И тут омежку понесло …

⫸_____

Щелчок двери. Лифт. Улица. Метро. Кофе на вынос. Огромный небоскрёб, принадлежащий крупнейшей корпорации города. Восемнадцатый этаж. Рабочий стол. И так вот, изо дня в день. Чонгук ставит кофе на стол, плюхается на стул, а сумку закидывает куда-то под ноги. Подтягивается ближе, обхватывает голову руками, упираясь локтями в столешницу. Он даже не включает компьютер, просто тупо смотрит на своё отражение в чёрном экране монитора. Опять хочется зареветь. Рядом скрипит стул, и из-за соседней перегородки появляется белобрысый омега с идиотской улыбкой. — Гук, ты опоздал на две минуты. Чёрт, даже я сегодня явился вовремя. Не порть мне мою редкую статистику пунктуальности. Что случилось? — Чимин, отъебись. — О, бля-я-я… — Чимин закатывает глаза и мгновенно вскакивает со стула, перегибаясь через перегородку, отделяющую их рабочие места. Он намеренно треплет Чонгука по голове, зная, что тот ненавидит это всей душой. Чонгук резко смахивает его руку и бросает убийственный взгляд. — Чимин, ну какого хера? — Хочу знать, в чём дело, чтобы потом не вытягивать из тебя это по крупицам весь день. Я же не прошу многого. Просто беспокоюсь. — Заебался я, окей? Всё. — Вижу. Опять всю ночь ревел? — Ну и что? — А смысл? — Не могу по-другому. — Но от этого ничего не изменится, Гук. — Ты не помогаешь. — Знаю. Ладно, успокойся, соберись. На обеде расскажешь? Ок? — Ладно. Чонгук нервно поправляет причёску, ещё раз ловя своё отражение в экране, глубоко вздохнув, включает компьютер.  

