Когда гаснут софиты

Первый вечер концерта в Берлине подошёл к концу. Песня за песней, движение за движением – всё отработано до автоматизма. Но именно в этой отточенности и была магия. Каждый аккорд попадал в сердце, каждый световой луч освещал в зале глаза, полные слез, восторга и любви. — Спасибо, Берлин! — крикнул Билл в зал, почти захлебываясь от эмоций. — С вами были Tokio Hotel. Мы вас любим! Волна аплодисментов, выкриков и поднятых рук пронеслась от сцены до самых верхних рядов. Концерт завершён. Всё позади. За кулисами витала совсем иная энергия. В проходах мельтешили организаторы, охрана и звукотехники. Кто-то раздавал бутылки воды, кто-то уже начинал собирать оборудование. Музыканты уставшие, но довольные. Почти все. — Братец, ты уже двадцать минут сидишь с такой рожей, будто тебе принесли не кофе, а повестку, — пошутил Билл, но в голосе прозвучало беспокойство. — Всё нормально. Не надо со мной нянчиться. — Это из-за того отказа перед выступлением? — вмешался Густав. Том бросил на него резкий, молчаливый взгляд. Густав сразу понял, что сейчас лучше замолчать. — Кстати, да, — ни с того ни с сего подлил масла Георг, не уловив настроения. — Кто там умудрился отказать самому Тому Каулитцу? Том сжал челюсти. — Как вы заебали со своими допросами! Я что, вам отчеты должен сдавать? Когда посрал, когда поспал? Наступила тишина. Все переглянулись. Даже Билл, привыкший к вспышкам брата, выглядел ошарашенным. — Том... — Достаточно. — Он резко встал и направился к выходу. Ему нужно было пространство. Воздух. Молчание. Он схватился за дверную ручку, но кто-то с другой стороны тоже пытался войти. Дверь рывком открылась. За ней стояла Селин. — Ай… — донесся недовольный голос, вырвавшийся не от боли, а скорее от неожиданности. Она отшатнулась назад. — Селин? — Том сразу вышел из ярости. — Ты не ушиблась? Прости, я не заметил. Он хотел коснуться ее, но она быстро отдернула руку. Не резко, но достаточно, чтобы он понял - не надо. — Всё в порядке. Куда ты так спешил? — Селин?! — Билл выглянул из-за его спины. — Пришла с нами попрощаться? У нас ещё минут пятнадцать. Присоединяйся! Селин прошла мимо Тома. Тонкий шлейф её парфюма ударил в память, и Том замер. В голове вновь всплыл их разговор в комнате, её дыхание, дрожащий голос, тот момент, когда было почти. Она вручила Биллу подарочный пакет. — Это… мягкие игрушки? — в тоне Билла слышалось непонимание и ожидание объяснения. — Один из спонсоров решил сделать вам маленький подарок. А я решила передать лично… в качестве извинения за проблемы с мониторингом. — Она бросила быстрый взгляд на Тома. Он не отвел глаз. Не мог. — Как мило с твоей стороны, присаживайся, хочешь чаю? — с привычной дружелюбностью предложил Билл. — Большое спасибо, к сожалению, вынуждена отказаться. Работа не ждет. Разочарованный Билл поставил подарок на диван и протянул руку. — В следующий раз? — Она улыбнулась и вышла. Том стоял всё это время, как приклеенный. Сердце стучало где-то под горлом. И только когда дверь захлопнулась, он очнулся и поспешил за ней. — Селин! Подожди. Она остановилась. Повернулась к нему. — Да, Том? — Ты… вот так уйдешь? — Я же пообещала заглянуть после выступления. Я заглянула. — Но я ждал. Ждал тебя двадцать минут. Я хотел поговорить. Она опустила глаза. — Прости. Правда. Я не рассчитывала на такую загрузку. Даже то что мы с тобой разговариваем может выйти мне в переработку. — Ты не устала? — Конечно не без этого. Это моя работа. Моя ответственность. И если ты не возражаешь… — Подожди, — сказал он чуть тише, нежно беря ее за запястье. — Позволь только обнять тебя на прощание? — Том хотел проверить свои ощущения всего еще один раз, что это было? Там, в комнате отдыха. Селин дрогнула. — Том… — её голос был почти шёпотом. — Я не могу. Там, в комнате, я уже… позволила себе слишком много. — Я не заставляю. Не прошу большего. Просто – обнять. Она покачала головой. Медленно. Ее пальцы сжались. — Это уже… граница. А если я её перейду – я не уверена, что смогу вернуться. Ваше выступление было прекрасно. Вы были невероятны. Она отняла руку. Том не сопротивлялся. Он только смотрел ей в спину, пока она уходила. И с каждым шагом, что отдалял ее от него, у него в груди росло нечто новое. Не обида. А страх. Что она может исчезнуть. Не потому, что она не хочет. А потому, что она – из тех, кто умеет уходить до того, как станет слишком больно *** Позже, на афтепати, разговоры текли лениво, музыка звучала уже лишь как фон. Комната была наполнена смехом, тостами, фрагментами воспоминаний о выступлении, но для Тома всё казалось тусклым. Он сидел, откинувшись в угол дивана, и молча переливал янтарную жидкость из бокала в горло, будто надеялся запить мысли. Но они только становились громче. //Что со мной? Почему не отпускает? Это же не первый раз. Были и до, будут и после. В море полно рыбы. Только почему все остальные вдруг стали безвкусны?