1 + 1 = 3

      — Что за?.. — спросил Чонгук сам себя, сидя на унитазе и смотря на тест, который показывал две полоски. Тело его пронзила пугающая дрожь, мурашки атаковали кожу, а сердце застучало быстрее и громче. — Н-нет, только не это. Только не беременность…              Чон видел перед собой тест и не мог поверить в то, что все это являлось правдой. Он беременный. Да еще и от кого? От Тэхена! От своего друга, от коллеги по работе, от мировой звезды, отношения с которым скрывались почти всю их карьеру. Да, Чонгук тоже был мировой звездой, как и Тэхен, но не афишировал свою личную жизнь из-за неадекватной реакции фанатов и новых нападок хейтеров. А также из-за того, что на самом деле являлся омегой, прикидываясь альфой.       Мужчины-омеги — большая редкость в современном мире, которых больше ущемляют, чем принимают. Из-за того, что обществом принято считать мужчин сильным полом, на который возлагаются большие надежды, у омег-парней возникали трудности. Многие видят в мужчинах такие качества, как способность защитить, помочь в трудную минуту, поддержать и найти выход в сложной ситуации. И такие люди считались настоящими альфами. Омеги-мужчины же слабее, уязвимее, эмоциональнее, ранимее и похожи на женщин-омег. Поэтому, зачастую, такие необычные омеги, которых все меньше и меньше в современном мире, скрывались и маскировались под альф.              Чонгук узнал, что принадлежит к омегам, когда их группе было почти четыре года и они становились все знаменитее и популярнее в мире. Половое созревание парня замедлилось из-за стрессов и нагрузок, и никто не мог понять его истинный вторичный пол. Но из-за его волевого характера, стремления к спорту и лидерских качеств все привыкли считать его альфой. Только вот правда раскрылась очень неожиданно, когда Чонгуку стукнуло двадцать лет, и благо, что у парней тогда не было камбека и какой-то сильной загруженности. Просто однажды на тренировке у Чона началась самая настоящая течка. Стафф помог ему и спрятал от других членов группы, которые, конечно, были шокированы, узнав, что их золотой макне, центровой и главный вокалист, не альфа. Они были по-настоящему взбудоражены этим фактом и очень возбуждены. Особенно остро отреагировали свободные альфы, которые пока не имели частых связей с омегами. Такие, как Тэхен.              Ким Тэхен — почти лучший друг Чонгука, с которым он подружился сразу же, как только увиделся в общежитии во время стажировки. Конечно, они не были одного возраста, чтобы называться истинными друзьями, но разница в два года почти не ощущалась и не смущала никого. Чонгук часто проводил время с Тэхеном: играл с ним в игры, гулял, смотрел сериалы и фильмы, делился личным и сокровенным. И все бы ничего, но после того, как у Чонгука началась течка, к их дружбе добавилось еще кое-что.              Секс с Тэхеном случился в первую же течку Чонгука, потому что подавители парню не помогли, он адски мучился, а полового акта с альфой хотелось очень сильно. Тогда участники группы начинали уже жить раздельно, и Чонгук с Тэхеном тоже, поэтому, когда Чон страдал и залезал от боли на стенку, Ким сам приехал к нему домой и помог, чем смог. Помог так, что оба остались довольны: Чонгук впервые испытал настоящее удовольствие от нижней позиции, от заботы о нем и от нежности со стороны человека, который был для него второй семьей. Ким не хотел уходить от Чонгука и оставлять парня одного, поэтому они переспали еще не раз, до сих пор оставаясь друзьями.              Но делали ли так друзья? Потому что после первой течки случилась вторая, и третья, и четвертая, и все с Кимом. А потом их недоотношения вошли в обыденность. Они не признавались друг другу в любви, не строили планов на будущее, не говорили о связи посторонним, и только самые близкие знали их реальные отношения. Чону нравилось просто проводить время с Тэхеном, спать с ним, общаться, жить вместе, не превращая это все в сопливо-романтичную историю. Чонгук продолжал для всех оставаться альфой, скрывая истинную сущность из-за своей деятельности айдола. И только с лучшими друзьями, с родителями и с Тэхеном он открывал настоящего себя.              Так парни жили шесть лет: Тэхен и Чонгук скрыто встречались, для всех играя роли обычных друзей и просто коллег по работе. Жили они тоже вместе, в квартире Тэхена и лишь иногда расходились из-за работы и разных графиков. К сожалению, из-за того, что они айдолы и известные люди, им нельзя было показывать правду и открывать свои отношения на публику. Тэхен и Чонгук являлись для всего постороннего мира одинокими парнями без отношений, которые распространяли свою любовь только на фанатов. Нормальный человек понял бы сразу, что все это ложь, но многие хотели верить в красивую сказку о свободных и недоступных принцах.              Чонгук понял, что что-то не так, когда его начало неожиданно подташнивать, появилась сильная утомляемость и резкие перепады настроения. А когда от запаха рыбы и мяса начало откровенно тошнить, то Чон еще больше ощутил неладное. Он не говорил о своих симптомах никому, скрывая их, и втихаря решил провериться и купить тест на беременность. Они с Тэхеном предохранялись, ведь семью друг с другом они не строили, да и для детей пока было рано. Точнее Чонгук вообще не особо их желал, понимая, что придется раскрыться и прервать долгую карьеру артиста. А вот Тэхен очень даже хотел ребенка, да и не одного, и хорошо, если с Чонгуком, но мирился с мнением омеги и не возникал. Тэхен вообще был хорошим парнем, заботливым, нежным и понимающим, и Чон со временем потеплел к нему еще сильнее, привязался и проникся так, что мысленно считал его своим.              И сейчас, спустя два месяца после его последней течки, Чонгук сидел шокированный и взбудораженный на унитазе и смотрел на две красные полоски.              — Черт! — выругался он и поднялся с места.              Чонгук не знал, что делать и как ему жить дальше, ведь он — айдол-альфа, причем мировая знаменитость, и на носу у него сольный дебютный альбом. Ему дети сейчас ни к чему, тем более от человека, с которым непонятно — есть у них отношения или нет. Плюс, Чонгук боялся, что с появлением ребенка его жизнь кардинально поменяется, что не очень-то и хотелось.              В итоге после того, как Чон осмыслил в течение дня свое интересное положение, то решил не укрывать от Тэхена правду. Сейчас старший находился в Европе на фотосессии, но через пару дней должен был приехать, чтобы продвигаться уже со своим альбомом в Корее. Как раз после альбома Кима свой сольник должен выпускать Чонгук. Потом Тэхен должен уйти в армию, а Чона скроют от всех, чтобы его никто не мог увидеть и понять, что он обманул всех и на самом деле не проходит никакую службу. Это был хороший план, в котором не находилось проколов. Но сейчас все изменилось. И проколы в нем тоже нашлись.       Беременность — удивительное время в жизни омеги, наполненное ни с чем не сравнимыми ощущениями. Спокойствие, безграничная радость, особая любовь ко всему вокруг и к новой жизни, растущей внутри, — все это делает этот период поистине волшебным. Эти мгновения навсегда останутся в памяти омеги как самые теплые и трепетные. А после встречи с малышом мир заиграет новыми красками — в нем появится больше любви, смысла, ярких эмоций, счастливых моментов и, конечно, переживаний, которые лишь укрепят эту неразрывную связь.              Чонгук не готов был к детям, да, но избавляться от малыша не хотел. Почему-то мысль об аборте делала ему больно внутри. Да, он хотел детей, возможно, после тридцати и, возможно, от того же Тэхена, но раз получилось так, что залетел раньше времени, то такова судьба.              Когда Тэхен приехал, на дворе стоял вечер. Чонгук приготовил ему вкусный ужин и уже мысленно готовился раскрыть правду, нервно кусая губы. Тянуть до утра не хотелось, тем более Чон от своих накрученных мыслей чуть не сошел с ума. Тэхен только допил последний глоток чая, удовлетворенно облизывая ложку от тирамису, когда Чонгук вдруг решился на особо важный разговор.              — Хен, у меня есть для тебя кое-что, — тихо сказал он.              — Что? Ты купил новый геймпад и хочешь похвастаться? — усмехнулся Ким, а Чонгук помотал головой.              — Нет, это посерьезнее игрушек, — выдохнул омега и положил на стол тест, подвинув его к старшему.              Тот сначала нахмурился, но взял маленький предмет в руки, чтобы подробнее рассмотреть его. Чонгук в это время вовсю кусал губы и нервничал, глядя на зависшего альфу.              — Это… — прошептал Тэхен.              — Две полоски. Я проверил три раза, — выдал Чон и вздохнул: — Я беременный.              И вновь ненадолго наступила волнительная тишина. Чонгуку почему-то показалось, что время остановилось и вовсе исчезало, оставляя их двоих вне пространства. У Тэхена поползли вверх брови, и он все не мог оторвать глаза от маленького теста. Наверное, Чон поторопился с этой новостью, ведь надо было дать парню время отдохнуть и прийти в себя после дороги. Но Чонгук не мог. Желание рассказать скорее правду чуть не съело его с головой.              — Гук-и, ты серьезно? — вдруг прервал тишину старший и поднял глаза на макне. — У нас будет ребенок?              — Да, прикинь? — кивнул омега, натянуто улыбаясь. — У нас с тобой будет малыш.              Дальше Тэхен подскочил на ноги и шагнул к парню, чтобы заключить его в свои крепкие теплые объятия и прижать к себе. Он уткнулся носом в волосы омеги и погладил его по прямой спине.              — Спасибо, зайчик. Спасибо, — твердил он и не мог отпустить Чонгука.              — Ты рад? — поинтересовался Чонгук.              — Еще спрашиваешь?! Конечно! Ты подарил мне такое чудо, — его голос прозвучал немного хрипло, будто сквозь спазм в горле. А потом Тэхен всхлипнул, и у Чона защемило внутри. — Я так долго хотел… Я даже боялся мечтать об этом… с тобой. Боже, я так хотел детей… от тебя. Только от тебя.              — Только от меня? — поразился Чонгук, ощущая ком в горле. — Серьезно?              — Да, только от тебя, мой любимый зайчик.              Он опустился на колени, обнял Чонгука за талию и прижался лбом к его еще плоскому животу, застывая. Плечи Тэхена тряслись, тело подрагивало, а его слезы оставляли теплые пятна на ткани чонгуковой футболки. Омега впервые видел такого Кима, поэтому не знал, как реагировать. Ведь Тэхен плакал вовсе не от горя, а от великого счастья. Счастья, что у него будет ребенок от Чона.              — Я обещаю, что буду лучшим отцом, — прошептал Тэхен. — И лучшим мужем.              — Уже мужем? — усмехнулся Чон. — Как быстро мы перескочили с простых встреч до женитьбы.              — Какие встречи? Ты вообще-то мой парень, мой возлюбленный и теперь уже папа нашего ребенка. У нас сейчас все серьезно, — Тэхен вновь принялся целовать живот Чонгука, приговаривая: — Спасибо… Ох, как я счастлив, не передать словами!              Чонгук сам не сдержался и расплакался, запустив пальцы в волосы альфы. За долгое время в теле альфы он привык считать себя не омегой, но сейчас, увидев такую нежность и откровение со стороны близкого человека, не смог сдержать чувственных слов. В этом не было ни капли страха — только огромная, всепоглощающая благодарность. И когда Тэхен, наконец, поднял заплаканное лицо, Чонгук увидел в его глазах то, чего не мог выразить ни один язык мира — чистую, безграничную любовь.              