⫸_____

— Знаешь, в чём твоя проблема? — Чимин прожевал кусочек салата с манго и ткнул вилкой в сторону Чонгука. — Удиви меня, — буркнул Чонгук, отодвинув тарелку. Есть он не хотел, вместо этого потягивал уже третий за сегодня кофе. — Ты пытаешься подстроиться под альф, которых тебе подкидывают родители. Но у тебя не выходит с такими отношений, так как ты падок скорее на красивых. А красивые равно мудаки. Закрепим, — серьёзно посмотрел на друга Чимин. — Ты придумал себе какого-то идеального альфу из своих фантастических мокрых снов, теперь страдаешь. Нет таких. Ау! Очнись! — Хм… — Чонгук раздражённо закатил глаза. — В том-то и дело. Я уже сто раз объяснял, что хочу сам влюбиться, без всяких договорных отношений. Но ладно, это ещё куда ни шло. Бесит другое, будто я притягиваю только этих картонных альф с учебников. Чимин, пойми, я же не про сверхъестественное прошу! Просто чтобы был живой человек, а не ходячий набор команд. «Делай так», «Выбирай из того, что я одобрил», «Я решу, что тебе можно, а что нет» или ещё хуже: «А как тебе будет удобно? А как ты этого хочешь?». Фу-у-у-у… бррр, — омег аж передёрнуло одновременно. — А я хочу, чтобы аж дыхание перехватывало, когда он на меня смотрит. Чтобы чувствовалось: вот он, настоящий альфа. Запах кожи с нотками чего-то тёплого... Не парфюма, нет! Его естественный аромат, смешанный с потом после спортзала, с ветром, если он с улицы. Чтобы обнял – и сразу ясно: этот может и защитить, и приласкать. Чтобы после дерьмового дня можно было вжаться в него, как в броню, а он бы просто взял и поднял меня, как пушинку… И всё, стресс испарится. А потом… — Чтобы оттрахал так, что ты бы забыл, как тебя зовут? — Чимин едко поднял бровь. — Да! Чтобы даже мысль об этих чёртовых отчётах не лезла в голову! — Чонгук резко запрокинул голову, сжал кулаки и взметнул ими вверх, будто в мольбе к небесам. Но затем руки медленно опустились, плечи ссутулились, а взгляд, ещё секунду назад пылающий, внезапно потух. — Я что… слишком многого хочу? — В теории, конечно же, нет. Но вот в чём фишка, Чонгук. Надо говорить о своих желаниях прямо. Ты с виду милый зайчик, все тебя таким и считают. А ты рад играть эту роль. А на деле? Материшься, как сапожник, порнуху смотришь, пиво литрами пьёшь вместо вина… Ай-яй-яй! — Чимин ехидно погрозил пальчиком, щурясь. — Ты предлагаешь на первом свидании заявить о том, что я люблю жёсткий секс, пиво и чипсы, ёбтваюматьблять? — Не утрируй. Но… да, примерно. На твою строптивость кто-нибудь да клюнет. — Ага, какой-нибудь гопник из подворотни, — фыркнул Чонгук, закатывая глаза. — Но ты же не гопник? Ладно, хватит нытья. Ты хочешь идеального альфу? Будь им сам. Но не так, как ты привык. Чонгук поднял глаза, медленно переваривая слова. — …Что? — Серьёзно. Ты же сильный, умный, выглядишь хорошо. Почему ты всегда в роли «маленького омежки», который ждёт, пока его придут спасать? Захотел – сам кого-нибудь приподними на ручки. — Ты предлагаешь мне… стать альфой? Что в твой салат подмешали? — Нет. Я предлагаю перестать вести себя так, будто ты не можешь решать сам, что ты хочешь от жизни. Ты зациклен на этом «идеальном альфе», потому что тебе проще мечтать, чем действовать. Почему ты думаешь, что твоим идеальным нужен милый омежка? Ты каких сказок перечитал? Чонгук отхлебнул кофе, поставил чашку со слишком громким стуком. — Я вот вроде не дурак. Но не понимаю тебя. — Слушай, Гук. Я не говорю, что ты должен внезапно отрастить яйца размером с арбуз и начать орать на всех подряд матом. Речь о другом. — Он наклонился