Soulfire

Хёнджин отправляет свежую зелень в котёл с тушеным мясом, прислушиваясь к раскатистому рёву у входа в пещеру. Спор братьев — Минхо и Феликса — продолжается уже больше часа, и, по-видимому, заканчивать его они не планируют. Такое происходит не в первый раз, просто оба дракона достаточно горды и упрямы, чтобы попытаться наконец-то услышать друг друга. А Хван, будучи человеком, не вмешивался. Во всяком случае — открыто. По драконьей иерархии он стоит для Минхо выше брата, как законный супруг, но не собирается лезть, подрывая авторитет самого Минхо, хотя и разделяет мысли Феликса. С определенными поправками: младшему дракону только недавно стукнуло пятьдесят — возраст совершеннолетия драконов — и он получил способность оборачиваться в человека, но всё еще плохо управлялся с формой, поведением и речью. Таким ему к людям было выходить нельзя, однако если его поднатаскать да пару раз разрешить ему сходить с ними… Но вот Минхо эту идею не разделял и вообще наотрез отказался выпускать брата в большой мир. И Феликс не мог ослушаться. Как старшего. Как альфу. И потому что слишком хорошо понимал последствия: их родители погибли, защищая своё гнездо во время охоты на драконов, которая закончилась почти пятьдесят лет назад массовым истреблением их вида. Выжившие переселились далеко в горы и больше не показывались людям на глаза в своём облике, поэтому, если бы кто-то понял, что перед ними живой дракон, Феликса ждала бы печальная участь. А следом и Минхо с Хёнджином, потому что они бы его не бросили. И мысль об этом пока всё ещё удерживала младшего дракона от необдуманных поступков. Однако не мешала спорить. Очередной рык сотрясает стены пещеры, и Хван хмурится: он всё ещё может различить лишь отдельные слова из всей перебранки, хотя живёт с ними бок о бок уже восемь лет. Вообще, так-то Хёнджин понимает и целые фразы, которым его обучили, вот только отвечать у него не получается — человеческие связки не приспособлены для таких звуков. Хотя один раз он пытался, но, судя по реакции Минхо, вышло что-то вообще неприличное, поэтому он оставил свои попытки, прибегая только к мысленной связи, которая образовалась после того, как муж-дракон оставил на нём свою метку. Однако в моменты таких ссор эти знания (как и их связь с Минхо) были бесполезными. Поэтому оставалось только слушать, чтобы успеть поймать момент, когда заварушка примет серьёзный оборот, и братьев потребуется разнимать. Конечно, до настоящей драки у них не дойдёт (Минхо никогда не причинит Феликсу серьёзную боль), но вот цапнуть за хвост в поучительных целях может. И Хван против таких методов воспитания. На улице раздается глухой хлопок, низкий рык и шум крыльев, а порыв ветра, ворвавшийся в пещеру, добавляет в воздух горечь, означая, что Феликс в очередной раз проиграл в споре и сбежал, чтобы остыть. Уже третий раз за эту неделю. И до ужина он точно не вернётся, а значит у Хвана есть время, чтобы еще раз поговорить с мужем. Но позже. Он слышит тяжелые шаги позади, а после талию оплетают сильные руки, а между лопаток утыкается горячий нос. Хёнджин вздыхает и накрывает чужие ладони своей. — Будешь обедать? — запах Минхо тоже горчит и кислит одновременно, показывая, как супруг расстроен ситуацией, поэтому Хван не напирает, стараясь переключить внимание. — И контролируй температуру: я, конечно, защищен твоей кровью, но всё еще чувствителен. — Прости, — Минхо расцепляет объятия, делая шаг назад. — Я просто… Я злюсь. Он не понимает. Хёнджин поворачивается к супругу, что сейчас стоит посреди закутка, оборудованного под кухню, опустив вниз голову, и еле слышно вздыхает. Как у Хвана есть проблемы с тем чтобы понимать драконий язык, так и Минхо в такие напряженные моменты выражает свои мысли на человеческом