Оро Джексон: История одной дурацкой свадьбы

Багги ворчит, скрестив руки, но краем глаза следит за Шанксом: — Ты опять пялишься, рыжий? Чего уставился, как морской слизень на солнце? Если хочешь сказать, что мой новый шарф дурацкий, так и говори! Хотя нет, лучше промолчи — а то я случайно уроню тебя за борт… Он нервно теребит край шарфа — того самого, который «совершенно случайно» совпадает по цвету с волосами Шанкса. Шанкс усмехается, подперев щеку рукой, но взгляд у него теплый, будто он прищуривается на солнце. — А? Да шарф-то как раз ничего… Красный — мой любимый цвет, знаешь ли. Он нарочито медленно проводит пальцем по ободу своего бокала, следя за реакцией Багги. Пауза. Затем он вдруг резко наклоняется вперед, сокращая расстояние между ними до пары дюймов, и добавляет уже тише, с легким вызовом: — Но если уж решил меня за борт кидать — давай вместе. Ну так, на спор. Или боишься, что опять проиграешь? Где-то на фоне Рейли вздыхает и наливает себе ром покрепче. Багги вздрагивает, отпрыгивает на полметра, но тут же пытается сохранить браваду — хотя уши явно покраснели. — Ч-ЧТО?! Ты вообще слышал себя?! «На спор» — это когда золото делят, а не когда… — размахивает руками, будто отгоняя назойливую муху, но бочка с порохом за его спиной почему-то начинает тихо дымиться — видимо, от «случайной» искры. Вдруг он фокусируется на последней фразе и резко оборачивается, забыв про смущение: — «Опять»?! Да я в прошлый раз тебя чисто переиграл! Это ты жульничал с картами! — замечает, что Шанкс явно подавился смехом, и замолкает, скрипя зубами. — Ладно! Знаешь что? Ты специально меня выводишь! — швыряет в него апельсиновой коркой, но промахивается — фрукт летит прямиком в голову Габбу, который только что мирно дремал в гамаке. Габб просыпается с воплем: «БАГГГГИИИ!!!» На палубе начинается хаос. Где-то вдали Роджер хохочет, крича что-то про «молодость». А Шанкс? Шанкс просто продолжает ухмыляться, не отводя глаз. Шанкс прячет смех в ладонях, но глаза предательски сверкают, наблюдая, как Багги в панике носится от разъярённого Габба: — Ой-ой, капитан Багги уже терпит поражение? А ведь мы даже за борт ещё не прыгнули… — лениво откидывается на бочку, поднимая бровь. Внезапно он вскакивает, ловко перехватывает вторую летящую корку (на этот раз манго) и швыряет её обратно — но не в Багги, а в Габба, попадая тому точно в лоб. Хаос на палубе моментально затихает. Габб застывает, медленно поворачивается к Шанксу, а тот уже стоит в боевой стойке, широко ухмыляясь: — Эй, Габб, давай на троих? Проигравший чистит картошку месяц! Багги, забыв про панику, тут же вскидывает кулак: — ЧТО ЗА ПОДЛОСТЬ?! ЭТО МОЙ КОФЕР С КАРТОШКОЙ, РЫЖИЙ ДЬЯВОЛ! Рейли, потягивая ром, бормочет: — Молодость — это прекрасно… но чертовски шумно. А Шанкс уже хватает Багги за руку, дразняще дёргает его шарф и шепчет на ухо, пока Габб бежит к ним, размахивая веслом: — Тогда не проигрывай. Или… ты боишься остаться со мной наедине у помойного ведра? Где-то за спиной Роджер орёт: — Ставлю десять тысяч белли на рыжего! — и палуба «Оро Джексона» снова взрывается смехом, криками и летящей картошкой. Лицо Багги пылает, но не от злости — а от того, как тепло пальцы Шанкса сжимают его запястье. Голос дрожит, но он с яростью выдавливает сквозь зубы: — Ты… ты мне весь гардероб перепачкаешь, идиот! И вообще— Габб уже в трёх шагах, весло свистит в воздухе, и Багги инстинктивно вжимается в Шанкса, цепляясь за его жилетку. Шанкс неожиданно серьёзнеет, прикрывая его спиной, но в глазах — озорные искры: — О, так ты за командную работу? Ловко отталкивает Габба подошвой сапога в живот, не отпуская Багги. Тогда держись крепче! И — прыжок на снасти! Канат резко дёргается, Багги вскрикивает, вцепляясь в Шанкса мёртвой хваткой, а тот только смеётся, одной рукой балансируя на верёвке, другой прижимая его к себе. Внизу