ближе, голос стал серьёзнее. — Ты ждёшь, что кто-то придёт и сделает тебя счастливым. Родители вдруг перестанут тебе подкидывать прилежных начальников отделов. Но так не работает. Ты сам решаешь, что для тебя важно. Ты сам выбираешь, как тебя воспринимать. Если хочешь, чтобы тебя не просто тискали, а смотрели на тебя как на равного, начни с себя. Чонгук сжал губы, пальцы нервно постукивали по краю чашки. — И что, по-твоему, я должен делать? — Перестать притворяться. Пошли в клуб. Я тебя зову уже сколько лет? Чонгук, ты же ненавидишь эту роль «милого омежки». Так зачем её играть? — Я не знаю. И я ненавижу клубы, что я там забыл? И почему сразу в клуб?  — как-то совсем тихо вымолвил Чон. Повисла небольшая пауза, Чимин как ни в чём не бывало дожёвывал свой салат, забавно хрумкая зелёным листом. «Хороший мальчик». Так твердили родители всем своим знакомым с рождения и до сих пор. И Чонгук все свои двадцать семь лет стремился им быть. К этой роли привыкаешь. Она удобна, предсказуема, словно выверена по лекалу родительских ожиданий. «Хороший мальчик». Эти слова стали его защитой и клеткой одновременно. Он ловил себя на мысли, что даже в пустой квартире, когда никто не видел, он не позволял себе лишнего: слишком громко смеяться, оставить чашку в раковине, выбрать музыку вопреки каким-то общим вкусам. Да даже голым пройтись от ванны до спальной комнаты не мог себе позволить. И да. Чонгук конечно искал правильных альф под стать себе. Таких, кого одобрили бы родители: скромных, воспитанных, с безупречной репутацией. Альфы, которые не повышали голос, не спорили, не требовали слишком многого. Таких, кто вписывался в идеальную картинку, где всё тихо, безопасно и безжизненно. Но всё это было не то. И не те. Не чувствуя тех самых бабочек, он сам разрывал отношения. И это било по его репутации, ведь «хороший мальчик» не бросает хороших альф. Поэтому Чонгук делал это как можно аккуратнее, без сцен, без обвинений, с натянутой улыбкой и стандартными фразами: «Дело не в тебе... Я просто не готов». А после ревел неделями. Но что, если однажды сорваться? Из вредности, бунта, чтобы услышать собственный голос. Но страх всегда будет сильнее. Страх разочаровать, страх увидеть в родительских глазах тот самый тяжёлый игнор, который давил куда сильнее крика. — Блять. «Так проще», — повторял он себе, загоняя глубже любые неудобные мысли. Но где-то в подсознании уже копился вопрос: «А когда, наконец, будет можно? Когда он перестанет быть «хорошим мальчиком»?» Или однажды, проснувшись в сорок лет, он поймёт, что так и не успел стать собой, лишь безупречным омежкой родительской мечты? «Боже, когда встанет вопрос о детях, я обязательно рожу двоих. Чтобы переключаться с одного на другого ребёнка и умерить гиперопеку. Аминь». В этом был корень проблемы. Наконец, Чонгук усмехнулся и впервые за двадцать семь лет серьёзно задумался, а что, если попробовать не быть удобным? Хотя бы для себя. С Чимином же ему не страшно показывать эту свою сторону. Чимин разглядел в нём чертёнка с первого взгляда. Не того идеального коллегу с синдромом отличника, которого видели все. А настоящего Чонгука. Ну, либо Чимину нравилось доканывать людей. Одно из двух. Пак никогда не вписывался в этот мир безупречных отчётов и дедлайнов. Он опаздывал, спорил с начальством и смеялся над собственными провалами. Но самое удивительное – ему всё сходило с рук. Более того, люди к нему тянулись. И Чонгук, глядя на свободного Чимина, хотел научиться этому. Их постоянно ставили в пару. Чимин быстро понял, что Чонгук – это не просто аккуратный костюм и безукоризненные манеры. Под этой оболочкой скрывалось что-то острое, колючее. И Пак решил это достать. Он подкладывал в отчёты глупые мемы, включал идиотские песни в самый неподходящий момент, затевал споры о бессмысленных вещах, просто чтобы увидеть, как Чонгук теряет терпение. И однажды это сработало. Тот вечер начался как обычно: аврал, тонны работы. Все ушли на корпоратив, а они остались доделывать отчёты. Чимин не выдержал и выдернул шнур из компьютера Чона. О, как Чон орал! — Чимин. Мать твою. Ты совсем охуел?! Я не сохранил последние правки! — его голос сорвался на визг. — Ну вот, наконец-то живая реакция! А то я уж думал, ты точно робот, — Чимин лишь смеялся и ни чуточку не переживал за содеянное. Он ловко поймал Чонгука за запястье, когда тот попытался снова включить компьютер. — Слушай, гений, если эти отчёты такие важные, почему их доделываем только мы? А? Чонгук замер. Его раздувавшиеся от ярости ноздри постепенно успокоились. — Потому что... — Потому что, — передразнил его Чимин. — Да, мой дорогой, потому что мы с тобой лохи, блять. А все нормальные люди уже бухают в баре, вот почему! И ты либо сейчас идёшь со мной, либо я тебе на рабочий стол обои с голыми альфами поставлю. Выбирай. А я же могу, ты знаешь. — Я тебя убью, — прошипел Чон. — Но сначала выпьем. Договорились? Чонгук даже не успел возмутиться, Чимин уже тащил его за руку из офиса. Они купили пива, завалились к Паку домой и просто говорили. О работе, о жизни, о том, что бесит, о том, что нравится. Утром Чонгук проснулся на полу с головной болью и в мятом пиджаке. Чимин валялся рядом полуголый, укрывшись папкой с документами. Он, видимо, таки хотел раздеться и лечь спать по-человечески. Но что-то ему помешало. Как же Чонгук долго смеялся над этим. Ему было так с ним комфортно. И так плевать на всё случившееся... — Ладно, придурок. Допустим, я попробую. С чего начинаем? Чимин расплылся в улыбке с набитым ртом, словно только этого и ждал. — Во-первых, перестаёшь соглашаться на всякую херню, которая тебе не нравится. Во-вторых, говоришь, что думаешь, а не то, что от тебя хотят услышать. — Мне не нравится то, как ты говоришь с набитым ртом. — Ди нахуй. Чонгук показал средний палец лучшему и единственному другу. — Чимин. Ты же знаешь моих родителей. — Воооот, начинается. Когда ты перестанешь об этом думать? Тебе, блять, сколько лет? Так... — Чимин хлопнул двумя маленькими ладошками. — У меня есть идея. — Мне уже страшно. Я отказываюсь. — Пфф, сначала послушай. Короче. Мы берём три дня за свой счёт. Они нам подпишут, так как должны. Так вот. И летим на Чеджу. — Зачем? — Мне тут один альфа пишет давно. У него там дом. А на выходных как раз рок-фестиваль. И знаешь, кто там хедлайнер? — Только не говори, что One Ok Rock? — Они самые. Давай оторвёмся, лето же, Чон. Вот прям как в последний раз. Я тебе всё разрешу. И всё, что будет на Чеджу, останется там. Это будет наш маленький грязный секретик. — Фу, Чимин. — Пошёл ты в жопу, друг. Если не согласишься, я тебе это никогда не прощу. Я очкую с этим альфой оставаться один на один. Он какой-то не такой, как все. Не знаю, как сказать. Чонгук впервые видел в Чимине не озорство, а серьёзность. Брови нахмурились, он резко весь сгорбился, задумавшись. Чон вдруг понял, что его друг чего-то испугался в себе. — Ладно, Чимин. Я за. Давай попробуем сгонять. Но только без клубов, ок? — Не обещаю, — Чимин попробовал вернуть былую радость. — Вот ты падла, — шуткой замахнулся Чонгук, и они оба всё-таки рассмеялись.