очень обрывочно. И он, конечно, мог бы общаться с ним в драконьей форме мысленно, но предпочитает разговаривать с супругом как с равным. Хван это ценит. Как и то, что Минхо вообще предпочитает с ним быть большей частью в людском облике. — Ты прав, — Хван касается сжатого кулака супруга пальцами, осторожно поглаживая. — Он до конца не понимает всего риска, потому что для него это только теория. Он не видел охоту как ты. Не видел раненых и не помнит этого, потому что родители выиграли вам время, а он был слишком мал. Сейчас он просто хочет жить. — Он может жить тут. С нами. Безопасность. — Минхо… — Он назвал меня «червяком с крыльями», — дракон поджимает губы, обиженно фыркая. Хван еле сдерживает улыбку. Обзывательство обидное, но самое детское, и обычно старший сам так дразнил брата, поэтому реакция мужа на него только умиляет. — Ну вы оба были очень эмоциональны… — Вот! Он не контролирует! И как его отпустить? — Но, если держать его взаперти, всё может обернуться намного хуже, — кулак дракона разжимается, и Хёнджин переплетает их пальцы. — Я знаю, что ты искренне за него переживаешь, — Минхо поднимает взгляд на Хвана, а супруг дарит ему мягкую улыбку. — И мне тоже страшно за него, потому что вы — моя семья. Но может лучше будет научить его защищаться, чем просто говорить нет? Взять вместе с нами, когда он будет лучше себя контролировать? Просто объясни ему чего ты от него ждёшь, и я думаю, на это он отреагирует иначе, чем на постоянный отказ. Минхо прикрывает глаза, выдыхая, и из его носа вырывается тоненькая струйка дыма, заставляя Хвана вновь улыбнуться: хотя драконы в человеческом облике не извергают пламя изо рта — дымное сопровождение при сильной эмоциональности остаётся. И его можно спрятать за трубкой с табаком среди людей, но старший дракон позволяет себе отпустить концентрацию только дома. — Я думаю ты прав, — Минхо подносит всё ещё сцепленные с Хёнджином ладони к своим губам, оставляя на тыльной стороне тёплый поцелуй. — Поговорю с ним, когда вернется. — Вот и замечательно, — Хван кивает. Из запаха старшего исчезает горечь и это не может не радовать. Дракон гордый и в некоторых вопросах принципиальный, но омега знает — муж действительно постарается исправить ситуацию. — Так ты будешь со мной обедать? Дракон втягивает носом воздух и издает довольное урчание: муж приготовил одно из любимейших человеческих блюд, стоило ли спрашивать? — Буду!

***

Феликс зол и обижен. Феликсу хочется что-нибудь спалить, яростно раскопать когтями землю, оставляя глубокие борозды, и может быть повалить парочку деревьев. Хочется гудеть — низко и угрожающе — как рассерженный пчелиный улей. Прореветь ругательства и пусть Минхо знает, что младший знает что-то и похлеще «червяка с крыльями». Пусть Минхо… Да вот толку-то? Феликс приземляется на поляну недалеко от своего любимого места на берегу горной речки, куда частенько сбегал после таких перепалок, чтобы побыть в тишине, и зарывается носом в цветастый травяной ковёр, выпуская в небо облачко дыма. В нём всё кипит и клокочет — ему опять отказали! Просто сказали нет, даже недослушав! Феликс понимает опасения своего брата, но столько лет прошло! И сам Минхо же выбирается вместе с Хёнджином в ближайшие города и деревни за всякими человеческими штучками. Их же не распознали. И Феликса не узнают! Тем более, что сам старший дракон говорил, что их теперь считают чем-то вроде сказки. А Феликс потренируется! Он Хёнджина попросит. Хван же человек! Феликс справится! Он будет стараться, он… Налетевший порыв ветра внезапно доносит до дракона незнакомый запах, который заставляет инстинктивно напрячься, моментально выпуская острый гребень вдоль спины. Феликс хмурится и водит носом, пытаясь опознать аромат — Минхо зря говорил, что