Чай из бабочки

— Они все пялились на тебя, ты в курсе, Малфой? — Гарри затягивается, нарочито небрежно взлохмачивая волосы. — Я капитан команды, конечно же, они на меня смотрят, — тонкие губы изгибаются в усмешке.       Малфой стоит в дверях и щёлкает замком, не сводя насмешливого взгляда с Гарри. Всё его поведение кричит о том, как же сильно он наслаждается каждой крупицей супружеской ревности, как тает, стоит почувствовать напряжение в Поттеровском голосе. — На капитанов так не смотрят, — Гарри вжимает сигарету в пепельницу с такой силой, что она переламывается пополам. — Фредерик будто раздевал тебя глазами прямо во время тренировки! Надеюсь, ты моешься в отдельном душе, иначе… — Думаешь, что долговязый тупица может украсть меня? — мягко перебивает Малфой и подходит поближе к столу, разом стирая ухмылку с лица. — Я только твой, Потти. Как был год назад, так и остаюсь сейчас. У меня твоё кольцо на пальце, твоя магическая цепочка на руке и твой засос у члена. Всегда так будет, что бы ни случилось. — Ага, — Гарри, стушевавшись, кивает, убирая светлые прядки за уши их обладателю. Малфой — ходячий секс. Любовный магнит, к которому слетаются и юноши, и девушки, бесстыдно рассматривая и бесконечно признаваясь в любви.       Хоть после Войны он и изменился, но прежний нахальный принц всё равно сидел внутри и изредка выбирался наружу, легко флиртуя или неоднозначно отвечая.       Теперь же, как только прежний капитан Шотландской команды по квиддичу переехал в другую страну, и ему на замену назначили Малфоя, ситуация, по мнению Гарри, только ухудшилась. То, что происходило на редких балах и встречах, перетекло в повседневность.       Будучи Главным Аврором, Гарри не может присутствовать на всех матчах и тренировках, но там, где бывает, всегда замечает влюблённые взгляды, прикованные к мужу.       Неуверенность, смешанная со страхом потери, пухнет в размерах, с каждой секундой превращаясь во всё более зудящее, болезненно тянущее пятно в груди.       Малфой уйдёт. Малфой бросит его. Малфой изменит, а Гарри ничего не сможет предотвратить.       Словно в ответ его мыслям, руки касаются тёплые пальцы: — Нельзя быть таким недоверчивым, Потти. Разве я давал повод? Или мне надо наглядно продемонстрировать твою значимость? — Нет, но., — слова застревают в горле.       Малфой сидит на столе, раздвинув ноги, всё ещё облачённый в узкую, обтягивающую форму для квиддича. Его напряжённый член уже давит на ширинку, напрямую сообщая о намерениях хозяина. Серые глаза развратно поблёскивают в свете магического огонька, заменяющего настольную лампу: — Продемонстрировать? — Чёрт, Драко, наверное., — надо перенести секс домой, попросить подождать, но язык, как назло, совершенно не хочет это произносить.       Поборовшись с собой пару секунд, Гарри закусывает губу и кивает.       В последнее время они постоянно погружены в работу, времени друг на друга остаётся мало, и после двенадцатичасовых рабочих дней ни о каком интиме и речи не идёт. Но завтра предполагается выходной, а Малфой выглядит слишком потрясающе.       Гарри сглатывает тягучую слюну, медленно опускаясь в кресло и расстёгивая ширинку. Он всегда мечтал о таком, но настойчиво отказывался от воплощения, пытаясь разделять работу и личную жизнь.       Никакого секса на рабочем месте! Никогда!       (Только, если Малфоевский член не обтянут тонкой тканью)…       В груди приятно свербит. — Ещё не все ушли, — Малфой неторопливо опускается на колени и откидывает волосы со лба, — надеюсь, кто-нибудь да зайдёт за отчётом.       Гарри нервно мотает головой. Только не Робардс. Приход начальника он уж точно не переживёт, да и вряд ли сможет объяснить, что именно здесь происходит.       «Извините, сэр, я ревную своего мужа к сокомандникам, поэтому он решил отсосать мне на рабочем месте, чтобы вернуть страсть», — даже в голове звучит ужасно. — Расслабься и отдайся ощущениям. Есть только ты и я, верно? — шепчут манящие губы и касаются головки, осторожно вбирая её в рот.       Сердце ухает в пятки.       Малфой является эталоном красоты, о нём мечтают тысячи поклонников, на всех рекламах его лицо снимают крупным планом. Рядом с ним Гарри вновь чувствует себя мальчиком из чулана, которого вытолкнули в люди в растянутой футболке Дадли и испачканных старых джинсах.       Потому такие моменты ощущаются по-особенному.       Спустившись со страниц магического «The Witch», идеальный Драко Малфой отсасывает ему, стоя на коленях и игриво хлопая длиннющими ресницами. Лучшего и представить нельзя. — Не отвлекайся, Поттер, о чём ты там мечтаешь? — Малфой чуть прикусывает нежную кожу, обиженно хмыкая.       «О тебе», — почти вырывается изо рта.       Гарри слабо улыбается и прикрывает глаза, с трудом сдерживая стоны.       От Малфоя пахнет свежей черникой, одеколоном и еле уловимой морозной мятой. Он наращивает темп, прохладными пальцами поглаживая яйца и окутывая горячим дыханием лобок. Даже не видя его лица, Гарри знает, что угольные зрачки расплываются, поглощая радужку.       Эффект, как от магловских наркотиков. Их обоих вставляет это лёгкое хождение по грани. — Чуть быстрее, п…пожалуйста, — голос не слушается и срывается на хрип.       Гарри вплетает пальцы в мягкие волосы, стонет, уже не сдерживаясь. От приближающегося оргазма кружится голова, и пересыхает во рту. Он думает обо всех тех влюблённых и мечтающих.       Их ничего не ждёт, им ничего не достанется.       Он не самый умный, не самый красивый. В школе Гарри изрезал Малфоя Секстумсемпрой, а тот сказал, что Поттеры никогда не хотели сына.       Сейчас они любят друг друга, и те воспоминания ничего не значат.       Есть только они, здесь и сейчас.       Малфой гладит себя сквозь брюки, ускоряет темп и рвано стонет между вздохами. В коридоре раздаются шаги, звонко отскакивающие от стен. Магический шарик гаснет.       Они кончают одновременно, прячась под покровом тьмы, и крепко сжимая руки друг друга, как бессмертные возлюбленные. Дыхание нестабильно, сердца бьются неровно, слишком быстро. — Я люблю тебя, — шепчет Гарри, всё ещё подрагивая от сладкого окончания. — Я сильнее, — Малфой хмыкает и произносит Очищающее, ластясь щекой о колено. — Сильнее всех на свете.       В тишине шаги удаляются прочь. Они аппарируют домой, не разжимая объятий.       Малфой — удивительной красоты бабочка, опускающаяся на ладонь мальчика, наконец покинувшего тёмный чулан и узревшего прекрасное. Его крылья подрагивают, задевая пальцы и пуская по коже волну приятных мурашек.       За спиной у них взаимная ненависть, Война и примагниченные чужие взгляды. Тревога опутывает сердце и исчезает так же быстро, как и появилась.       Впереди — только любовь, бесконечные поцелуи в шею и сладкий аромат черники, заполоняющий ноздри.       Над чаем клубится пар, бабочка опускается на край чашки. — Я люблю тебя, — полушёпотом произносит Гарри, водя пальцем по ободку. — Даже, если они смотрят. — И я тебя, — Малфой улыбается и сжимает его запястье. — Плевать, на кого они смотрят. Я — всегда смотрю на тебя.