Мгновение спустя

Он ошибался. Его существование было похоже на погоню за миражом, который человек в здравом уме не признает за действительность. Все его стремления вновь обратились в песчинки, что просачивались из треснувших песочных часов, - всей его жизни. Долгие мучительные годы остались позади, и лишь хлад принимал его в свои объятия после долгого мороза, обрывая жизнь на последнем глупом и наивном желании: «Хотелось бы всё изменить». Песчинки одна за другой поднимались ладонями ветра, шлейфом ныряли в дыру восстанавливающихся часов. Безжалостное тепло пустыни растопило мороз, а чей-то едва разборчивый голос звучавший одновременно рядом и так далеко выдал: - Мадара Учиха, вы слишком отбитый для этого мира и еще для десяти тысячи таких. Желаете ли вы покрутить барабан для рандомного перемещения в один из двух пригодных для вас миров? - Тоби, хорош комедию ломать, мы тут одни! – с присущим учиховским индивидам недовольством рявкнул герой, осматриваясь по сторонам, пытаясь увидеть собеседника. - Раз вы не в состоянии этого сделать, я выберу за вас. Учиха осмотрел тяжелым взглядом бескрайнюю пустыню, увидел перед глазами нарисованные кистью силуэты, сцены из своей жизни, иероглифы, которые поднимались и кружились, как осеняя листва, а потом небрежно падали под ноги. Их было так много, что они быстро накрыли мужчину собой, закрывая от солнца, и лишь эхо обрывков фраз действительно важных людей звучали так близко и ясно, как будто это было вчера. Через какое-то время кромешная тьма рассеялась вспорхнувшими с его фигуры бабочками, которые становились всё прозрачнее по мере отдаления, пока последняя не превратилась в кратковременное видение. Мадара обнаружил себя в плаще Акацук, в каких-то дешевых сланцах, в кепке с надписью «Sasuke Never», в окружении слишком высоких для его воображения домов. В оживленном переулке, где ему посчастливилось появиться, говорили на неизвестном языке, но стоило Учихе прислушаться, как он вдруг начал всё понимать. Сама речь для него была понятной, а вот темы для разговоров нет. Руководствуясь клановой непрошибаемостью, Мадара вышел из «каменных джунглей» с потоком людей и обомлел… Какие-то железные консервные коробки, похожие на панцири черепахи, рассекали трассы со скоростью сотни клонов Наруто… В чистом голубом небе пролетела железная птица, копирующая птичку из глины Дэя… Напевающая под нос: «Оппа, Каннам Стайл» аловолосая девушка была красивее кукол Сасори, хоть и выглядела так, будто ее Орыч в своих белилах подержал вместе с закваской огурцов на зиму (ее руки были расписаны хной зеленого оттенка). Какая-то школьница, нагло копируя Конан, раздавала бумажульки с рекламой, даже не сложенные в оригами (вот же лентяйка)! Мимо прошел парень, в котором было столько пирсинга, что металла хватит на реконструкцию половины Конохи! Пэйн явно с расчетом на будущее деньги вкладывал… Но больше всего Учиху поразила реклама цветочного магазина, что был построен через дорогу, где улыбающийся Зецу на рекламном баннере просил его забрать к себе домой, сидя в большом-большом горшке, как кактус. Мадарыч с очередным потоком переходящих улицу людей с летящим за спиной плащом, слетевшей ко всем чертям Орыча кепкой, весь растрепанный подбежал к баннеру, остановился, и, встав в победную стойку, серьезно выдал: - Так тебе и надо, сорняк серо-буро-головый! – его заливистый, полный величия, смех не слышали, потому что парень, похожий на Хидана, клал десятиэтажки на приоткрытый канализационный люк, куда уронил свою мобилу популярного бренда. На Учиху из того самого переулка поглядывало две фигуры в таинственных темных плащах. - Мастер Стебун, я говорила, что надо было его в средневековье отправлять, - немного беспокойным тоном заговорила одна из девушек, натягивая капюшон так, чтобы ее лицо скрыла его тень. – Мне кажется, он сломался, - добавила она, когда Учиха подбежал к рыбному ларьку, выдав: «Э, Кисаме, ты че не с нами?». - Мастер Мрачун, - обратилась к девушке подруга, меняя цвет своего плаща по щелчку пальцев на что-то похожее на пестрое комбо из взрыва красок художника-абстракциониста, - а давайте, - ее веселый голос стал заговорчески тихим, - отправим его во времена динозавров? Сделаем его вождем племени, дадим построить цивилизацию, научим кататься на динозавре! - При всем моем уважении, Мастер Стебун, - тоном под минус тридцать молвила дева в темном плаще, - мне определенно нравится ваша идея! Научим его летать на птеродактиле! - И на мамонте крушить ледяные глыбы! - И отправим покорять луну! - Лунтик-Учиха, будет в космосе тихо! - Лунтик-Учиха, - Вселенское лихо! Таинственные незнакомки, держась за руки, смеясь в переулке, скакали по кругу, строя идеи на несколько веков вперед, будто были способны абсолютно на что угодно. У давно подошедшего к ним Мадары закружилась голова от переизбытка новых слов, и он рухнул, близко знакомясь с асфальтом. - Мне кажется, первоначальная идея дать ему комфортную ОЖП была лучше, - слышал он своим уползающим сознанием очередную ерунду. - Да-да-да, чтоб она вправила ему мозги Тефалью, а потом унесла его сознание поцелуем в Андромеду! - У них бы были детишки, покоряющие галактику. - С такими же причами под Соника, как у него! - Тогда нужно изобрести новую расческу для их клана!

***

Мадара очнулся в своем юном теле, переваривая свой приснившийся кошмар. Он тяжело дышал, и яркие фрагменты, засевшие в сознании, еще долго будут проигрываться на повторе в его голове. Но теперь он уверен, что Вечное Цукиеми к хорошему его не приведет.