Десять ночей. Продолжение

      На следующее утро я первым делом записалась к врачу. Ожидание приёма казалось бесконечным, но вот наконец-то я услышала вердикт специалиста — он лишь подтвердил то, что и так было очевидно.       Выйдя из кабинета, я словно окаменела. Ноги подкашивались, и я едва добралась домой. Там, в тишине своей комнаты, дала волю слезам. Рыдания сотрясали всё тело, а слёзы текли ручьём, не останавливаясь. Я не могла справиться с нахлынувшими эмоциями, с осознанием того, что жизнь уже никогда не будет прежней.       Горечь и растерянность переполняли душу. Я плакала, не в силах принять случившееся, не понимая, как теперь жить дальше с этой новостью.       Я была в полном смятении, не зная, как поступить. Мысль об аборте промелькнула, но тут же отступила — рука не поднялась даже думать об этом всерьёз. А идея отдать ребёнка в приют, как когда-то меня, казалась ещё страшнее. Ведь я слишком хорошо знала, каково это — расти без родительской любви.       В голове крутились страшные картины будущего, но что-то внутри сопротивлялось, не позволяло даже рассматривать такие варианты. Может, это была интуиция или материнский инстинкт, но я понимала: нельзя причинять другому то, что пережила сама.       Это определённо был ребёнок господина Кима. Мой срок — десять недель, и я точно помнила тот единственный раз, когда мы не предохранялись. Он обещал быть осторожным, и я доверилась ему. А теперь мне предстояло решить, как жить дальше.       Я бросилась к телефону. Чат с ним всё ещё был сохранён. Дрожащими руками я открыла переписку, полная решимости написать и сообщить ему эту новость.       Зелёный значок в его профиле горел ярко — он был онлайн и наверняка сразу прочитает сообщение. Сердце забилось чаще от волнения. Пока я собирала мысли, чтобы написать первое слово, заметила, как изменился статус, появились три точки, сигнализирующие о том, что он начал набирать ответ.       Я замерла, не в силах пошевелиться. Пальцы дрожали, а в голове крутились тысячи мыслей. Что он напишет? Время словно остановилось, пока я ждала его сообщения.       Ждать пришлось мучительно долго. Я не могла понять, что происходит: то ли он пишет какое-то длинное сообщение, то ли просто не может решиться его отправить. Тревога всё нарастала.       Наконец, три точки перестали мигать, и его статус изменился на «не в сети». Что это значило? Ушёл по делам? Или просто не захотел писать?       Горячие слёзы потекли по щекам, и я снова разрыдалась. В этот момент всё стало кристально ясно — я не смогу обратиться к нему. Наверное, он просто перепутал чаты и писал кому-то другому. А когда осознал свою ошибку, то, скорее всего, удалил сообщение.       Эта мысль причиняла почти физическую боль. Я чувствовала себя такой одинокой и беспомощной. Теперь мне придётся справляться со всем самой, без какой-либо поддержки и помощи.       Ночь тянулась бесконечно, а я всё лежала с открытыми глазами, погружённая в свои мысли. Жизнь изменилась в одно мгновение, и я до сих пор не могла до конца осознать произошедшее.       Моя рука невольно легла на живот. Там, внутри, уже зарождалась новая жизнь — маленькое чудо, сердце которого билось и росло. Я представляла, как оно развивается, как формируются его крошечные пальчики, как бьётся его сердечко.       В моей жизни не было никого: ни родных, ни близких, ни поддержки. Но теперь появился этот маленький человечек — единственное, что осталось от господина Кима, которого я так искренне и глубоко полюбила.       Утро встретило меня свинцовой усталостью. Глаза слипались, голова была тяжёлой от бессонной ночи, а мысли всё ещё крутились вокруг вчерашних событий. Собравшись с силами, я отправилась на работу.       В офисе я сразу же направилась в кабинет руководителя Пак Мунбёль. Стук в дверь, её вежливое «войдите», и вот я уже сижу напротив неё, собираясь с духом.       Она слушала меня очень внимательно, не перебивая, лишь изредка кивая головой. Её проницательный взгляд словно пытался проникнуть в самую глубину моей души, понять всё то, что я не решалась сказать вслух.       — Ты действительно не знала о своей беременности, когда пришла к нам? — задала она первый вопрос, глядя на меня своими проницательными глазами.       — Нет, госпожа, — ответила я, опустив взгляд. Голос предательски дрогнул, но я постаралась говорить твёрдо.       — А отец ребёнка? Ты ему уже сообщила? — её вопрос застал меня врасплох.       — Эм… Мы не поддерживаем связь, — выдавила я, чувствуя, как краска приливает к щекам.       — Но он должен нести ответственность, не только ты одна, — в голосе Пак Мунбёль прозвучало искреннее возмущение. Она подалась вперёд, сцепив пальцы в замок. — Это несправедливо — взваливать всю ответственность на твои плечи.       