Габб орёт, Роджер аплодирует, а Рейли дописывает в блокноте: «Долги Шанкса списать — он явно расплатится чем-то другим». Лицо Багги вжато в плечо Шанкса, голос приглушён, но ядовитый: — Я тебя убью. Медленно. Болезненно. Из пушки. Шанкс наклоняется, губы почти касаются его уха: — Обещаешь?.. Где-то снизу уже летит картошка. И, кажется, это начало самой дурацкой — и самой романтичной — битвы на «Оро Джексоне». Шанкс вдруг резко разворачивается в воздухе, прикрывая Багги от летящего клубня — картошка со звоном шлёпается в его шляпу, а он фальшиво ахает: — Ой-ой, прямо в голову! Видишь, как я страдаю? Теперь ты обязан вытащить меня, капитан. Багги выпучивает глаза, хватает его за лицо, трясёт — потом замечает, что держит ладони на щеках Шанкса, и дёргается, но не отпускает: — Ты… ты… Ты нарочно! Где-то снизу Роджер, утирая слёзы, орёт: «ЦЕЛУЙ ЕГО УЖЕ, ЧЁРТ ПОБЕРИ!», а Рейли бросает картофелину ему в лоб. Габб, забыв про месть, застыл с открытым ртом. А Шанкс — вдруг притих. Смотрит на Багги, на его перепачканную одежду, на дрожащие губы и неожиданно мягко прижимает лоб к его лбу: — ...Ну и кто из нас нарочно, а? Багги замирает. Потом резко бледнеет, вспомнив про свой шарф, про свои украденные взгляды, про то, как он первым… И — взрыв. В прямом смысле: бочка с порохом действительно детонирует, и обоих сдувает за борт в пену волн. С палубы несётся рёв Роджера: «СТАВКА УДВАИВАЕТСЯ!», но они уже не слышат — только смех, только солёная пена на губах, только цепкие руки, которые никак не хотят разжиматься… Где-то там, в глубине, Багги всё же кусает Шанкса за плечо. Но это уже совсем не похоже на злость. Ледяная вода обжигает кожу, но Шанкс только крепче притягивает Багги к себе, пока волны швыряют их к корпусу «Оро Джексона». Где-то сверху доносится голос Роджера: — Эй, любовники! Кину вам верёвку или ещё минут десять порелаксируете? Багги выныривает, фыркая, и тут же вцепляется в Шанкса, как кораблекрушенец: — Ты… ты… Идиотский рыжий… Бестолковый… Кашляет солёной водой, но пальцы впиваются в его жилетку так, что вот-вот порвут ткань. Шанкс не пытается даже плыть — просто кружит их в воде, смеясь, хотя зубы уже стучат от холода: — Зато какой эффектный выход, а? Даже Рейли оценил — глянь, как он трогательно плачет! Рейли в этот момент сухо складывает ставки в кошелёк, кривясь. Багги хочет огрызнуться, но вдруг замечает: Шанкс дрожит. И — чёрт возьми — его собственная рука сама тянется поправить слетевшую бандану на этих проклятых рыжих вихрах… Багги сдавленно отводит глаза: — …Ладно. Допустим, ты не полностью идиот. Но если хоть один человек об этом узнает — я тебя закопаю. Шанкс внезапно перестаёт улыбаться. Приподнимает его подбородок пальцем — и целует. Коротко. Чётко. И — снова оскал: — Договорились. Но сперва выживем. Эй, капитан! Кидай верёвку, а то мой романтик тут заледенеет! Багги в ярости бьёт его по плечу, но… не отпускает. Никогда. Даже когда их вытаскивают на палубу под улюлюканье экипажа. Даже когда Шанкс смеётся и накрывает его своим плащом. Даже когда… Роджер в восторге размахивает бутылкой рома: — Ну что, ставки закрыты! Рейли, отдай мне мои деньги — я же говорил, они сами не понимают, как давно женаты! Багги, краснее помидора, немедленно ныряет за борт самостоятельно. Шанкс, недолго думая, — за ним. Экипаж вздыхает. Габб достаёт второе ведро картошки. А где-то вдали сверкает море — такое же бесконечное, как и эта дурацкая история. Шанкс ныряет вслед за Багги, ловко подхватывает его под мышки и выныривает, фыркая, как мокрый терьер. — Ох, ну и неудачный у тебя сегодня день для побегов! — хохочет он, несмотря на то что Багги лупит его кулаками по груди. Багги шипит, но не вырывается — может, потому что замёрз, а может, потому что Шанкс прижимает его к себе так, будто боится отпустить. — Ты… ты… Я тебя ненавижу! Но это