⫸_____

Чонгук нервно переминается с ноги на ногу, пока они с Чимином ждут багаж. Его друг, обычно такой болтливый, вдруг притих. Когда самолёт начал посадку на остров: так вообще его было не узнать. — Чимин, всё хорошо? — Да, нас встретят, — Пак, закусывая губу, настойчиво проверяет телефон. — Да, всё хорошо, сейчас багаж получим и пойдём его искать. — Как его зовут-то? Он знает, что ты прилетел не один? — Юнги его зовут. Имя-то какое дурацкое, — бубнит омега. — Узнает сейчас. Ха. — Что? Чимин, твою матушку… — Да не переживай ты. Всё схвачено.   Чонгук уже было открыл рот, чтобы потребовать объяснений, но в этот момент багажная лента выдала их чемоданы. Чимин хватает свой с явной нервозностью. Что-то его беспокоит, и Чон понимает, что что-то не так. «Боже, во что я вляпался!». В аэропорту встречающие находят вновь прибывших, остальные расходятся, таксисты зазывают пассажиров, а омеги стоят посреди зала, и Чонгук видит, что друг испуган, он боится, отчего и сам Чон начинает уже тревожиться по этому поводу всё сильнее. Его друг, который обычно рвётся вперёд, чаще всего не думая, сейчас выглядит так, будто готов сбежать обратно в самолёт. Чонгук стоял, наблюдая, как Чимин внезапно застыл. Взгляд друга был прикован к чему-то в толпе, точнее, к кому-то. Юнги ворвался в зал прилёта, слегка запыхавшись. Видно, что торопился, опоздал. Альфа резко остановился, озираясь по сторонам: тут же одной рукой вытаскивал из кармана брюк смятый листок, а другой поправлял выбившиеся из хвоста пряди тёмных волос. Мин развернул листок с криво исписанным: «Жду Чимина, который вот уже год обещает прилететь ко мне в гости». И в дополнение нелепое сердечко в углу. И их взгляды встретились. У пристывшего Чимина глаза округлились: масштаб катастрофы был куда серьёзнее. Это дурацкое сердечко. Он не ожидал, что Юнги действительно напишет это. Год переписок. Год отговорок. Год «обязательно в следующий раз». И вот доказательство, что его всерьёз ждали. — Идиот… — Чимин хватает Чонгука за руку. — Он реально это написал. Юнги заметил застывших омег с округлившимися ртами. Оба в солнечных очках. Чонгук стоял, вытянувшись в струнку, в аккуратных джинсовых шортах, идеально сидящих на узких бёдрах. Белая льняная рубаха с закатанными рукавами подчёркивала смуглую кожу. На голове панама с широкими полями. А рядом Чимин походил на взъерошенного солнечного птенца, в своём ярко-жёлтом льняном комбинезоне. Облегающая безрукавка под комбинезоном открывала тонкие, но рельефные руки, а сандалии на босу ногу с переплетёнными ремешками выглядели так, будто их наспех застегнули уже в самолёте. Он нервно покусывал нижнюю губу, и его обычно озорные глаза за жёлтым стеклом очков теперь метались, словно искали путь к отступлению. — Ну, птенец, ей-богу, хм, — усмехнулся альфа. В тёмных глазах Юнги заиграла хищная искорка, и тут же на лице появилась смешная квадратная почти детская улыбка. Чимин тяжело сглотнул. Мин начал подкрадываться, словно шёл за добычей, которую так долго ждал. Белоснежная кожа альфы казалась неестественной для Чеджу, будто он специально избегал солнца, прятался от него. Тёмные, длинные волосы, собранные в небрежный хвост. Высокий, гибкий и стройный, тот, кто привык экономить каждое движение, поэтому его мускулатура не бросалась в глаза. На нём была просторная льняная рубашка, расстёгнутая до середины груди. Широкие штаны, болтающиеся на бёдрах, подпоясанные тонким шнурком. Шлёпанцы. В его медленной походке была такая спокойная уверенность, от которой непроизвольно съёживаешься. Это всё притягивало Чимина, как самый опасный капкан. Поэтому он боялся встречи и так долго тянул с этим. Они оба знали, теперь некуда бежать. Юнги приближался, и с каждым шагом в голове омеги всплывали слова Чона: «Желание прыгнуть на ручки». Как же глупо или же всё-таки нет. — Ну наконец-то, — голос альфы низкий, с хрипотцой, как будто он только что проснулся или целый день курил. — Год ждал, Пак Чимин. Ты, оказывается, трусишка, каких ещё поискать. Чимин делает шаг назад, но Юнги подбирается ещё ближе, чтобы рассмотреть добычу внимательнее. — Э-э-э-это мой друг, Чонгук, — выдавливает из себя Чимин. — Ты же не против, что он с нами? — Ты, я смотрю, нормально держишься, — альфа взглянул вскользь на Чонгука. — Не то что этот трусливый цыплёнок. — Я не цыплёнок… — пробубнил Чимин, но Юнги лишь усмехнулся, медленно облизнув верхнюю губу. — Чем больше, тем веселее. Ну что, поехали? Или нам ещё надо постоять, постыдиться друг друга? Может обнимемся? — Нет! — отрезал Чимин. — Ну нет так нет, — пожимает плечами Юнги и внезапно выхватывает чемодан из рук Чимина. Затем резко разворачивается и направляется к выходу, даже не проверив, идут ли они за ним. Потому что таких, как Юнги, слушаются инстинктивно. Омеги смиренно потянулись за ним гуськом. Когда они подошли к джипу, Чимин предусмотрительно потянулся к задней двери. — О-о, — растянул губы Юнги, открывая дверь со стороны водителя. — На заднее сиденье? Серьёзно? — Да я сумку бросить, — Чимин, стиснув зубы, швырнул сумку на заднее сиденье. Он хлопнул дверцей с таким треском, будто чуть не разлетелась вдребезги не обшивка джипа, а его гордость. — Ну вот, другое дело, — усмехнулся Юнги, наблюдая за озлобленным цыплёнком, что надувал щёки всё сильнее и нервно поправлял волосы, усаживаясь на переднее сиденье. — А то я уж думал, придётся силой заставлять. Расслабься, Чимин, я пока не голодный. — Боже, Чимин, я тебя не узнаю! — Чон, устроившись сзади, не смог сдержать смешка, наблюдая, как его обычно дерзкий друг скукожился в кресле, будто пытаясь стать невидимкой. — Завались, — прошипел Чимин, но не со злости, а с лёгким раздражением. Друг тоже заметил его слабости. Пора бы уже расслабиться, но ладошки продолжали потеть, а сердце бешено биться. Чимин уселся удобнее и прикрыл глаза. — Так, — бросил Юнги, не отрывая взгляда от дороги. — Едем в отель, он в двадцати минутах отсюда. Номера забронированы. Я поселился в соседнем номере, если что вдруг. С вашим придумаем что-нибудь, меня же никто не предупредил о том, что вас будет двое. Чимин непроизвольно подался вперёд, пропуская всё остальное мимо ушей: — Мы не к тебе домой? — Не сегодня! — подмигнул Юнги, на что Чимин закатил глаза и снова плюхнулся на сиденье. — Завтра же фестиваль. Я его организую, если ты забыл. Работы ещё много. Я вас оставлю, если что, встретимся вечером или уже завтра. А после фестиваля сгоняем ко мне в гости. Как вам такой расклад? Чимин молча сглотнул. Значит, не сегодня. Не сейчас. Ещё одна ночь перед… Он даже не мог решить, разочарован он или благодарен за эту отсрочку. А Юнги уже ставил любимый трек тех, кого пригласил на фестиваль. Чонгук заметно оживился, вслушиваясь в знакомые строчки «Make It Out Alive» – One Ok Rock. — Не переживай, Чимин. Ещё успеем наговориться.