Я молчала, не зная, что ответить. В горле пересохло, а в голове крутились мысли о том, как объяснить ей всё без лишних подробностей.       — Буду с вами честна, госпожа Пак, — начала я, собравшись с духом. — Это была непродолжительная связь. Не сочтите меня за легкомысленную, но я действительно увлеклась этим человеком и забыла обо всех предосторожностях. Я сделала паузу, пытаясь подобрать правильные слова.       — У меня нет никакой возможности найти его и связаться с ним. Всё произошло спонтанно. Я прошу у вас разрешения остаться на работе. Уверяю вас, моё положение никак не скажется на рабочих процессах, и я не прошу к себе особого отношения.       Последние слова дались мне с трудом, но я старалась говорить уверенно. В глубине души я надеялась, что Пак Мунбёль поймёт мою ситуацию.       — Я правильно поняла, что ты оставишь ребёнка и будешь воспитывать его сама? — её голос звучал мягко, но в вопросе чувствовалась серьёзность.       — Да, — ответила я твёрдо, глядя ей прямо в глаза. — Я приняла это решение, и оно окончательное.       Сделав паузу, я продолжила:       — Вы знаете, что я выросла в приюте для брошенных детей. В этом мире у меня нет семьи и близких. Того мужчину я действительно полюбила, и хотя мы не сможем быть вместе, я хочу дать своему ребёнку то, чего была лишена сама — семью, любовь и заботу.       В кабинете повисла тяжёлая тишина. Пак Мунбёль внимательно смотрела на меня.       — Ты очень смелая, Аран, — наконец нарушила тишину Мунбёль, внимательно глядя на меня. — Женщинам в мире мужчин и так нелегко, а воспитывать ребёнка одной — это вдвойне тяжело. Хм… На твой счёт у меня были определённые планы, и твоё положение, конечно, в корне меняет ситуацию.       — Прошу прощения, что доставляю неудобства, — тихо произнесла я, опустив глаза.       — Но мои планы — это всего лишь мои планы, — мягко улыбнулась она. — Ты не обязана соответствовать моим ожиданиям. Что ж, тогда поступим так. Ты останешься на своём нынешнем месте и будешь работать до положенного срока. После родов, когда истечёт время по уходу за новорождённым, ты вновь выйдешь на работу, но уже в качестве моего личного помощника.       Она сделала паузу, давая мне время осмыслить её слова.       — Для этой должности тебе необходимо будет получить хотя бы младшее профессиональное образование, без которого быть помощником руководителя практически невозможно. Ты будешь совмещать работу, уход за ребёнком и обучение в колледже.       — Но госпожа… — замялась я, чувствуя, как внутри всё сжимается от тревоги. — У меня нет денег на обучение.       — Газета спонсирует обучение сотрудников, а они в дальнейшем должны будут отработать пять лет по условиям договора, — пояснила Мунбёль, внимательно наблюдая за моей реакцией.       Я сидела, не в силах пошевелиться. Предложение казалось невероятным — обучение, постоянная работа, стабильность на целых пять лет вперёд. Для девушки без роду и племени, выросшей в приюте, это был настоящий шанс изменить свою судьбу. Я была готова отработать не пять, а все десять лет, лишь бы получить шанс на лучшую жизнь.       — Я согласна, — произнесла я, и голос мой прозвучал твёрдо и решительно.       Мунбёль улыбнулась, словно прочитав мои мысли.       — Даже не прочтёте условия договора? — спросила она с лёгкой иронией.       — Какие бы там ни были условия, моё положение окажется значительно хуже, если я откажусь, — ответила я, глядя ей прямо в глаза. — Поэтому с уверенностью говорю, что я согласна.       В её взгляде промелькнуло что-то похожее на уважение. Она кивнула, потянулась к папке с документами и начала их перебирать.       — Хорошо, — произнесла она. — Тогда я направлю запрос на оформление. Пока можешь быть свободна. Я позову тебя, когда документы будут готовы.       Я вышла из кабинета, всё ещё не в силах поверить в происходящее. Казалось, что моя жизнь развернулась на 180 градусов за какие-то несколько минут разговора. То, о чём я даже не смела мечтать, вдруг стало реальностью.       В голове крутились мысли одна за другой. Обучение, работа, будущее моего ребёнка — всё это теперь имело конкретные очертания. Я чувствовала, как внутри растёт надежда, как страх постепенно отступает перед новыми перспективами.       Медленно идя по коридору, я касалась ладонью живота, словно проверяя, реальны ли происходящие перемены. Теперь у нас с малышом будет шанс на достойную жизнь. Шанс, который я обязана использовать.       Остановившись у окна, я посмотрела на улицу. Мир казался ярче, чем обычно. Возможно, это было просто игрой воображения, но мне казалось, что сама судьба улыбнулась мне сегодня. И я была готова приложить все усилия, чтобы оправдать доверие своего руководителя и дать своему ребёнку всё самое лучшее.