Тэхен все еще дрожал, когда его губы впервые коснулись Чонгука: такие соленые от слез и теплые от счастья. Чон, кажется, тоже подрагивал, когда целовал в ответ, ведь все теперь ощущалось по-другому. Этот поцелуй был другим — нежным, благодарным и полным обещаний. Они много целовались раньше, когда оставались одни, и ничего зазорного Чонгук в этом не видел. Если приятно, то почему бы и нет.              — Я люблю тебя, — прошептал Ким между касаниями губ. — Люблю вас обоих.              — Хен, — простонал Чон и продолжил отвечать парню.              Омега почувствовал, как его осторожно повели к кровати, а потом ласково на нее уложили. Чонгук не сопротивлялся, да и не хотел, поддавшись чувствам. Тэхен касался его, будто впервые, его ладони скользили по бедрам Чона, по талии, останавливались на животе, где теперь жила их тайна. Их такая запретная, но уже любимая тайна.              Когда они слились воедино, это было медленно и бережно. Тэхен смотрел в глаза Чонгуку, и слезы радости снова катились по его щекам. Но теперь они смешивались с их общим дыханием, с тихими стонами и с шепотом имен. Чон тихо постанывал и держался за плечи своего теперь уже возлюбленного, пока тот глубоко в него входил и ласкал. Хотя, чего Чон врет, лишь сейчас называя Кима возлюбленным, ведь Тэхен всегда им был. Когда они только пересеклись в общежитии, еще маленькие, боязливые и неопытные, уже тогда Чонгук почувствовал их особую связь, которой не было с другими альфами. Поначалу он прикрывался дружбой, потом просто сексом без обязательств для здоровья, но сейчас уже невозможно скрыть открытую симпатию и трепетные чувства, ведь общий ребенок расставил все точки над «и».              Позже, когда они лежали переплетенные и удовлетворенные, Тэхен не отпускал его руку, продолжая гладить живот.              — Тэхен, — тихо сказал Чонгук и посмотрел на парня. — Ребенок — это, конечно, счастье, но я ведь артист, мировая знаменитость, и все думают, что я альфа. Так не должно было случиться. Это все… неправильно… наверное.              — Что «неправильно»? — спросил Тэхен и посмотрел на него. — Что ты станешь папой на пике своей популярности? — Тот кивнул. — Согласен, это немного неожиданно. Но ты омега, Чонгук. Рано или поздно от нашей связи ты бы забеременел, ведь мы с тобой спим уже шесть лет и иногда, будем честны, не предохраняемся в порыве страсти.              — Да, я как-то думал об этом, но… Не знаю. Мне кажется, это рано. Я не хочу сейчас заводить детей и семью. Хотя нет, ладно выйти за тебя замуж, но… Как ребенок будет вписываться в расписание группы? Это же нереально.              — Считаешь, что надо сделать аборт? — взгляд Тэхена помрачнел на мгновение, что даже напугало Чона.              — Нет, аборт я не хочу, но… Черт, как же мы с тобой прокололись! Точнее прокололся я, ведь мне с пузом ходить, не тебе. В твоей жизни вообще ничего не поменяется, — запаниковал Чонгук и снова заплакал.              — Зайчик, мы что-то придумаем, — попытался успокоить его Тэхен и погладил по животу, поцеловав перед этим в пупок. — Сейчас наша деятельность приостановлена из-за армии. Это хорошее время для рождения ребенка, Гук-и. Сейчас время тишины и спокойствия. Ты спокойно выносишь малыша и родишь, побудешь с ним какое-то время наедине, а когда мы все демобилизуемся, можно будет отдать его няне или твоим родителям, пока мы будем заняты. Да и мало ли, что может случиться через пару лет. Когда мы полноценно вернемся всей группой, будет уже двадцать пятый год, до него еще жить и жить.              — Да, ты прав, — кивнул Чонгук и усмехнулся. — Звучит, как план.              — Это идеальный план и самый наилучший. Так что все, не лей слезы зазря. Завтра мы сходим на УЗИ и с результатами придем к директору. Пусть думают, что делать и как дальше двигаться, но аборт я делать запрещаю.              — Хорошо, — кивнул Чонгук, за что получил еще один поцелуй.              Утро началось вовсе не с чашечки кофе или с поцелуя, а с того, что Тэхен разбудил Чона в шесть утра, уже полностью одетый и нервно перебирающий медицинскую карту.              — Мы опоздаем! — заявил он, хотя до записи оставалось еще три часа.              Чонгук только застонал и натянул подушку на голову. Идти никуда не хотелось, как и просыпаться в такую рань. Но надо было, ведь потом у Тэхена запланирована репетиция, пропустить которую — нельзя.              В клинике пахло антисептиком и каким-то слишком сладким освежителем воздуха. Тэхен самолично заполнял все бумаги за Чонгука, причем так старательно и серьезно, словно писал диплом. Так же, видимо, от сильного волнения он несколько раз переспросил медсестру, точно ли они пришли на УЗИ, а еще умудрился уронить карту омеги на пол, чем привлек к себе лишнее внимание посторонних. Чонгук еле сдерживал улыбку, ведь никогда еще он не видел такого растерянного Кима. Он тоже переживал, просто яро не показывал это.              Холодный гель, который налили на живот парня, заставил Чонгука вздрогнуть. Тэхен тут же схватил его за руку:              — Тебе не больно? Холодно? Мы можем прекратить, если…              — Все хорошо, хен, не паникуй, пожалуйста, — улыбнулся Чонгук и засмущался, заметив, как врач закатила глаза.              — Так, сейчас посмотрим, — произнесла она и поводила датчиком по животу омеги. На экране сначала показался белый шум и неясная картинка, но спустя пару минут доктор продолжила: — Вот ваше чудо. Смотрите, — врач поводила по одному месту несколько раз.              Чонгук, кажется, перестал дышать, переводя взгляд на экран монитора. Он неосознанно сжал руку Тэхена так, что чуть не хрустнули кости. А еще он услышал звук собственного сердца в ушах, который эхом раздавался по всему телу. Тэхен же застыл статуей, завороженно смотря на экран. Он глядел на маленькую точку в середине и не мог поверить в увиденное. Его малыш, его ребенок, его продолжение сейчас росло и развивалось внутри любимого омеги.              — Он такой крошечный, — прошептал Ким и растянул губы в улыбке. — Такой маленький.              — Да, по срокам ему всего десять недель, — улыбнулся доктор. — Сейчас послушаем сердечко.              Громкое, учащенное «тук-тук-тук» маленького сердца заполнило комнату. Чон вздрогнул и посмотрел на Кима, который шире раскрыл глаза в изумлении. Внутри него проснулась такая бесконечная нежность, что защемило в груди. А еще запорхало в районе живота, словно там собрались все бабочки в округе. Тэхен резко обернулся к Чонгуку, и тот заметил застывшие слезы в его глазах:              — Ты слышишь? Это же... это наше. Наше счастье, — произнес он восхищенно. — Наше чудо!              Чонгук мог только кивнуть, потому что ком в горле мешал нормально говорить. Чон вдруг осознал, что где-то там, в этом сером пятне на снимке, была их настоящая любовь, которую они так долго не признавали. Точнее не признавал Чонгук, что было большой ошибкой.              После они поехали в Хайб, чтобы поставить в известность руководство. Несложно догадаться, в какой глубокий шок пришли директора и начальники, но, поспрашивав пару о всех нюансах, успокоились. Да, армия могла замять интересное положение Чонгука и скрыть ребенка на начальных этапах, и никто бы никогда не догадался о том, что Чонгук омега. Убирать из группы парня или отправлять его на длительный перерыв никто не собирался, тем более рейтинги группы могли бы упасть от подобного решения, да и возникли бы новые вопросы касательно Чона и его здоровья. Привлекать внимание не хотелось, Чонгук не хотел открываться миру как омега, тем более признаваться, что беременный от Тэхена, поэтому за время армии решено было отправить его к родителям за город в Пусан. Но перед своим отъездом он должен был закончить промо, провести пару трансляций с парнями и показать всем, что он якобы тоже идет служить. Чонгук согласился на все.              — Ох, Гук-и, я так рад за тебя, — воспрянул Чимин, когда узнал радостную новость. — Так счастлив за вас.              — Спасибо, — улыбаясь, ответил Чонгук. — Я не ожидал, что так получится.              — Все хорошо. Я давно думаю, что вам уже пора. Все-таки вы уже шесть лет вместе.              Чонгук лишь улыбнулся и ничего не сказал. Юнги и Намджун так же порадовались за него, когда узнали про интересное положение Чона. Хосоку и Сокджину они сообщили по телефону, а к родителям решили съездить, чтобы лично рассказать о беременности Чонгука. Конечно, те обрадовались, ведь по-другому и быть не могло, и их даже устроил своеобразный план агентства по скрытию личной жизни сына. Чонгук был прав, когда сказал, что в жизни Тэхена мало что поменяется — никто и не сможет внешне понять, что у того будет ребенок, муж и своя семья. А вот Чонгук очень рискнул, когда все-таки согласился выносить ребенка. В любом случае, решение было принято — Чонгук будет рожать и точка.              А пока Чонгук начал активно готовиться к выходу своего сольника, и благо, что большинство материала уже было снято заранее, ведь врач запретил Чону заниматься активным спортом. Пить Чонгуку теперь тоже было нельзя, курение под строгим запретом, как и определенная неполезная для малыша пища. Омегу это немного расстроило, ведь жизнь приходилось менять кардинально, но Тэхен поддерживал его, поэтому при Чоне вел здоровый образ жизни. Единственное, что напрягало Тэхена, и он с трудом этим мирился — тренировки Чонгука и долгие часы в танцевальном зале.              — Ты снова слишком резко и быстро танцевал? — спросил Ким и нахмурился. Чонгук тогда только приехал домой и выглядел очень уставшим и вымотанным.              — Нет, — ответил Чон, скидывая вещи на диван.              — Не ври, — в голосе альфы послышалась сталь.              — Ладно, ты прав, — закатил глаза Чон. — Я … немного переборщил. Но мне осталось совсем чуть-чуть, и я закончу с продвижением, — буркнул на него Чонгук.              — И угробишь ребенка, — подвел итоги Тэхен. — Тебе даже стафф говорит двигаться не так активно, ты почему не слушаешь?              — Ну извини, что хоряга там такая. Не я ее придумал, — разозлился Чонгук. — Я стараюсь двигаться медленнее и плавнее, но… если я буду танцевать как черепаха, посторонние это заметят. Я проблем не хочу.              — Тебе важнее твоя карьера, да? — взгляд Тэхена потемнел.              — Нет, но… Я не знаю. Я не хочу перед своим долгим уходом в тень показать плохой результат. Это ведь… мой альбом, мой первый сольник…              — Да, — ответил за него альфа. — Карьера важнее ребенка.              — А что ты хотел услышать от человека, который больше десяти лет крутится в сфере к-попа? — с усмешкой спросил омега. — Причем из-за тебя я забеременел, хотя сам этого не хотел. Если ты просто хотел бы детей, встречался бы с кем-то другим, не надо было со мной трахаться.              — Чонгук, что ты такое несешь?! — сильнее напрягся Ким.              — Да ничего! — психанул Чонгук и снова оделся. — Заделал мне ребенка и молодец такой. Правильный, блять. Не ты своей работой рискуешь, а я! Я — артист и творческая личность. Я не могу жить без своей работы.              — Чонгук!              — Я поехал к себе!              — Стой! — крикнул ему вслед Тэхен, но парень уже особо не слушал его, выбегая на стоянку к своему автомобилю. Но только он сел в машину, как за ним выпрыгнул Тэхен и добежал до тачки. Альфа агрессивно открыл переднюю дверь и остановил парня. — Ты никуда не поедешь!              — Поеду. Ты со своими нравоучениями меня заебал! — возмутился Чон, крепко сжимая руль.              — Поговорим дома.              — Нет! — Чонгук толкнул Тэхена, быстро захлопнул дверь машины и рванул со стоянки.              Тэхен так и остался стоять на месте, напряженно смотря в след. Чонгук жил недалеко от Кима, поэтому быстро доехал до места, зашел в свою холодную квартиру и упал на диван. Тогда ему надо было нормально успокоиться и прийти в себя. Лишь спустя час он осознал, что зря психанул, но писать извинения Тэхену не стал — пусть подумает над своим неадекватным поведением. Впрочем, альфа первый прибежал мириться, причем в тот же день. Он купил букет цветов и шоколад для Чонгука в знак своих извинений, поэтому тот быстро пустил его к себе и простил. В тот день они остались ночевать у Чона и больше не ругались.              Чонгук, правда, старался не исполнять сложную хореографию, делая ее более легкой и плавной. Но не всегда это выглядело удачно. Омега съездил в Америку, чтобы выступить с песнями из альбома, потом вернулся в Сеул и провел концерт. Тэхен злился, переживая за их ребенка, но больше ничего не говорил. Чонгук сам понимал свою ошибку, поэтому каждый день пил витамины, хорошо питался и мысленно молился, чтобы выкидыша не случилось. Ему повезло, ведь после всех концертных выступлений с малышом действительно было все хорошо.              Но подходила еще одна проблема — армия. Чем ближе подкрадывался холодный декабрь, тем грустнее и тоскливее становилось на душе. А все потому, что им с Тэхеном придется расстаться не на неделю, не на две и даже не на месяц, нет. На очень-очень долго. Да, у Тэхена будут отпуска и выходные, когда он сможет приезжать к нему и быть рядом, но это все равно не то. Чонгук никогда надолго не расставался с любимым и не знает даже, что это такое. Сейчас это казалось страшным и нереальным, тем более он был в положении и переживать этот волнительный период без альфы рядом — нереально тяжко.              — Это несправедливо, — как-то вырвалось у него, когда они сидели за столом и завтракали.              — Что именно, зайчик? — полюбопытствовал альфа и положил в рот кусочек кимчи.              — Армия, — буркнул он и тяжело вздохнул. — Несправедливо, что мы должны ее проходить. Мы же мировые звезды. Ну какая нам армия? Ну что за бред? В нормальных странах за это освобождение дают.              — Ты же понимаешь, почему мы это делаем, — выдохнул более спокойно Тэхен. — Я бы с удовольствием никуда не пошел, но так надо. Нас сожрут хейтеры, если мы откажемся служить. Ты ведь сам понимаешь: их хлебом не корми, дай прикопаться к любой мелочи.              — Но я останусь без тебя, — Чонгук опустил уголки губ вниз. — И ребенка вынашивать и рожать —тоже без тебя…              Тэхен поджал губы и с грустью посмотрел на него. Он прекрасно все понимал, но изменить ничего не мог. Чонгук выглядел печальным и отстраненным, отчего у альфы тоже падало настроение. И тогда Тэхен положил свою руку на запястье парня и выдал:              — Я буду часто звонить тебе и приезжать.              — Ага, — без интереса ответил Чон, а потом махнул рукой. — Да все, забей. Ты прав — от нас ничего не зависит.              — Мне очень жаль, — обреченно протянул Тэхен. — Если бы я мог — я бы остался с тобой и малышом. Честно-честно.              Чонгук поджал губы и кивнул.              Настроение Чонгука точно не становилось лучше и положительнее. После того, как омега забеременел, его мир сузился до одного единственного близкого человека — до Тэхена. Без него все казалось блеклым, незначительным, будто жизнь теряла смысл, как только тот отдалялся хоть на шаг в сторону. Тэхен замечал состояние возлюбленного, поэтому пытался радовать его и баловать, чтобы тот сильно не загонялся и не грустил. И если раньше к всяким милым и романтичным штучкам Чонгук относился равнодушно и даже негативно, то постепенно полюбил и их. Все, что делал для него Тэхен, теперь нравилось ему и искренне впечатляло.              Однажды альфа сделал то, что Чонгук будет вспоминать с особым трепетом в душе. Тогда их комната была наполнена мягким светом вечерних ламп, а за окном медленно пролетал первый снег — тихий, как будто специально приглушенный, чтобы не нарушить этот трогательный момент. Они смотрели какой-то фантастический сериал и проводили мирно время. Тэхен только вернулся с работы, поэтому решил посвятить остатки дня возлюбленному. Чонгук лежал, уткнувшись носом в Тэхеново плечо, пока его пальцы лениво переплетались с пальцами альфы.              — Зайчик, у меня есть для тебя кое-что, — неожиданно выдал Ким, чем отвлек омегу.              — Что? — полюбопытствовал Чон.              Тогда Тэхен слегка отстранился, заставив Чонгука нахмуриться. Но, прежде чем тот успел что-то сказать и возразить, Ким достал из-под подушки маленькую бархатную коробочку, спрятал ее за спиной и встал перед парнем на колени. У Чона от подобного поползли брови наверх. Альфа прочистил горло, а потом проговорил, смотря точно в глаза омеге:              — Чонгук-и, вот ты говоришь, что я ошибся, выбрав тебя. Но это далеко не так. Я благодарен судьбе, что однажды мы с тобой встретились, попали в одну группу, начали общаться и ты дал мне шанс. Шанс на наше совместное будущее. Ты – самое прекрасное, что со мной случилось, — он вытащил коробку и приоткрыл ее. Внутри лежало простое, но элегантное кольцо — тонкое, с крохотным бриллиантом, сверкавшим в полумраке. — Позволь мне быть с тобой до конца дней. Выходи за меня?              Глаза Чонгука расширились, губы слегка приоткрылись, но звук застрял в горле, так и не находя выхода. Что-что, а этого Чон явно не ожидал. Не сейчас. Не здесь. Не так. Хотя, кто знает, когда наступил бы подходящий момент?              — Это ш-шутка? — спросил Чон, неловко улыбаясь.              — Разве я похож на клоуна? — с улыбкой ответил альфа.              Тэхен выглядел непоколебимым и серьезным. А еще в его взгляде можно было заметить теплоту, заботу и бескрайнюю любовь. И тогда Чонгук засмущался. Кровь ударила в виски, заставив хрупкий мир поплыть; ладони сильно вспотели, а в груди что-то екнуло, как будто сердце пропустило удар. Дыхание перехватило, и Чон даже не заметил, как перестал дышать, пока легкие не напомнили о себе легким жжением. Шок затуманил разум и заставил переживать — потому что Чонгук тысячу раз представлял этот момент, но никогда не думал, что это произойдет так обыденно и в то же время идеально.              — Ты реально не шутишь? Серьезно? — Голос омеги дрогнул, став едва ли не шепотом.              Тэхен рассмеялся, но в его смехе не было ни капли насмешки — только облегчение и бесконечная ласка.              — Разве я стал бы шутить о таком? — он приподнял одну бровь. — Ну, так что, готов терпеть меня всю жизнь?              И тогда Чонгук, наконец, понял, в чем дело. Он глубоко задышал и счастливо заулыбался в ответ. Чон не сказал «да» сразу. Вместо этого он кинулся к будущему супругу в объятия, впился в его сильные плечи и обнял так крепко, что тот крякнул от неожиданности. Чонгук радостно запищал и спрятал мокрое от слез лицо, уткнувшись во вкуснопахнущую шею возлюбленного.              — Дурак... Конечно, да! Я на все готов, чтобы быть с тобой.              Тэхен шире улыбнулся и прижал его еще сильнее к себе, потому что знал — теперь им двоим точно никуда не деться друг от друга.              Они сыграли свадьбу среди родных и близких, и втихаря от всех остальных, чтобы не наделать шумиху. А на следующий день уехали подальше в медовый месяц, который месяцем назывался чисто формально, а на деле — неделя, не больше. Они поехали в Европу, как раз туда, где бы им точно никто не мешал. Там, на берегу Адриатического моря, в крошечном хорватском городке, куда не долетают даже чайки от туристических тротуаров, пришел покой, умиротворение и счастье.              Они проснулись в полдень, когда солнце уже пробивалось сквозь полупрозрачные шторы, рисуя золотые полосы на простынях. Тэхен первым открыл глаза, чувствуя тепло тела рядом и слыша, как мирно оно сопело. Чонгук спал, прижавшись к нему спиной, его дыхание было ровным, а рука бессознательно сжимала край Тэхеновой футболки так, будто даже во сне боялся, что тот исчезнет. Но нет, Ким уже никуда не денется от своего любимого мужа.              Осторожно, чтобы не разбудить, Тэхен перевернулся и приподнялся на локте, разглядывая своего супруга и легко улыбаясь. Длинные ресницы, мягкая бархатная кожа, слегка приоткрытые губы — все это было таким знакомым, дорогим и родным, что старший не удержался и провел пальцем по линии челюсти, едва касаясь. Он часто рассматривал Чонгука, пока тот не видел, и очень часто восхищался им. А сейчас, когда у них будет малыш, он был вне себя от счастья.              — Ты уже пялишься? — хриплый ото сна голос заставил Тэхена шире улыбнуться.              — Ну да, — альфа не стал отрицать. — Мне разрешено. Я твой муж, теперь официально.              Чонгук приоткрыл один глаз, затем второй, и вдруг резко перевернулся, прижимая Тэхена к матрасу и нависая сверху.              — Тогда я тоже имею право, — произнес теперь уже Ким-младший и уже целовал с вкусным запахом шею, пока его руки скользили под футболкой Тэхена.              Чонгуку всегда нравилось, как Тэхен касался его. Нежно, но уверенно — будто знал каждую линию его тела наизусть. И если поначалу омега пытался это отрицать, то постепенно, когда их связь уже нельзя было остановить и разорвать, младший смирился. Он окончательно принял Тэхена, привык к нему и отдался, позволяя наслаждаться моментами с ним.              Сейчас пальцы Тэхена скользили по спине Чонгука, оставляя за собой мурашки, медленно опускаясь ниже — к пояснице. Старший почувствовал, как напряглось тело мужа, когда его пальцы скользнули ниже, прямо к запретному месту, которого касаться имел право только он. Чонгук ахнул, стоило ему ощутить подушечки пальцев возле входа.              — Расслабься, зайчик, — Тэхен прижался губами к его плечу, ощущая, как стремительно бился пульс под кожей.              Чонгук стиснул зубы, но не остановил альфу. Первый палец вошел медленно, давая время привыкнуть. Тэхен чувствовал каждое сжатие и знал, как облегчить боль от растяжения. Облегчала все и смазка, которая стремительно вытекала из омеги и расслабляла его, давая шанс скорее привыкнуть к проникновению.              — Так лучше? — Тэхен крутанул палец, найдя то самое секретное место, от которого Чонгук вздрогнул и протяжнее застонал.              — Да... Хен…              Второй палец добавил растяжение, но теперь Чонгук двигался навстречу в поисках большего.              — Ты... такой тесный... Мы так часто спим с тобой, но ты все равно узенький и такой мягкий, приятный, — Тэхен прикусил губу, наблюдая, как его пальцы исчезали в глубине.              Чонгук откинул голову назад, когда присоединился третий палец. Легкая боль смешалась с наслаждением, и он уже не мог молчать.              — Тэхен-и, хватит... Я не выдержу больше... — Он с трепещущей нежностью посмотрел на супруга и умоляюще продолжил: — Пожалуйста, войди в меня… — Младший специально побольше приподнялся, чтобы позволить альфе лучше проникнуть в него.              Тэхен довольно улыбнулся, приставил головку к сочащейся дырочке, и вошел. Вошел так медленно, словно втягивался в теплый мед — плавно и без сопротивления. Чонгук опустился на его бедра и замер, закатывая глаза от наслаждения. Альфа всегда так идеально заполнял его, что Киму-младшему не хотелось лишаться этого и слезать с крепкого члена.              Чонгук медленно опускался на Тэхена, чувствуя, как тот наполняет его дюйм за дюймом. Его веки подрагивали, тело покрывалось мурашками, а внутри все горело. Так ему было хорошо, что не описать словами. Так горячо, трепетно и идеально. Альфа впился пальцами в его бедра, помогая двигаться, но не торопя и давая насладиться каждым моментом.              — Ты прекрасен, зайчик, — прохрипел Тэхен, глядя, как тело Чонгука изгибалось в ритме их любви.              Омега поднялся на дрожащих коленях, почти освобождаясь от наполненности, но затем снова опустился. Он двигался медленно, смакуя каждый толчок и момент, проведенный в соитии друг с другом. Но Киму-старшему уже захотелось быстрее достигнуть пика оргазма.              — Быстрее, — просипел Тэхен, но Чонгук только ухмыльнулся, контролируя темп и мучая его сладостной медлительностью.              Обычно альфа сдерживался и был нежен, но сейчас младшему хотелось вывести его из себя и ощутить на себе мощную страсть. И когда терпение Тэхена окончательно лопнуло, то он резко перевернул их, вгоняя свою возбужденную плоть в Чонгука еще глубже, заставляя того вскрикнуть и сжаться вокруг него.              — Ах, да! — Чонгук застонал, обхватывая ногами бедра мужа. — Хен!..              Тэхен вошел в него резко, одним уверенным движением, Чонгук вскрикнул и вцепился в простыни. Сначала он самостоятельно двигался медленно, позволяя партнеру привыкнуть к каждому сантиметру и почувствовать его.              — Хорошо? — тихо спросил альфа, наблюдая за выражением лица Чонгука.              Тот кивнул, обнимая Тэхена за плечи и прижимаясь ближе.              — Еще…              Старший ускорился, находя идеальный ритм. Каждое движение было точным, будто их тела созданы друг для друга. Чонгук закинул голову назад, воистину наслаждаясь и закрывая глаза, каждой клеточкой тела чувствуя своего любимого и то, как хорошо ему было. Все-таки быть омегой не так уж и плохо. Когда-то Чонгук очень стеснялся своего вторичного пола, скрывался и пытался строить из себя «альфу». Но вот в объятиях теперь уже супруга терялся, расслаблялся и успокаивался. Сейчас рядом с Тэхеном он был счастлив, что родился омегой и мог получать неземную любовь и нежность. А еще он был несказанно рад, что у их необычной любви и привязанности случилось продолжение в виде ребенка.              Омега терял рассудок с каждым движением Тэхена. Его тело горело, разум затуманивался, оставалось только одно всепоглощающее чувство, как альфа хорошо заполняет его полностью, без остатка и без конца.              — Еще... глубже... — стонал парень, ногтями впиваясь в спину партнера, когда тот стал наращивать темп.              Тэхен не заставлял себя ждать. Его движения становились все более властными, точными, будто он знал каждую точку, каждый изгиб тела Чонгука и пользовался этим. Когда волна наслаждения накрыла старшего, он с силой вогнал крепкий член до предела. Тэхен вдруг замер, его тело напряглось, а на основании члена сформировался плотный узел, неразрывно связывая их. Чонгук вскрикнул от неожиданности, чувствуя, как супруг расширяется внутри него, намертво сцепляя их тела.              — Д-держись... — прохрипел Ким-старший, впиваясь пальцами в бедра Чонгука.              Горячая волна хлынула, заполняя омегу изнутри. И это очень удивило Чонгука, ведь Тэхен никогда до этого не кончал в него, зная, что младший может забеременеть. Сейчас, когда у омеги шел уже третий или четвертый месяц беременности, они позволили друг другу расслабиться и не использовать защиту. Чонгук ощущал каждую пульсацию, каждый толчок в себе, ведь альфа буквально вливал себя в него, дрожа от переполняющего удовольствия. От этих небывалых чувств омега тоже кончил, пачкая их животы.              Чонгук обхватил спину любимого, прижимаясь ближе, когда узел укрепился, делая их единым целым.              — Ох, Боже… — Тэхен тяжело вздохнул, а его лоб покрылся испариной.              — Это… Вау… — выдохнул Чонгук и улыбнулся. — Это, оказывается, так приятно.              — Приятно, что я кончил в тебя? — усмехнулся Тэхен.              — Да… Делай теперь это почаще, а лучше всегда с узлом.              — Не боишься забеременеть второй раз?              — Пофиг.              — Реально?              — Ага. Дети будут от тебя, значит, вообще классно.              — А как же твоя карьера айдола?              — Как-нибудь совмещу.              — Хочешь беременеть от меня и рожать мне много детей? — коварно заулыбался альфа.              — Но ты же хотел стать многодетным отцом, — подколол его Чонгук.              Тэхен хихикнул и уткнулся носом в висок любимого. Они замерли в странном танце — связанные, слившиеся, неспособные разделиться. Старший мягко опустился на него, не выходя и переходя ласками на шею, плечо, уголок губ. Чонгук несдержанно улыбнулся и потянулся к нему в ответ. Ким-старший нежно обнял его, чувствуя, как их сердца бьются в унисон. В этот момент они оба знали, что такую близость не променяют ни на что на свете.              За окном уже светало, но им было все равно. Они нежились в объятиях друг друга и кайфовали. В какой-то момент Чонгук засмеялся, откидывая голову назад:              — Мы же должны сегодня на экскурсию...              — Опоздаем, — Тэхен перестал целовать его ровно настолько, чтобы подумать пару секунд и припасть вновь к желанным губам. — Хочу тебя.              Экскурсию они все-таки пропустили. Вместо этого заказали завтрак в номер — вафли с клубникой, взбитые сливки и кофе, который остыл, пока они снова забывали о времени в ванне полной пены.              — Мы ужасные туристы, — Тэхен облокачивался на край джакузи, наблюдая, как Чонгук ловил в воздухе пузыри.              — Зато отличные молодожены, — тот поймал особенно большой пузырь и дунул супругу прямо в лицо.              Тэхен фыркнул, но тут же потянулся к нему, смывая пену с ресниц поцелуем.              Вечером они все же выбрались из отеля. Прогулялись по набережной, купили безделушки, которые никогда не будут использовать, и поели мороженое, даже когда стало слишком холодно.              — Завтра поедем в горы? — спросил Чонгук, когда они вернулись в номер и снова оказались в постели.              — Если успеем выйти из номера, — Тэхен прижался к его плечу.              Чонгук рассмеялся, крепче его обнимая.              Они пробыли на отдыхе недолго, ведь у них оставалось не так много времени до армии и перед этим нужно было подготовиться и снять определенный контент. У Тэхена было свое расписание, а у Чонгука свое, так что в последние дни они работали достаточно плотно. Тэхен готовил свои новые песни и снимался в клипах, как и Чонгук, но у последнего имелось еще шоу с Чимином. Благо, живот еще не был заметен, когда они ездили в Японию, чтобы якобы весело и непринужденно провести там время. Жаль, что Тэхен не поехал с ними во второй раз, но у того была работа, да и в компании запретили повторно проворачивать подобный трюк.              На их последней трансляции, когда парни прощались с арми, Чонгук чуть не плакал, понимая, как надолго они уходят в тень. И ладно альфы — они будут находиться хоть в каком-то социуме и не терять связь с обществом. А вот он, Чонгук, исчезнет из поля зрения для всех. Для поддержания легенды, что он уходит служить с Чимином, омега даже побрился и действительно делал вид, что уходит служить. Возможно, так и было бы, если бы не беременность. Даже когда он родит, ему нельзя будет какое-то время заниматься спортом. Так что от реальной службы отказались сразу.              Прощание с теперь уже мужем вышло очень болезненным и трепещущим. Чонгук плакал всю ночь, пока Тэхен его успокаивал и говорил, что постарается часто выходить на связь, будет проводить каждые выходные с ним и постарается взять отпуск на рождение малыша, чтобы вместе пережить роды. Чонгуку ничего не оставалось, как согласиться, ведь выбора-то не было. На камеру они попрощались достаточно скованно, пряча все чувства внутри. А на следующий день в армию «ушли» Чимин и Чонгук. Только вот после съемки и строевой подготовки Чонгука забрали и увезли в его временный дом загородом. Лишь менеджер остался с ним, чтобы Чонгуку не было скучно одному.              Но Чонгуку было не то чтобы скучно. Ему было плохо. Дни без Тэхена превратились в бесконечную борьбу. Чонгук просыпался с тяжестью на сердце, а засыпал с мокрыми от слез щеками. Беременность, которая должна была быть счастливым временем для него, как для родителя, теперь вышла испытанием. Его тело менялось — живот постепенно рос, спина начала побаливать, а по утрам начало подташнивать, что он не хотел вставать с кровати. Но хуже всего было внутри. Пустота, которую не могли заполнить ни звонки Тэхена, которые были редкими и слишком короткими, ни забота его родителей и близких. К нему даже приехала мама, чтобы поддержать сына в трудный период, ведь он был один и это сильно давило на него. Он стал очень эмоциональным и чувствительным. Теперь уже Киму было так плохо, что ничего его не радовало и не успокаивало. Он еще никогда так надолго не расставался с любимым и никогда не жил в изоляции от мира. Ему, как артисту, было тяжело свыкнуться с этой мыслью.              Конечно, такие сильные переживания не могли не повлиять на здоровье. Край этому случился неожиданно. Солнце слишком ярко светило в окно, звуки с улицы казались оглушительными, хоть их почти и не замечалось, так как вокруг была глушь. Чонгука все равно все раздражало. Омега сидел на кухне, безучастно ковыряя ложкой в тарелке с супом, который мама настойчиво поставила перед ним.              — Кушай, детка. Малыш должен быть здоровым, — сказала женщина и ласково провела по волосам сына. — Он должен расти большим и крепким.              — Да, я знаю, — протяжно выдохнул парень. Есть особо не хотелось, но он все равно это делал.              Вдруг сердце забилось чаще, а в висках застучало. Омега попытался вдохнуть глубже, но воздух словно не попадал в легкие. Он задышал сильнее и громче, переходя на стоны, и мама не могла это не заметить.              — Чонгук-а?.. — Женщина нахмурилась, увидев бледное лицо сына. — Что с тобой?              