«Убежать, убежать, убежать,

Ты не знаешь, от кого бежать.

Некуда идти, некуда идти, некуда идти.

Не осталось дороги, по которой можно было бы бежать.

Я родился, я родился с рогами.

Демоны не смогли меня встряхнуть.

Давай, давай, давай.

Потому что нам не хватило.

Не откажусь от боя.

Сделай меня живым.

Подожги этот мир сейчас.

Эй.

Не сдавайся.

Всё будет хорошо».

 

 ⫸_____

Юнги помог омегам заселиться. Проверил, чтобы в номере было всё необходимое, и, коротко попрощавшись, уехал по делам. Правда, перед уходом он успел набросать на листке названия пары пляжных баров и один ресторан с морепродуктами, который, по его словам, «не стоит своих денег, но туристы всё равно туда ломятся», просто им для сравнения. Омеги, приняв душ и переодевшись, прыгали и танцевали в номере, настраивая плейлист на колонке. Чонгук, правда, до этого расставил и положил всё на свои полочки. Даже выбрался на лоджию, чтобы пощёлкать пейзажи, что открывались из номера отеля. Юнги постарался. Выбрал не абы какой. — Что ты сказал родителям? — неожиданно спросил Чимин, замирая посреди комнаты, когда Чонгук возвратился с лоджии довольный сделанными фото. — Что нас с тобой отправили в командировку. — Фу-у-у, — Чимин скривился, — неправильный ответ! Он плюхнулся на кровать рядом с присевшим на неё Чонгуком, отчего тот вздрогнул и чуть не уронил камеру. — Ты должен был сказать правду. Что полетел отрываться с другом как последний раз. — И чтобы они задолбали меня звонками? — Чонгук таки оторвался от камеры, подняв бровь. — И снова неверно, — Чимин ткнул его пальцем в плечо. — Ты должен был сказать, что всё им расскажешь, как вернёшься. А до тех пор ты будешь недоступен. Чонгук медленно моргнул, потом резко встал и направился к мини-бару. — Знаешь, что я скажу, как вернусь? Что ты притащил нас к какому-то Юнги, от которого у тебя подкосились ноги, — Чон приподнял одну бровь и даже прикусил внутреннюю сторону щеки, чтобы не заржать. — Я убью тебя! — Чимин вскочил, но Чонгук уже отпрыгнул от мини-бара, держа перед собой бутылку минералки как щит. Чимин, не раздумывая, бросился за ним. Они сцепились, закружились на месте, и через секунду оба рухнули на толстый ворсистый ковёр. — Отпусти, дурак! — Чонгук попытался вывернуться, но Чимин вцепился ему в бока, щекоча безжалостно. — Скажешь про этого альфу ещё хоть что-то, я тебе руку откушу, — требовательно прошипел Пак, не останавливая атаку. Чонгук извивался, смех прорывался сквозь стиснутые зубы. Они возились, как щеночки, пока не выдохлись, раскинувшись звёздочками на полу. — Ладно, ладно... — Чонгук почти выдохся, откинув руку на лоб. — Но скажи мне, что ты чувствуешь к нему? — Солнце уже садится, — Чимин поднялся, отряхивая джинсы. — Если мы не выберемся сейчас, просидим тут весь вечер. И после этого тебе нечего будет рассказать своим родителям. — Ты прав, — Чонгук, тоже вскочив на ноги, схватился за живот, который требовал вкусной еды. — Чувствую, что начинается в желудке возня. Мы идём в то место, куда все ломятся, или туда, где действительно вкусно? — Конечно, хочется вкусно поесть... Но для моей инсты надо же сделать пару кадров в том самом ресторане, понимаешь? Без этого никак.  