// Мысли бесцельно крутились по кругу, пока вдруг чьи-то легкие, чуть прохладные женские пальцы не коснулись его плеча. — Том? Он обернулся. Это была Нерисса, вокалистка из группы Б, выступавшей перед ними. Высокая, стройная девушка, с шелковыми светлыми волосами. Ее гардероб на 80% состоит из платьев стиля Elfcore, от чего и получила прозвище “Светловласой нимфы”. Несмотря на заголовки газет о жесткой конкуренции между группами они довольно хорошо ладили, перед концертом Том часто помогает их гитаристу, парню Нериссы – Маркусу, со струнами. — О, привет. Как поживаешь? — Отлично. Увидела тебя и решила подойти. Классно выступили. — Спасибо. Твой парень тоже неплохо справился с аккордами. — он пытался шутить в привычной манере. — Маркус всегда отлично справляется, — рассмеялась она, садясь рядом. — Слушай, ты Билла не видел? Я хотела вернуть ему тот диск, который брала на прошлой неделе. Только сейчас Том понял, что остался один в их зоне. Остальные уже разбрелись по залу, кто к бару, кто к знакомым. — Нет, извини. Может, у барной стойки. — Всё окей. На самом деле мне показалось, что ты какой-то потерянный. Всё в порядке? Том хотел отмахнуться, но внезапно решил, что, возможно, именно сейчас стоит проговорить вслух то, что застряло у него в горле. — Нерисса.... — Да? — Представь, ты испытываешь симпатию к человеку. Вы почти сближаетесь. И вдруг – холодный отказ на предложение вместе провести время. Как думаешь, в чем может быть причина? — Ммм... — она задумалась. — Когда мы с Маркусом поссорились, ко мне подходил один парень. Очень даже ничего. Но, как бы мне ни хотелось забыться, я понимала – это не он. Так что я думаю, если она отказала – причина не обязательно в тебе. Иногда... у человека просто слишком много в голове. Ты уверен что она свободна? Том глотнул виски. — Спасибо, Нерисса. Может ты права. — Да всегда пожалуйста, хоть я и ничего особо не сказала. И называй меня просто Несса, как раньше. — Ага. Пошли найдем Билла. *** В другом конце города, в полутёмной комнате съёмной квартиры, царила тишина. Подруга Селин уже спала – дыхание ровное, спокойное. Селин лежала на спине, влажные волосы распущены, свежая кожа еще пахла лавандовым кремом. Пальцы нервно перебирали край простыни. Сердце колотится, как будто она до сих пор под сценой. Или… в тех объятиях. Она крепко зажмурилась. Но воспоминание – яркое, живое – вспыхнуло внутри, как искра. [POV Селин: воспоминание] Надо просто закрепить монитор – техническое действие, ничего личного. Но его лицо так близко… От него пахнет чем-то невероятно домашним – тёплый парфюм, мужской шампунь, с ноткой ванили и табака. Чёрт. Соберись, Селин. Это артист. Не твой. Не сейчас. Но собранность сбивают его руки, обнявшие талию. Не резко и ненавязчиво. Тепло. Оттолкни его! – кричит мой разум. Но тело не двигается. Так… приятно. Давно тебя никто не держал вот так. Осторожно. Трепетно. Я должна рассердиться. Но вместо этого… мое дыхание сбивается. Я чувствую, как он ловит мой ритм. Как будто мы в каком-то дурацком танце, где никто не танцует, но оба горят изнутри. Он тянется ко мне ближе. Я чувствую его губы в воздухе – они почти касаются моих. Почти. — Если скажешь "прекрати", я остановлюсь… Не говори. Просто молчи. Просто позволь. Хватит быть взрослой. Хватит быть холодной. Позволь себе хотеть... — Прекрати. Лгунья. Воспоминание оборвалось, будто кто-то выключил музыку. Селин открыла глаза и резко села на край кровати, уткнувшись лицом в ладони. Грудь вздымалась от сбившегося дыхания. — Ты выбрала порядок, — тихо прошептала она себе. — Ты всегда выбираешь порядок. //Я утопала в этих руках. В этих глазах. Но в очередной раз мой выбор приводит к одиночеству//