Но тот уже не слышал. Перед глазами поплыли темные пятна, а пол под ногами будто исчез. Последнее, что Чонгук почувствовал — как чьи-то руки резко подхватили его, прежде чем мир погрузился в темноту.              Очнулся омега на больничной койке. Голова гудела, тело было ватным, а картинка перед глазами все еще немного плыла. Первое, что Чонгук услышал, это взволнованный голос своей матери за дверью, которая с кем-то говорила:              — Да, он потерял сознание… Нет, срок еще маленький, но врач говорит, что это на фоне стресса…              Пальцы Чонгука дрожаще двинулись к животу и аккуратно его погладили. Боже, что же он натворил? Неужели он чуть не угробил их ребенка из-за своей надуманной депрессии и плохого морального самочувствия? Очень-очень плохо. Малыш такое может не простить.              — Ребенку ничего не угрожает, — тихо сказал доктор, когда вошел в палату. — Но Вам срочно нужно меньше нервничать, пить больше витаминов и следить за эмоциональным состоянием. Иначе в следующий раз может быть хуже. На таком сроке можно легко получить выкидыш.              — Что с ним? — взволнованно спросил Чонгук, большими глазами смотря на врача.              — Ничего. С малышом все в порядке, но все же прислушайтесь к совету и следуйте указаниям врача, — сказал мужчина, а после добавил: — Вы уже знаете пол ребенка?              — Что? — изумился Чонгук. — Нет еще... — Они с Тэхеном вообще про это забыли.              — Надо узнать. У Вас уже нормальный срок.              Чонгук кивнул и немного успокоился. Когда он лег на кушетку и приподнял халат, то заметил, что живот заметно округлился и теперь отчетливо выделялся. Раньше из-за своего плохого самочувствия омега не особо обращал на это внимание. А зря. Тонкий слой холодного геля на животе заставил Чонгука слегка вздрогнуть. Он замер, уставившись на экран, где в серо-белых размытых очертаниях угадывался силуэт малыша.              — Да, ребеночка уже хорошо видно, — улыбнулся доктор. — Если хотите, я могу сказать пол.              — Давайте, — кивнул парень, так как не хотел тянуть с этим.              — У Вас будет девочка и, скорее всего, омега.              Словно электрический разряд пробежал по коже с головы до пят. Чонгук резко распахнул глаза и замер, уставившись в одну точку перед собой. У них с Тэхеном родится девочка. Маленькая прекрасная малышка, которая будет требовать заботу, нежность и внимание. И она обязательно все получит, ведь Чонгук уже очень-очень ее любит. Как и Тэхен — в этом омега был уверен. Мама, которая все это время сидела рядом, взяла сына за руку и сжала.              — Слышишь, детка? У тебя будет дочка... — ее голос сорвался на шепот. — А у меня внучка.              — Да, — заулыбался Чонгук, чувствуя, как заслезились глаза.              — Еще раз попрошу Вас прислушаться к моему совету. Нервничать Вам ни в коем случае нельзя, — произнес доктор. — Стресс напрямую влияет на малышку, — доктор строго посмотрела на парня поверх очков. — Гормоны, давление, тонус матки... Я серьезно.              Чонгук кивнул, сжимая губы. Действительно, он слишком безалаберно вел себя, забывая, что он теперь не один. В прямом смысле не один.              — Хорошо, — тихо сказал он. — Я постараюсь.              Чонгук действительно стал вести себя по-другому, ведь ситуация с обмороком его взволновала и ужаснула. Теперь он больше не зацикливался на тревогах, старался сильно не тосковать по любимому и не позволял страху сжимать сердце. Врач сказал, что стресс вреден для малышки, и этих слов хватило, чтобы омега взял себя в руки. Теперь он чаще улыбался, глубже дышал и даже начал напевать что-то легкое, гладя свой округлившийся живот. Интересно, на кого она будет похожа: на него или на Тэхена? Или на обоих сразу? Но она точно будет самой красивой девочкой на свете. Чон еще не говорил Тэхену, что у них родится девочка, ведь очень хотел сделать сюрприз.              — Ты сегодня какой-то… сияющий, — осторожно заметила мама, наблюдая, как Чонгук с упоением копался в холодильнике в поисках арбуза.              — А что? Мне нельзя? — парень хитро прищурился, откусывая кусочек фрукта. — Ребенку же нужны счастливые гормоны, вот я и работаю над этим. Знаешь, я теперь даже дождь люблю. Раньше раздражало, а сейчас… Кажется, это идеальная погода, чтобы закутаться в плед и читать сказки вслух.              Мама рассмеялась, но в глазах читалась небывалая нежность.              — Уже тренируешься в роли идеального отца?              — Конечно, — Чонгук потянулся за еще одним кусочком арбуза. — У меня нет права на плохое настроение. Только позитив, витамины и никаких нервов, как и сказала врач.              И, кажется, Ким действительно верил в это. Правда иногда на него все-таки находила апатия и грусть, ведь он чувствовал себя одиноким без мужа под боком. Тэхен нечасто выходил на связь, как бы омега хотел, но парень все равно ценил эти моменты и ждал общения с Кимом хотя бы по телефону. Первые месяцы было тяжело. Он ловил себя на том, что по привычке засыпал, прижав к груди его футболку, а утром первым делом проверял телефон — вдруг пропустил важный звонок. Но сейчас, когда живот уже явно округлился, а малышка начала толкаться, тревога потихоньку отступала.              — Опять не спишь? — Мама накрыла его плечи теплым пледом и села рядом на диван, когда увидела, как Чонгук смотрел в одну точку перед собой.              — Малышка активничает, — заулыбался Чонгук, взяв ее руку и прикладывая к животу. — Вот, чувствуешь?              — Сильная, прямо как папа, — посмеялась женщина. — Ты был таким же активным и неугомонным. Часто не давал мне спуска и пинался.              Чонгук улыбнулся и посмотрел на живот. Удивительно, как быстро он начал расти. Теперь Гук научился не плакать по ночам, а поражаться тому, как сильно он менялся. Вместо печали омега разговаривал со своей еще не родившейся девочкой, и та определенно его слышала и отвечала шевелением. Ким рассказывал ей все: как прошел его день, как скучает по будням в группе, что он является мировой звездой и даже то, как кошка умудрилась залезть в шкаф и устроить там гнездо из его свитеров. А еще он рассказывал малышке об отце, что он скоро вернется из армии и они обязательно будут вместе. Да, стоит лишь немного подождать и пережить момент разлуки.              Тэхен пришел через несколько месяцев, когда у Чонгука шел уже шестой месяц. Счастью парня не было предела. Он, несмотря на большой живот, накинулся на мужа с объятиями, и тот поймал его, прижимая к себе. Чонгук заплакал от радости, стоило ему почувствовать Тэхена, потрогать его, поцеловать и вдохнуть его неповторимый запах. Он так скучал, так невозможно тосковал, что сейчас, когда альфа был рядом, не мог оторваться от него. Тэхен, кажется, тоже не мог надышаться своим прекрасным омегой, часто целуя его и наслаждаясь присутствием рядом. Они в тот же день организовали небольшой столик, где Чонгук признался, что ждет девочку. Альфа так обрадовался этому факту, что расчувствовался, подхватил Чонгука на руки и закружил так, словно тот являлся легкой пушинкой. Мама после ушла в магазин, оставляя двух парней одних. И те не могли этим не воспользоваться.              В этот раз Тэхен был невероятно нежен с ним и совершенно не действовал как-то дерзко или грубо. Он целовал Чонгука, ласкал его немного округлившееся из-за беременности тело, шептал, какой омега красивый и замечательный, и входил в него легко и аккуратно. Ким-младший плакал от переполняющих чувств, которые вырывались из него блаженными стонами и искренней отдачей. Он крепко обнимал сильного альфу, обхватывал ногами его бедра и, хоть ему и было тяжело из-за живота, омега все равно подавался навстречу. Парень так долго лишался этой близости, так долго терпел и ждал, что сейчас, когда почувствовал ее, не мог остановиться желать мужа. И все же он скучал, очень скучал.              — Удивительно, как сильно она выросла, пока меня не было, — проговорил Тэхен и погладил живот мужа, когда они уставшие, но довольные лежали в постели и нежились. — Мне так жаль, что я не могу следить за ее развитием. Я бы очень этого хотел, — он теснее прижался к парню и заулыбался, смотря с любовью на растянутую кожу.              — Ничего страшного, успеешь еще, — улыбнулся Чонгук. — Вернешься с армии и не расстанешься с ней.              — Она прям такая активная, — удивился Тэхен, когда ощутил толчок где-то сбоку от его ладони. — Дерется!              — Ничего она не дерется, — хмыкнул Ким-младший. — Она радуется, что ты рядом.              — Серьезно? — поразился альфа и нежно провел по животу. — Радуешься, что отец дома, а, малышка? Или ты уже хочешь увидеться со мной?              — Или просто унаследовала твою гиперактивность, — Чонгук скривился, когда малышка снова перевернулась. — Ой, хен, она сейчас точно танцует «Butter» у меня в печенках!              Тэхен рассмеялся и прижался щекой к животу.              — Эй, маленькая, давай договоримся — отец дома всего неделю, так что давай без экстрима, ладно? Папе и так тяжело.              — Поздно, — Чонгук крякнул, пытаясь устроиться поудобнее. — Она уже решила, что будет футболисткой. Или барабанщицей. Или... ой! — Он вдруг замер, широко раскрыв глаза.              — Что? Что случилось? — Тэхен встревожился и взволнованно взглянул на мужа.              — Она впервые толкнулась именно в том месте, где твоя рука, — омега медленно улыбнулся. — Как будто... как будто пыталась тебя поймать.              Тэхен расплылся в улыбке, и вдруг его глаза стали подозрительно блестящими.              — Она меня узнает… Правда! Она знает, что я ее отец, ищет меня и отвечает. Ох, Боже…              Чонгук потянулся к супругу, притягивая к себе и поглаживая его по голове. Альфа и правда выглядел так, словно вот-вот опять расплачется. Видимо, Тэхен чувствовал себя самым счастливым отцом на свете. Конечно, он им и так будет — омега в этом уверен. Тэхен действительно хороший отец, и доказывать это не надо.              — Ты только не плачь, а то она сейчас решит, что папа — слюнтяй, и мне потом придется убеждать ее в обратном, — проговорил Чонгук, гладя мягкие волосы своего мужчины.              — Я не плачу! — Альфа фыркнул, но все же вытер глаза рукавом. — Это... это аллергия! На армейскую пыль! Понятно?              — Ага, конечно, — Чонгук покачал головой, но сам при этом улыбался так широко, что щеки начали болеть.              Их дочь снова толкнулась — теперь уже сразу под двумя родительскими ладонями, будто ставя жирную точку в этом разговоре. Тэхен опять удивился и засмотрелся на живот. Альфа изменился за пару месяцев: немного загорел, стал сильнее и… словно взрослее. А еще в его взгляде начала прослеживаться серьезность и уверенность. Нет, конечно, это и так всегда было с Кимом, но сейчас… Сейчас он стал еще лучше. Или, может, Чонгуку просто кажется? Они ведь долго не виделись.              — Ладно, малышка, я понял, — Тэхен вздохнул. — Ты здесь главная. Но учти — когда ты родишься, мы с папой тебе все припомним!              Чонгук закатил глаза.              — Ну вот, теперь она точно останется у меня внутри до совершеннолетия.              