий Отшельник уселся на снег, подложив под себя мантию в качестве одеяла. Голубоволосый не мог похвастаться такой роскошью, но не стал суетиться и сел без обид. Они расположились на вершине, откуда открывался вид на леса и горы внизу и, что любопытно, на город, который был едва виден из-за облаков. Конечно, Беззаветный знал о существовании этих вещей, но они были для него незаметны и не могли вызвать особого веселья, в отличие от Светила, который задыхался от изумления, глядя на эту сцену. Последней деталью его изумления стало солнце, тусклое, но видимое, и оно озарило пейзаж ярким светом. Немного тусклый, но все же видимый свет озарял пейзаж яркими контрастными красками. Он позволил им двоим отдохнуть некоторое время, наслаждаясь и впитывая удовольствием другого. Мудрецу невероятно плохо удавалось скрывать, как сильно его всё волнует. Он издавал радостное хныканье и ненужное хихиканье, - а ведь это всего лишь рассвет. Было очень приятно находиться в присутствии человека, который находил столько удовольствия в том, что он всегда считал совершенно обыденным. Ещё лучше для Шалфея было то, что этот вид никто и никогда не видел. Даже сам Отшельник. «Спасибо,» - прошептал он. «Это неописуемо прекрасно.» Лживый рассмеялся и отвернулся от него, словно желая дать виду и Профессору возможность уединиться. «Я знал, что вам понравится.» «Но у меня такое чувство, что это не всё, что вы хотели мне показать.» Медленный кивок. «Я хотел рассказать вам кое-что о себе... Если вы захотите послушать.» Он ощущал, как Любомудр пытался скрыть своё волнение. Его согласие прозвучало как напряжённое: «Я слушаю.» Блондин вновь устремил взгляд вдаль. «Я ценю всё, что вы сделали для меня за последние недели. Правда, ценю. Даже с учётом того, что мои нынешние обстоятельства так существенно отличаются от предыдущих этапов моей жизни, я никогда не чувствовал себя таким...» Он не хотел, чтобы это было слишком эмоционально, поэтому позволил себе не продолжать. Но он понял, что имел в виду, и Мудрый, что так хорош в чтении мыслей, тоже понял. «Вчера вечером я думал об одном из ваших писем. О строчке, которую вы написали.» Знаток молча слушал. «Вы сказали, что воспоминания обо мне составляют вам компанию и что жизнь иногда кажется... одинокой.» Ему было неловко произносить свои мысли вслух, особенно когда они были так уязвимы. Но он должен был это сделать. «Тогда я понял вас так, как, казалось, никогда не пойму. И по мере того как я размышлял об этом в ту ночь и в последующие, мне стало ясно, что причина, по которой это нашло отклик во мне, заключается в том, что я тоже чувствовал это одиночество в себе, в прошлом и особенно сейчас, когда между мной и остальным обществом образовалась дистанция. Сначала я испытывал презрение к вашим попыткам узнать меня получше, но теперь понимаю, что моя ненависть происходила из непонимания самого себя. Много лет назад я отправился на вершину этой горы в поисках истины, но в процессе потерял себя.» Он сделал паузу, чтобы выпустить дрожащий выдох. «Сейдж... Кажется, я понимаю, почему твои чувства ко мне казались такими противоречащими логике». «Потому что я люблю тебя,» - промолвил тот. Беззаветный закрыл глаза. «Я... тоже люблю тебя,» - сказал он. В его словах промелькнула искра надежды, которую Мудрец мгновенно уловил, и поэтому он сжал губы, пока Бесчестный продолжал. «Но я не могу завязать с тобой более глубокие отношения, пока не завяжу их с самим собой.» Творец помог ему понять, в чем его проблема. Он не только отделил себя от общества, но и избавил свой разум от тех вещей, которые делали его им. Он удалился на Пик Истины только для того, чтобы стать оболочкой того, чем он когда-то был. Почему, придя сюда, он почувствовал, что ему так необходимо обратиться к тьме? Почему ему пришлось провести дни, маскируясь под монстра, который стремился лишь отпугнуть от себя других? Что он знал в прошлом, чего не знал сейчас? «Я понимаю,» - прошептал Мудрец. «А есть ли...» Он крепко задумался над своими словами. «Я никак не могу принять участие в твоем самопознании?» Он повернулся лицом к Старцу, который, как и он, был одинокой душой, мигрировавшей туда, куда его звало сердце. Он проповедовал просветление другим, но сам не чувствовал, что открыл его в себе. Оставить его в неведении было бы жестоко, и тем более было вопреки его лучшим пожеланиям. Он не мог прийти к такому откровению о себе, только благодаря Шалфею, и он не мог отбросить его как ничтожество. Нет, нет, и он тоже не хотел этого. «Я бы хотел, чтобы мы продолжали встречаться. Я бы хотел узнать тебя лучше, а ты - меня. Но мы не должны торопиться.» «Медленно,» - произнёс Сейдж, кивнув. «Медленно. Я буду медлить столько, сколько тебе нужно, Беззаветный Затворник. И я буду ждать столько, сколько тебе понадобится.» Он не смог подавить улыбку. Вдалеке над горами наконец-то показалось солнце, и он почувствовал его тихое тепло на своем лице. Раньше оно никогда особенно не говорило с ним, но теперь вызывало некое подобие радости и покоя. «Я бы не отказался.»