младший беспечный: его инстинкты не раз помогали ему в охоте и прекрасно сработали сейчас. Даже в таком нестабильном состоянии. Но что это? Новое животное? Растение? Незнакомый запах Феликсу нравится: он отдает хвоей, смолой и немного кислой ягодой, что собирал Хёнджин на болоте во мхах, а потом вымачивал в меду, добавляя в пироги, что так полюбили оба дракона. А еще чем-то таким новым, непонятным, от чего зудит в носу и хочется чихнуть. Но аромат в своей смеси невероятно приятный. Феликс вновь шумно втягивает носом воздух и его зрачок сужается: он улавливает направление и совершенно точно чувствует, как тот усиливается. Любопытно… Дракон оборачивается в человека (всё же его человеческий облик намного компактнее, а спугнуть источник не хочется, да и драконы в человеческом облике совершенно не пахнут, что облегчает задачу) и надеется, что концентрация сейчас его не подведёт и он удержит человеческую форму. Он идет по шлейфу аромата, стараясь сильно не шуметь (и у него даже получается), пока не доходит до огромных кустов, после которых уже начинается берег реки, и аккуратно выглядывает из-за ветвей, чтобы в ту же секунду отпрянуть обратно, зажав ладонями рот. На другой стороне стоит человек! Настоящий человек! Феликс никогда не встречал здесь других двуногих (как презрительно звал иногда их Минхо), а до ближайшего города почти неделя людского пути. Это им, драконам, преодолеть такое — раз чихнуть с их крыльями, а у людей только ноги и какие-то странные штуки, что Хван показывал ему на рисунке в книге, и называл «повозками». (Хёнджин вообще его пытался понемногу знакомить с внешним миром, но обучать дракона в истинном облике — та еще задачка: Феликс не мог переспрашивать и не обладал нужной усидчивостью, считая, что и так справится, когда достигнет совершеннолетия.) Да и не заходит никто обычно в эту сторону, потому что дальше идет вереница гор со снежными шапками и нехожеными тропами, заканчиваясь у крутого обрыва в океан. Люди тут не селятся. Но этот… Феликс вновь осторожно раздвигает ветки, прикусывая губу. Нет. Не померещилось. На той стороне действительно человек умывается прохладной водой, стоя практически посреди бурного потока. Острое зрение Феликса позволяет разглядеть незнакомца получше и тот оказывается крупнее, чем ожидалось: дракон видит рельефные руки, крепкую спину и торс, на котором серебрятся капли холодной воды, а под закатанными до колена штанами угадываются сильные бёдра. У него тёмные волосы, которые слегка завиваются на концах, крупный нос и пухлые губы. Он кажется Феликсу привлекательным. И дракон не чувствует от него опасности. Незнакомец смешно отфыркивается, протирая лицо ладонями, когда под ногой Феликса предательски хрустит ветка, заставляя человека моментально вскинуть голову и посмотреть в сторону, где скрывался младший. И хотя человек его явно не видит, дракон с чужими глазами всё равно встречается, чувствуя волну дрожи, пронесшуюся по телу от макушки до кончиков пальцев и осевшую теплом в груди. Ощущение настолько новое и необычное, что Феликс от неожиданности издает невнятный хрип и сам же его пугается, потому что теперь взгляд человека точно направлен на него. — Эй, кто там? Покажись! Я ничего не сделаю! В чужом голосе нет враждебности и звучит он неожиданно приятно, но Феликс всё равно срывается с места, улепётывая без оглядки. Сердце бешено колотится: любопытство, с которым он пошел на запах, сменилось жжением в груди и испугом от новых ощущений, а потом и от осознания, что он мог попасться, а всё что ему рассказывал Минхо — оказалось бы правдой. Паника затапливает сознание, и Феликс, вернувшись на свою тайную поляну, сразу оборачивается в дракона, тут же взмывая ввысь. И надеется, что тот человек не пойдёт за ним…