Их смех разнесся по всей квартире, смешиваясь с тихим шумом дождя за окном — таким же теплым и уютным, как и это редкое мгновение счастья, которое они смогли украсть у армейской разлуки.              — Слушай, Тэхен-и, — задумчиво произнес Чонгук. — Как бы ты хотел назвать ее?              — Предлагаешь выбрать имя? Уже?!              — Ага, — качнул головой омега. — Я уже подумывал над некоторыми, но… не знаю. Мне нужно твое мнение.              — Какие ты придумал? — Альфа любопытно посмотрел на него.              — Миен, Юнджин, Кихен, Ынче, Херин, Тэен, — перечислил парень задумчиво. — Мина, Чеен. Вот.              — Мне все нравятся, — улыбнулся старший. — Выбирай то, какое тебе пришлось по душе.              — Ты так просто даешь мне право выбрать имя нашему ребенку? — ухмыльнулся Чонгук. — И сопротивляться не будешь?              — Она уже будет носить мою фамилию, для меня это большое счастье и честь. Так что имя за тобой.              — Хм, ладно. Тогда пусть будет Арин.              — Правда? Хах, хорошо.              Чонгук улыбнулся и ответил на поцелуй.              Время, когда Тэхен находился с семьей, прошло, и ему снова пришлось вернуться на службу. Чонгуку было горестно отпускать мужа, но тот пообещал, что на роды снова возьмет отпуск и проведет волнительное и тяжелое время с любимым. Они специально посчитали дни до рождения малышки и, раз беременность шла хорошо, значит, родить Чонгук должен был сам и ровно в срок. Но, как всегда, все пошло не так, как они планировали.              Чонгук замер посреди кухни, судорожно вцепившись в край стола. Острая волна боли сковала поясницу, заставив его согнуться пополам.              — Что? — Он растерянно посмотрел на календарь, где красным кружком была обведена дата через три недели. — Еще рано.              Еще одна схватка, более сильная, заставила его скрипнуть зубами и застонать. Что такое? Да, у Кима были схватки до этого момента, но слабые, незначительные и быстро проходили. Его врач говорила, что это нормально, ведь Чонгуку скоро рожать. Сейчас же волна боли была сильнее и острее, отчего у парня чуть не потекли слезы из глаз. Что-то точно было не так. Еще одна волна, и у Чонгука аж ноги подогнулись от разрывающей боли внизу. Естественно, молчать он не мог, поэтому на его мучительные стоны явилась мама:              — Детка, что случи…              Не успела она договорить, как из Чонгука потекло. Вода хлынула по стройным ногам, оставляя мокрые следы на кафеле. Глаза у женщины расширились больше от увиденной картины, а ноги рожающего омеги сильнее затряслись. Где-то на подсознательном уровне всплыли слова врача: «Первые роды обычно длятся десять-двенадцать часов». Но его тело, казалось, не собиралось следовать учебникам.              — Н-нет, так н-не должно… быть. Не сейчас… — замотал головой парень, как вдруг его вновь прихватило.              Дальше все происходило в непонятной суматохе. Мама стала быстро набирать скорую, помогая сыну пока переместиться на диван, но тот не все выполнял как надо. Тело Чонгука больше не слушалось разума. Дикая боль разрывала его пополам, в ушах звенело, а невыносимые страдания проносились волнами по телу, скапливаясь внизу и пульсируя. Он не готовился к тому, что это будет настолько больно. Жаль, что Тэхен не смог освободиться до родов, ведь Чонгук очень хотел, чтобы муж был рядом.              Карета скорой помощи мчалась по вечернему городу, сирена прорезала тишину, пока омега мучился и выл от страданий, периодически тяжело дыша. Чонгук сжимал руку фельдшера так, будто от этого зависела его жизнь. Пот заливал его глаза, дыхание сбивалось, а боль — острая, невыносимая — уже не отпускала ни на секунду. Малышка явно не хотела больше ждать.              — Раскрытие девять сантиметров! — крикнула медсестра, натягивая перчатки. — До роддома пять минут, держись!              Но Чонгук больше не мог держаться. Его тело горело, каждый мускул напрягся до предела, а где-то в глубине сознания пульсировала одна мысль: быстрее бы все кончилось. Он успел дотерпеть до больницы, где их уже встретили с каталкой, чтобы сразу же отвести в родильное отделение. Всю дорогу Чонгук подрагивал и вертелся в разные стороны. Когда его кое-как усадили на кресло, Чонгук выгнулся, ведь очередная схватка скрутила его тело в мучительном спазме. Пот большими каплями стекал по вискам, смешиваясь со слезами. Боже, это все походило на настоящий ад.              — Еще немного, — произнесла акушерка. — Потерпи еще чуть-чуть, солнышко.              — Я не… могу…              — Можешь!              Чонгук укусил собственный кулак, чтобы не закричать, когда тело пронзила очередная потуга. Монитор рядом бешено запищал, ведь схватки шли сплошной волной, почти без перерывов. Давай, Чонгук, ты справишься, ты сильный мальчик. Ким мысленно успокаивал себя и терпел, представляя, что рано или поздно его мучения кончатся и на свет появится его кроха. Их с Тэхеном кроха.              Акушерка резко отодвинула ширму:              — Полное раскрытие! Пора!              Чонгук впился пальцами в кресло, когда его тело само начало выталкивать ребенка. Мышцы горели, кости таза скрипели, а внизу будто бы что-то рвалось. Боже, малышка действительно разрывала его собой.              — Агр… Больно! — выл омега, напрягаясь и сосредотачиваясь на ощущениях внизу.              — Тужься, солнышко! Сильнее! — кричала ему врач.              Он тужился из последних сил. Боль растекалась по пояснице огненными кнутами, сжимала ребра, выворачивала таз изнутри. Парень чувствовал, как кости расходятся в стороны от давления, как мышцы рвутся, как что-то огромное и неумолимое пробивает себе путь наружу. Мир сузился до белого кафеля на стене перед глазами; до собственных слез, капающих на грудь; до жжения внизу, будто его рвали пополам раскаленными щипцами.              — Еще!              — Я… не могу… А-а!              Со стоном, с ревом и с рыданиями парень тужился и выталкивал из себя малышку. Казалось, все его тело разорвется от напряжения: вены на шее набухли, лицо побагровело, а в глазах лопались капилляры.              — Я вижу головку! Еще! — предупредила врач.              И тогда он почувствовал настоящую огромную трещину. Кровь хлынула по бедрам, пачкая сиденье, врачей, ребенка и пол. Но это не имело значения, потому что мучения были такие острые, невыносимые и ужасающие, словно кто-то вырывал внутренности Чонгука через узкое горло.              — Родится сейчас! Последний рывок, малыш! Ты сможешь!              Чонгук истошно закричал, сжал пальцами кушетку, напрягся и съежился из последних сил. Он завопил так, как будто умирал. И вдруг, после последней потуги настала тишина и расслабление. В ушах пропал звук, изображение перед глазами на мгновение пропало, а тело онемело. Груз и давление внизу тоже исчезло. Молчание заглушило все вокруг. Как вдруг Чонгук услышал… детский плач.              Чонгук рухнул назад, все еще быстро дыша и ощущая огромную пульсацию в месте, откуда вышел ребенок. Омега устало посмотрел на то, как его малышку обтерли от крови и положили на весы.              — Поздравляем, у Вас девочка. Вес три сто, рост пятьдесят сантиметров.              Она была такая маленькая, красная и мокрая. Чонгук устало смотрел на нее после большой нагрузки и легко улыбался. Парень не смог сдержать довольной и вымученной улыбки, смотря на свою девочку с теплотой и огромной любовью. А еще из его глаз сильнее потекли счастливые слезы. Боже, он только что родил человека. Самого настоящего человека, как он, как врачи, как все вокруг.              Омега лежал сейчас такой разбитый, пустой, истекающий кровью и потом, но все равно счастливый. И плакал. Сегодня, несмотря на мучения, родилась их с Тэхеном малышка. Когда крошечное тельце положили ему на грудь, он заплакал еще сильнее, с любовью смотря на дочь. Боль от переполнявших его чувств вовсе ушла и забылась. Девочка, которая вот-вот родилась, уже открыла маленькие глазки и теперь любопытно смотрела на него. Его девочка. Его маленькая победа и их с Тэхеном продолжение.              После того, как Чонгук пришел в себя, его и малышку поместили в отдельную комнату для отдыха, где они провели несколько дней. И за эти несколько дней Ким привыкал и приспосабливался к тому, что он теперь не один. А еще он учился ухаживать за девочкой, присматривать за ней и становиться настоящим папой. Он кормил Арин, переодевал, укачивал, менял подгузники, вставал по ночам от ее плача и напевал ей песни. Да, ему было нелегко, ведь он ничего не понимал в детях и в их воспитании, но рядом была мама и помогала ему. Жаль, что не Тэхен, который являлся для омеги опорой и поддержкой.              Больничная палата была залита мягким утренним светом. Чонгук сидел, склонившись над крошечным свертком в прозрачном кювезе, не в силах оторвать взгляд от крохотного ребенка. Арин. Его дочь. Такая славная и маленькая, что ее головка легко умещалась в его ладони, с розовыми щечками и едва заметными бровями, хмурившимися во сне. Ее большие глазки с длинными ресницами были закрыты, маленький носик она иногда морщила, а губами мило причмокивала.              — Она икает, это нормально? — Чонгук взволнованно обернулся к медсестре, едва услышал тихий звук.              — Совершенно нормально, — женщина улыбнулась, поправляя датчики. — Малышка адаптируется к новому миру.              Вдруг дверь приоткрылась, и в палату вошла мама с двумя стаканами сока в руках.              — Опять не спишь? — Она покачала головой, замечая красные и невыспавшиеся глаза сына. — Чонгук-а, детка, ты должен отдыхать. Я бы посидела с ней.              — Не могу, — прошептал Чонгук, возвращая взгляд к Арин. — Вдруг она проснется и испугается, если не увидит меня рядом? Я ведь… ее папа.              Мама вздохнула и покачала головой, видя, какой ее сын упертый. Да, Чонгук действительно не хотел оставлять малышку. Когда их выписали, и омега с дочкой оказались дома, стало будто проще в родных стенах. Он, несмотря на то, что после родов ему все еще было тяжело двигаться, все равно старался, поэтому в короткий срок обучился ухаживать за Арин. Конечно, ему помогала мама, но и она видела, как Чонгук носился с ребенком. Тэхен, после того, как малышка родилась, старался звонить мужу чаще и быть на связи. Он очень сожалел, что не смог присутствовать на родах, но пообещал, что скоро придет и обязательно будет рядом.              Чонгук же отодвинул на задний план тоску по мужу, а на передний выставил заботу о ребенке и посвящение всего внимания крохе. Теперь скучать ему было просто некогда, и он, в те минуты, когда Арин не спала, проводил с ней время, любуясь ей и не переставая удивляться. Даже если она истерила и плакала, Чонгук все равно не мог раздражаться на нее.              Время было четыре утра. В детской горел маленький ночник в виде зайчика, отбрасывая мягкие тени на стены. Чонгук сидел в кресле-качалке, прижимая к груди крошечный сверток в розовом одеяле и укачивая девочку. Арин, которой всего две недели от роду, бодрствовала необычно долго, широко раскрыв свои темные глазки-бусинки, и пронзительно на него смотрела.              — Ну что, крошка, понравилась тебе колыбельная на ночь? — шепотом проговорил Чонгук, прикасаясь кончиком носа к ее крошечному носику. — Так и не хочешь спать? Совсем как папа: ночью сова, да?              Арин сморщила личико, и Ким замер, боясь, что сейчас снова начнется плач. Но вместо этого малышка зевнула, показывая беззубый ротик, и чмокнула губами.              — Ах, вот ты какая! — Чонгук залился счастливым смешком, осторожно поправляя чепчик на ее голове. — Голодная? Или просто поговорить хочешь? — Он взял ее крошечную ладошку, которая была не больше лепестка розы, и поцеловал каждый пальчик. — Вот этот пальчик — в магазин ходил, — прошептал он, перебирая ее пальчики. — Этот пальчик — кашку варил, этот пальчик — денежку считал...              Арин внимательно смотрела на него, будто действительно слушала и все понимала. Ее бровки дергались, словно она пыталась понять эту странную взрослую речь. Но, увы, осваивать ее было еще слишком рано.              — А этот пальчик... — голос Чонгука вдруг задрожал. — Этот пальчик я очень ждал, — он прижал ее ладошку к своей щеке, закрывая глаза. Арин неожиданно сжала кулачок, цепляясь за его палец. — Ой, крошка! — Чонгук расплылся в улыбке. — Какая сильная! Наверное, будешь заниматься спортом, как папа, танцевать и задавать всем жару, да? — Арин вдруг заулыбалась, глядя на папу и вызывая у него невероятное умиление. Чонгук не смог скрыть своего восхищения и потерся своим носом о носик дочери. — Да ты моя сладкая! Правду говорю? — Девочка запищала от радости, а Ким чуть не затискал ее. — Ты моя хорошая! Что захочешь — то и будет. Обещаю!              Когда Тэхена, наконец, отпустили, малышке стукнул уже месяц. Чонгук встретил мужа дома с нежными объятиями, а потом показал дочку, от которой альфа потом не мог оторваться. Он чуть не заплакал, когда взял ее на руки и присмотрелся, замечая, с каким интересом она на него смотрела. Арин впервые видела отца и пока не узнавала его.              — Господи, она… такая… замечательная, — произнес он с придыханием, не отрывая глаза от малышки. — У нее твои глазки. Такие же большие, черненькие, круглые и пронзительные.              — А нос твой, — улыбнулся Чонгук, подходя ближе и приобнимая супруга. — Вообще она больше похожа на тебя. Просто твоя маленькая копия.              — Сразу видно — моя дочка, моя девочка, — усмехнулся альфа. Когда Арин скорчила личико и чуть не заплакала от еще пока незнакомого человека рядом, то вмешался Чонгук:              — Крошка, не плачь. Это твой отец, — она любопытно посмотрела на папу. — Да, малышка, это Тэхен, твой родной отец. Помнишь, я рассказывал про него? Его наконец-то отпустили к нам.              — Да, Ари, это я. Примчался, как смог, — Тэхен чмокнул девочку в лоб и не переставал улыбаться. — Моя любимая девочка, — после он посмотрел на омегу и чмокнул уже его. — А ты — мой любимый зайчик. Я так по вам скучал!              Чонгук хихикнул и прижался к мужу, положив голову на плечо и помогая правильно держать дочку.              — Даже не верится, что я стал отцом, — помотал головой Тэхен. — Как это все неожиданно и резко случилось… Просто… офигеть!              — Да, я тоже сначала не верил в происходящее. Вот я выступаю на сцене, езжу в тур, пишу песни и пою, участвую в деятельности группы и вот… у меня появляется дочь. У меня, у «альфы» — рождается дочь. Для меня сначала было шоком, что я смог выносить ее и родить сам. Типа, нифига себе, из меня вылез живой маленький человек, который будет расти, развиваться и когда-то станет, как мы! Она — это мы вместе с тобой, только одно целое, представляешь?— Он пораженно помотал головой. — Я понял лишь спустя время, что это самое замечательное, что со мной случалось, — тепло проговорил омега и восхищенно вздохнул. — Лучше, чем все, что у меня было.              Тэхен пробыл с семьей всего две недели, после же ему пришлось вернуться на службу. Чонгук так привык к супругу рядом, его заботе и помощи, что снова болезненно отреагировал на его уход. Но делать было нечего, ведь от обязанностей никуда не денешься. Если сейчас настали такие трудности, то надо их просто пережить и выдержать. Вот и все. Чонгук — сильный парень и сможет справиться, тем более возле него была его мама, готовая всегда поддержать и помочь. Дети — это сложно, когда ты один, но если есть рядом опора и подмога, то выдержать можно.              Так шло время. Арин росла и постепенно менялась, а у Чонгука все лучше получалось быть папой. По нему сразу и не скажешь, что он когда-то не хотел детей, отвергал свою сущность и вообще собирался заниматься только карьерой. А сейчас из-за армии ему пришлось стать родителем и следить за их с Тэхеном малышкой. Чонгук думал, что не готов к ответственности, не готов стать семейным человеком и двадцать четыре часа на семь не отрываться от ребенка. Но сейчас, когда держал Арин на руках и заботился о ней, понимал, что ошибался. Он обязательно вернется к карьере айдола, ведь помнил всю ответственность, возложенную на него и что его публичная жизнь — тоже важная вещь. Но, пока есть шанс побыть от всех в тени вдалеке от посторонних глаз, он этим воспользуется. Армия все-таки прекрасное время, чтобы отдохнуть от карьеры знаменитости, родить, немного побыть со своей малышкой и почувствовать себя обычным человеком.              Дни Чонгука с рождением ребенка никогда не бывали скучными и начинались часто вовсе не с утра. Арин проснулась ночью от собственного чиха и последующего плача. Крошечные бровки сморщились от недовольства, маленькие кулачки потянулись вверх, а ножки задрыгались. Чонгук мгновенно прибежал к ней, заспанный, но настороженный.              — Опять сама себя разбудила? — прошептал он, подходя к кроватке.              Арин зашевелилась и затихла, услышав его голос. Ее глазки, такие же круглые, как у него, широко раскрылись, увидев знакомое лицо, а еще беззубый рот тут же заулыбался. Она радостно запищала от присутствия родителя, а Чонгук, тяжело вздохнув, взял ее на руки. Натянув улыбку на лицо, он начал ее укачивать, прижимая к груди. Есть она не хотела, так как Чонгук кормил ее час назад. Так что Гук решил просто ее покачать, ведь ей, скорее всего, просто приснился кошмар и она испугалась.              — Сейчас, крошка, спою тебе колыбельную, — произнес он и настроился:              — Спи, моя рыбка, в лунном свете,       Море зыбкое шепчет тебе...       Ракушки-подушки ждут на дне,       Звезды-светлячки — в вышине...              Днем у девочки было купание. Пластиковая ванночка превратила кухню в зону боевых действий. Арин с восторгом била ладошками по воде, обрызгивая все в радиусе метра.              — Так, крошка, давай помоем твои волосики, — Чонгук осторожно поливал теплой водой ее головку. Арин на секунду замерла, надула губки и чихнула прямо в лицо отцу. — Благодарю, — рассмеялся он, вытирая лицо.              Прогулки у них проходили во дворе участка или в малолюдном парке рядом, где никто не мог узнать в Чонгуке мировую звезду, тем более, когда тот был с ребенком. Объемная коляска казалась Чонгуку космическим кораблем, когда он являлся ее основой, а Арин — его маленьким командиром. Он трижды проверил ремни, температуру воздуха, игрушки-погремушки и плотное одеяло.              — Ну что, мой маленький командир, вперед?              Арин, укутанная в розовый комбинезон, серьезно изучала мир через прозрачный полог коляски. Ее глазки следили за пролетающими листьями, а ротик округлился от удивления. Ей нравилось познавать мир и следить за всем, что происходило вокруг. Она даже не плакала и не истерила, когда они гуляли. И этим она чем-то напоминала маленького Чонгука, ведь он тоже был относительно спокойным мальчиком. Интересно, а какая будет Арин, когда вырастет?              Кормление у молодого папы тоже проходило спокойно и достаточно привычно. Одной рукой Чонгук поддерживал сонную после дневного сна Арин, а второй держал бутылочку и следил за тем, чтобы она правильно кушала. Молока у парня почти не вырабатывалось после рождения дочери и быстро кончилось в течение месяца, так как молочные железы были маленькими и не успели нормально развиться. Но это вовсе Чонгука не смущало, ведь Арин прекрасно кушала разные смеси из бутылочки и добавки.              — Вот так, кушай хорошо, — пробормотал он, следя, чтобы дочь не засыпала с бутылочкой во рту.              Арин сосала, не отрывая глаз от папы, а ее крошечные пальчики цеплялись за его большой палец. Чонгук улыбался, когда смотрел на нее и не мог нарадоваться. Ему иногда не верилось, что она являлась плодом их любви с Тэхеном. Он ее зачал, выносил и родил сам. А сейчас она росла у него на руках, такая маленькая, хорошенькая, миленькая — их с Тэхеном копия и продолжение.              Прошло еще несколько месяцев. Точнее, нет — они будто бы пролетели в одно мгновение, такое незаметное и легкое, словно взмах ресниц. Чонгук все так же сидел с малышкой дома, мама уже не так часто помогала ему с дочкой, а Тэхен изредка их навещал в свои длинные выходные. Ким-младший привык к родительским обязанностям настолько, что они начали ему наскучивать. Ему уже не хотелось быть просто молодым папой, который думал лишь о семье, ведь карьера айдола все сильнее начинала о себе напоминать. Тем более, когда до демобилизации участников оставалось всего полгода. Он в свободное от Арин время листал соцсети, просматривал комментарий, смотрел их давние выступление и подпевал знакомые песни.              Совсем недавно, когда Арин гостила у мамы, он провел свою первую трансляцию во время декрета, спел на камеру и провел время с арми. Он был рад увидеть их вновь, как и они его. Стоило ему выйти в эфир и пообщаться с фанатами, как до него дошло чуть ли не до слез на глазах — он очень скучал по своей прежней жизни. И он хотел ее вернуть.              Гостиная была превращена в импровизированную игровую зону. Тэхен растянулся на полу рядом с Арин, которая лежала на развивающем коврике, усыпанном яркими игрушками. Шестимесячная малышка с серьезным видом исследовала пластиковое зеркальце, тыкая в него пухлыми пальчиками.              — Видишь? Это ты, — прошептал Тэхен, показывая на ее отражение. Арин нахмурила лобик, точь-в-точь как отец, когда тот был сосредоточен, и снова стукнула по зеркалу, вызывая у себя новый приступ смеха. — Смотри, какая красавица! А что тут у нас?              Тэхен осторожно подкатил к ней мягкий мячик с колокольчиком внутри. Арин мгновенно забыла про зеркало и перевернулась на животик, стараясь дотянуться до новой интересной игрушки.              — Так-так, кто у нас тут чемпион по ползанию? Давай, крошка, пробуй. Покажи, как ты умеешь, дотянись до мячика, — она сначала пыталась ползти, но получалось у нее еще плохо и медленно, так что постепенно она начала капризничать и кричать. И тогда Тэхен лег перед ней, отвлекая от неудачной попытки доползти до игрушки. — А все, приплыли! Мячик пошел нафиг.              Арин уперлась ручками в его грудь и запищала, вновь оставаясь довольной таким развитием событий. Про мячик она тут же забыла. Когда девочка случайно схватила отца за нос, Ким преувеличенно замычал:              — М-м-м, это мой нос! А вот твой носик, крошка! — и он нежно дотронулся до ее крошечного носа.              