звучит подозрительно похоже на «Не смей отпускать». Роджер с палубы, кривляясь: — Эй, Шанкс, может, сразу женитесь, а? А то я ставки проигрываю! Багги издаёт звук, средний между визгом и рычанием, и в ярости хватает Шанкса за воротник, притягивая к себе — то ли чтобы придушить, то ли… Ну. В общем, Шанкс не сопротивляется. Наоборот — ухмыляется, как кот, который слизал все сливки. Шанкс шёпотом, пока экипаж орёт и бросает в них картошкой: — Ну так что? Теперь точно закопаешь? Багги сжимает зубы, но глаза горят: — Обязательно. Но сперва… сперва ты должен мне объяснить, почему чёрт возьми твои губы такие тёплые?! И — о чудо — даже Шанкс на секунду теряется. Но только на секунду. Потом смеётся, целует его снова — уже не для вида, а всерьёз — и шепчет между поцелуями: — Потому что твои ещё холодные. Надо исправлять. Где-то на фоне Габб задумчиво говорит: «Ну хоть картошку теперь чистить не мне». А море, корабль и ветер — всё это смеётся вместе с ними. На следующее утро "Оро Джексон" стоит в штиле. Багги, закутанный в два одеяла и один Шанксов плащ, яростно клянётся, что это всё — заговор Вселенной против него лично. Багги бросает в Шанкса апельсиновой коркой, но та попадает в Роджера: — Это ВСЁ твоя вина! Из-за тебя теперь... теперь... — замечает, как экипаж ухмыляется, и резко замолкает, пряча лицо в шарф. Шанкс невинно разводит руками, но на шее у него — синий шёлковый платок, подозрительно похожий на бандану Багги: — Я всего лишь хотел спасти тебя от утопления, дорогой. Хотя... — наклоняется и шепчет на ухо — может, стоит попробовать ещё раз? Без свидетелей? Роджер, не выдержав, хлопает кулаком по столу: — ВСЁ! Рейли, достань сакэ! Габб, найди хоть какие-то цветы! Сегодня мы справляем САМУЮ ДУРАЦКУЮ СВАДЬБУ НА ГРАНД-ЛАЙН! Багги издаёт звук, который не описать словами. Шанкс целует его в макушку. Рейли ставит на кон свои последние белли. А где-то за кормой смеётся море — ведь это только начало их большой, безумной и такой идеальной истории. Утро. Солнце бьет в глаза, голова раскалывается, а в ушах звенит — то ли от вчерашнего рома, то ли от того, что Роджер три часа орал «ГОРЬКО!» под гитарный аккомпанемент Рейли. Багги приходит в себя, лежа на бочке из-под рома, и первое, что он видит — это… Шанкс сидит рядом, невозмутимо жуёт яблоко, но на плече у него — свежий след зубов, а на шее — синий шёлковый платок, который точно был банданой Багги вчера. Замечая, что тот проснулся, Шанкс ухмыляется: — Проснулся, дорогой супруг? Багги медленно осознаёт, что: а) на его собственном пальце — кольцо из рыболовной лески, б) в волосах — венок из морских водорослей, в) весь экипаж, включая Габба, смотрит на него с умилением. Голос хрипит: — ЭТО БЫЛ НЕ Я. Со снастей свешивается Роджер, сияя как солнце: — Ошибаешься! Ты даже клятвы говорил! «Пока смерть не разлучит нас» — это твои слова, Багги! Ну или что-то в этом роде… Шепчет Рейли: «Что он там бормотал после пятого бокала?» Рейли не отрываясь от подсчёта выигрыша: — «Ненавижу рыжих, ненавижу корабли, ненавижу свою жизнь» — но это, считай, и есть любовная клятва. Багги издаёт стон и накрывается одеялом. Шанкс, смеясь, стаскивает его обратно — и вдруг целует. И Багги… Багги перестаёт сопротивляться. Ненадолго. Шанкс шёпотом, пока экипаж делает вид, что не подглядывает: — Ладно, муж, давай по-честному: я тебе — золотое кольцо, ты мне — обещание не хоронить меня слишком глубоко. Багги вздыхает, но пальцы сами сплетаются с Шанксовыми: — …Ладно. Но только если никто не узнает. В этот момент Габб чихает, и с мачты падает свадебное фото: два пьяных «жениха», связанных вместе рыболовной сетью, под крики Роджера «Теперь целуйтесь, чёрт побери!». Багги хватает нож. Шанкс — его за руку. Рейли — ещё одну бутылку. А «Оро Джексон», как и положено легендарному кораблю, плывёт дальше — туда, где море смеётся, ветер поёт, а любовь… Ну. Любовь иногда выглядит как два идиота, которые слишком поздно поняли, что всегда были одним целым. 