Арин залилась смехом и снова потянулась к его лицу, теперь уже целенаправленно, чтобы продолжать трогать своими маленькими пухлыми пальчиками. Их игра нашла новый виток. Тэхен выпятил губы уточкой, позволяя касаться их и изучать, а потом закрыл глаза, когда малышка добралась и до них. Он все время разговаривал с дочкой и подбадривал ее.              В углу комнаты Чонгук незаметно снимал это на телефон и улыбался. Это было очень трогательно наблюдать — как отец играется с дочерью. Тэхен после того, как малышке надоело щупать отца, приподнял дочь над полом и легко закружил в воздухе, как пушинку. Чонгук засмеялся, наблюдая за довольной и ликующей Арин. Сейчас тем более было важно запечатлеть этот прекрасный момент, так как девочка впервые пробовала «летать». Тэхен осторожно поднимал ее, качал и издавал смешные звуки, а она смеялась и оттопыривала в стороны ручки, будто крылья. Смех дочки звучал для Чонгука громче любых оваций.              Тишина детского монитора, наконец, замигала зеленым. Арин крепко уснула в кроватке и затихла, давая шанс родителям расслабиться и остаться только вдвоем. Тэхен потянулся через широкую кровать, цепляя пальцами пояс мужа и притягивая его к себе. Они не спали как супруги несколько месяцев, ведь Чонгук все еще приходил в себя после родов, а Тэхен покорно его ждал. Но вот прошло уже полгода, и стесняться и переживать было поздно.              — Я так долго ждал этого, — протянул альфа и поцеловал вкуснопахнущую шею, оставляя влажный след на солоноватой коже.              Чонгук нашел его губы своими и ответил поцелуем, но вдруг резко замер, когда рука супруга скользнула под его домашнюю футболку.              — Подожди...              Он прикрыл живот ладонями, чувствуя под пальцами все еще мягкие складки, оставшиеся после родов. Тело Чонгука немного деформировалось из-за беременности, живот все еще немного выпирал, а сам он прибавил в весе. Омега сидел на диете, но спортом особо не занимался, так как врач запретил ему напрягаться первое время. Плюс из-за ребенка заниматься собой было некогда. Вот восстановится окончательно, оторвется от дочки хоть на пару часов, и пусть хоть в горы лезет да с парашюта прыгает. А сейчас — нет. Поэтому Гук пока старался не смотреть на себя в зеркало и не чувствовать отвращение от отражения в нем. Он всегда был таким спортивным, подтянутым и накачанным, и думал, что всегда останется таким. Но беременность сильно изменила не только его внутренний мир, но и внешний. Для айдола такие изменения — крах.              Тэхен отстранился, внимательно изучая его лицо в лунном свете:              — Ты стесняешься? — Чонгук поджал губы. — Стесняешься меня, своего мужа? Зайчик, я ведь все у тебя видел, и не раз.              — Ну… — Комната наполнилась тиканьем часов, пока Чонгук подбирал слова. — Мое тело будто... не мое… пока что. Я… не в форме.              — Зайчик, что ты такое говоришь? Ты же прекрасен. И всегда был таким, — Тэхен улыбнулся и вновь поцеловал его, постепенно опускаясь все ниже. — Ты ведь папа моей малышки. Ты такой сильный, смелый, крепкий, выносил ее и родил. Умница! И тело твое тоже прекрасно.              Тэхен целовал его, как будто впервые — медленно, нежно, смакуя каждый момент. Его губы скользили по шее Чонгука, оставляя горячие следы на коже, а пальцы впивались в бедра, будто боялись, что он исчезнет.              — Ты так прекрасен, — прошептал он между поцелуями, и Чонгук чувствовал это — не словами, а каждым прикосновением.              Тэхен не торопился. Его ладони скользили по телу Чонгука, как будто заново изучая каждый изгиб, каждый шрам, каждую родинку. Он целовал его плечи, обнимал за талию, притягивал ближе, и в его движениях не было ни капли поспешности — только уверенность и бесконечная нежность.              — Я так соскучился по тебе, — Тэхен прижал лоб к его груди, слушая стук сердца. — По твоему теплу... по твоему запаху... по прикосновениям… Всего тебя я просто обожаю. Мне плевать, если ты изменишься еще сильнее, ведь я все равно буду любить тебя. Я буду любить тебя любым.              — Честно? — тихо спросил омега.              — Конечно, зайчик. Ты же моя пара, моя вторая половинка, моя любовь.              Чонгук закрыл глаза, растворяясь в этих прикосновениях. Ему не нужно было ничего говорить — Тэхен и так знал. Знал, как дрожат его ресницы, когда ему хорошо. Как учащается дыхание, когда пальцы Тэхена проводят по его спине. Как он непроизвольно выгибается, когда губы скользят вниз по животу...              — Тэ... — Чонгук едва слышно прошептал его имя, когда тот прижался к нему всем телом, заполнив собой все пространство между ними.              Тэхен не ответил. Он просто смотрел в глаза супругу, его ладонь прижималась к щеке, а во взгляде замечалось все — и обещание, и преданность, и та безумная любовь, которую невозможно выразить словами. И когда их губы снова встретились, Чонгук понял — ему не нужно ничего, кроме этого. Кроме Тэхена, который любит его так, словно каждое прикосновение — это клятва. И ему было так хорошо, что мир за пределами их постели перестал существовать.              Тэхен не спешил. Он приподнял бедра Чонгука, подложив под них подушку, и остановился, чтобы просто полюбоваться им — растянувшимся на простынях, с покрасневшими щеками и взъерошенными волосами. Его пальцы медленно обводили контур входа, смазанного лубрикантом, чувствуя, как мышцы Чонгука непроизвольно сокращаются в ожидании.              — Расслабься, — прошептал альфа, наклоняясь, чтобы поймать его губы в поцелуй, в то время как головка его члена осторожно надавливала, но не входила.              Чонгук застонал в его рот, пальцы впивались в плечи Тэхена.              — Я... Я готов, — выдохнул он, отрываясь от поцелуя. — Ах… давай.              Тэхен вошел ровно настолько, чтобы Чонгук почувствовал растяжение, и замер, позволяя ему привыкнуть. Его ладонь скользнула между их тел, обхватывая член омеги, и начала медленно двигаться в такт с неглубокими толчками.              — Вот так... — голос старшего был хриплым, низким от напряжения, сводящим с ума. — Ты принимаешь меня так хорошо...              Чонгук выгнулся, когда Тэхен, наконец, вошел полностью, заполняя его, будто был создан именно для этого. Тэхен начал двигаться — не спеша, тихо, выходя почти полностью перед каждым новым толчком, чтобы Чонгук чувствовал каждую миллиметровую разницу.              — Ты... Ты чувствуешь, как я глубоко в тебе? — Альфа наклонился, чтобы прошептать это прямо в его ухо, в то время как его бедра продолжали свой неспешный ритм.              Чонгук мог только кивнуть, потеряв дар речи. Он ощущал каждый толчок Тэхена, как медленное погружение в блаженство. Вначале — лишь легкое давление, заставляющее его дыхание сбиться. Потом — плавное, неумолимое заполнение, от которого по спине бежали мурашки. И настоящий экстаз.              — Ах, да! — Тэхен изменил угол, и в следующий момент Чонгук вскрикнул. Альфа попал точно в простату, что заставило Чонгука увидеть звезды. — Боже… Как хорошо…              — Да… м-м, — Тэхен ухмыльнулся, повторив движение. — Я помню, как ты это любишь, — его рука ускорилась на члене Чонгука, пальцы играли с каплей влаги на головке, размазывая ее. — Я хочу видеть, как ты кончаешь, — прошептал Тэхен, ускоряя движения бедрами. — Хочу чувствовать, как ты сжимаешься вокруг меня и как тебе хорошо...              Чонгук чувствовал себя одновременно и уязвимым, и невероятно сильным. Каждое движение Тэхена внутри него зажигало новые искры удовольствия и блаженства. Его собственное возбуждение стало почти невыносимым: такое горячее, тугое, будто наполненное жидким огнем. Тэхен обхватывал его член цепко, а потом надавливал на венки, отчего Чонгук выгибался дугой и скулил. Ощущения стали слишком интенсивными, граничащими с болью, но от этого было только слаще.              — Я... Я не могу... больше, — омега чувствовал, как напряжение внизу живота достигает критической точки. — Ах!              Тэхен лишь прикусил его плечо в ответ:              — Кончай. Я хочу почувствовать, как ты сжимаешься вокруг меня.              И Чонгук взорвался. Крик застрял в горле, превратившись в прерывистый стон. Его тело затряслось в экстазе, а Тэхен, не останавливаясь, продолжал двигаться внутри, продлевая оргазм до почти невыносимого предела. И когда, наконец, наступила разрядка, омега ощутил странную легкость — будто его тело стало невесомым, наполненным мягким теплом. Альфа, тяжело дыша, прижался лбом к его плечу.              — Хорошо? — спросил он, уже зная ответ.              Чонгук лишь слабо кивнул, не в силах говорить. Да. Это было лучше, чем хорошо. Это было… просто невероятно. Как возвращение домой после долгой разлуки.              Жизнь меняется в один момент. Ты просыпаешься в своей квартире, где все расставлено по местам — гитара у окна, кофе в любимой кружке, расписание репетиций на холодильнике. И засыпаешь уже в другом мире, где главное место занимает детская кроватка, а на полу вместо музыкальных нот разбросаны погремушки. Твой будильник теперь — не звонок менеджера, а требовательный плач. Ты больше не боишься забыть текст на концерте — ты боишься не услышать, как малышка кряхтит во сне. Ты открываешь соцсети и видишь там себя прошлого — улыбающегося под софитами. И себя настоящего — с синяками под глазами, но с таким светом в глазах, которого никогда не было раньше. Иногда ночью, когда все спят, ты подходишь к окну и думаешь: «Кто я теперь?» А утром маленькие ручки тянутся к тебе, и в этом вопросе больше нет смысла.              Ты — это ты. Тот же, но другой.              И этот поворот на сто восемьдесят градусов оказывается не падением, а самым неожиданным взлетом в твоей жизни.              Все-таки Чонгук снова начал заниматься спортом, следить за питанием и брать уроки вокала, потому что карьеру айдола забрасывать не собирался. Его перерыв и семейная жизнь кончится, когда парни вернутся из армии и продолжат деятельность. И Чонгук вместе с ними. Он такой же участник группы, как и все они, фанаты ждут их возвращение, и сам Чонгук уже хотел заняться работой, а не сидеть безвылазно дома. И малышка для его карьеры помехой вовсе не будет. Чонгук был в этом уверен и поэтому не отчаивался и верил в лучшее. Да, их теперь двое, точнее трое, но это неплохо. Наоборот, хорошо и замечательно. Новый этап в жизни — это даже радость и счастье. Тем более, оставаться с малышкой, когда папа очень занят, будет бабушка, на крайний случай, няня и менеджеры. Чонгук справится, да, ведь рядом с ним Тэхен и его любимые друзья. Как вообще Арин, его любимая дочка, его кровинушка и маленькое чудо, может ему мешать? Нет, никогда. Она будет теперь с ним всегда, и Чонгук постарается сделать ее жизнь счастливой.              И даже сейчас, в день демобилизации, Чонгук держал подросшую Арин на руках и смотрел в ожидании, когда же в воротах части появится ее отец. Стоило большой двери открыться, как малышка заметила бегущего к ним Тэхена, радостно заулыбалась и запищала, размахивая ручками. Это вызывало чувственную улыбку и у Чонгука.              Да, у них точно все будет хорошо.