20 лет спустя. Ист-Блю. "Багги-базар". В капитанской каюте, заваленной картами сокровищ и пустыми бутылками, Багги в сотый раз перечитывает свежий выпуск газеты. На первой полосе — фото парня в соломенной шляпе, а под ним заголовок: «Новичок Луффи потопил ещё одного шичибукай!» В углу газеты — мелкая заметка: «Император Шанкс замечен в водах Ист-Блю». Багги яростно комкает лист, но… Альвида заглядывает в дверь, жуя пирог: — Капитан, там… э-э… рыжий у входа. Говорит, принёс алименты. Багги роняет сигару. За дверью раздаётся смех, и тихий стук по дереву. Будто кто-то выстукивает ритм старой песни «Оро Джексона»… --- На палубе. Шанкс стоит, прислонившись к релингу, будто и не было этих лет. В руке — бутылка дешёвого рома. И ухмылка — всё та же. Багги хочет заорать. Хочет выстрелить. Хочет сбежать. Но вместо этого медленно достаёт из кармана… смятую бандану. Ту самую. И бормочет: — Чёртов… рыжий… Багги швыряет бандану в Шанкса, но ветер ловко подхватывает синюю ткань, и она опускается прямо в его протянутую ладонь Альвида незаметно сливается, прихватив с собой ошарашенных новобранцев. На палубе остаются только они — два старых дурака, море между которыми оказалось шире, чем расстояние от Ист-Блю до Гранд-Лайн. Шанкс разворачивает бандану, где вышита кривыми буквами надпись «Собственность капитана Багги. Красть — смертельно» и усмехается: — О, так ты сохранил её. А я-то думал, что ты мои подарки сразу за борт кидаешь. Багги яростно краснеет — ровно как двадцать лет назад, когда впервые повязал этот дурацкий шарф. Где-то вдали кричат чайки, пахнет смолой и ромом, и вдруг… он слышит тот самый смех. Тот, что всегда выводил его из себя. Тот, что снился в самые дурацкие ночи. Тот, что… Багги внезапно хрипит, хватает Шанкса за воротник и трясёт: — ТЫ ГДЕ ПРОПАДАЛ, ИДИОТ?! ДВАДЦАТЬ ЛЕТ! Я ТЕБЯ ТРИЖДЫ В ГАЗЕТАХ ХОРОНИЛ! Шанкс перестаёт смеяться. Медленно прикрывает его дрожащие кулаки своей ладонью — Ты выписывал газеты, — тихо говорит он, и в его голосе столько нежности, что Багги аж передёргивает. — Двадцать лет... и ты всё ещё следил за мной. Багги хочет рявкнуть что-то злое, броское, но вместо этого его пальцы впиваются в ткань куртки Шанкса глубже, как будто он боится, что ветер унесёт и его тоже. — Чёрт возьми, — шипит он, но голос даёт трещину. — Чёрт возьми, Шанкс... Тот наклоняется, пока их лбы почти не соприкасаются. Запах моря, рома, давно забытой юности. — Прости, — шепчет Шанкс, и это звучит так, будто он говорит не только о пропавших годах. Багги закрывает глаза. Где-то за кормой бьётся волна, и ему вдруг кажется, что море между ними — не такое уж и широкое. Багги не отвечает. Его пальцы всё ещё вцепились в куртку Шанкса, но дрожь в них уже не от ярости. Только когда их лбы соприкасаются, он осознаёт, как близко они сейчас — ближе, чем за все эти двадцать лет. — Ты… — начинает он, но голос срывается. Шанкс не даёт ему договорить. Его ладонь скользит вдоль шеи Багги, пальцы запутываются в синих прядях, и прежде чем тот успевает выругаться, губы Шанкса находят его. Грубовато. Неровно. Как будто они оба всё ещё те мальчишки, которые когда-то дрались на палубах, спорили из-за ерунды и не знали, как сказать то, что на самом деле важно. Багги замирает на секунду — и вдруг кусает его в ответ, яростно, отчаянно, как будто хочет доказать, что это не сон. Шанкс смеётся прямо в поцелуй, и этот звук, этот проклятый, знакомый до боли звук, заставляет Багги вцепиться в него ещё сильнее. Когда они наконец разрываются, дыхание сбито, а чайки кричат так, будто издеваются. — Вот идиот… — хрипит Багги, но его руки так и не отпускают Шанкса. Тот ухмыляется, и в его глазах — всё то же море, только теперь оно кажется ближе. — Зато твой идиот.