⫸_____

Их обед в роскошном ресторане запомнился только фотографиями, еда действительно оставляла желать лучшего. После омеги немного прошлись по магазинам, а потом всё-таки забрели в бар из списка Юнги. Холодное шоколадное пиво с вишнёвым послевкусием оказалось настолько хорошим, что они и не заметили, как пролетел вечер. Эти двое вроде и не сильно устали, но энергия ушла на смех над глупостями и споры о том, кто кого сфотографировал хуже всего. Идти куда-то и осматривать остров в первый же вечер не особо хотелось, эта мысль вызывала у обоих одинаковую ленивую зевоту. — Завтра? — Определённо завтра! — кивнул Чимин, заказывая четвёртую кружку вкусного пива. Они оставили все приключения на следующий день, а сейчас наслаждались простой радостью быть двумя свободными от всего пташками в чужом городе, без каких-либо планов. Когда Чонгук вышел из бара на улицу, ожидая Чимина, который застрял в туалете, его встретил тёплый ночной воздух. Омега, слегка покачиваясь, решил запечатлеть ночное море. Вид открывался очень завораживающий. Не подходя сильно к перилам набережной, Чонгук достал камеру и попытался поймать в объектив переливающиеся на закате краски океана, рассекаемые далёкими огнями рыбацких лодок. Снимать было сложно, руки слегка не слушались от выпитого, а свет от неоновых вывесок и фонарей мешал выставить нормальную выдержку. — Вот блять… — бормочет он, настраивая фокус, — я скоро так все навыки пропью… Чонгук ловил последние лучи солнца, когда в кадре появился мужчина. Высокий, в тёмной рубашке с подвёрнутыми рукавами, он стоял и смотрел куда-то за горизонт и что-то негромко обсуждал по телефону. Его очертания создавали резкий контраст с плавными переходами вечерних красок. — Эй, дя-я-я-дь, — Чонгук недовольно протянул. — Ты мне весь кадр испортил! Мужчина медленно обернулся. Коротко стриженные волосы, тёмные глаза за тонкими стёклами очков. Он сощурился, будто плохо различал черты человека в сумерках. — Да, Юнги, всё под контролем, — альфа, намеренно игнорируя Чонгука, продолжил разговор, прижимая телефон к уху. — Ребята уже в курсе всех раскладов. Мы всё продумали как следует. Завтра никто даже чихнуть не успеет без нашего ведома, не парься. Ага. Ха-ха-ха, — Тэхён коротко усмехнулся. — Я тоже в кои-то веки побуду в поле со своими же, а не тем, кто бумажки подписывает. Ну… Чонгук, всё ещё размахивая камерой, решил подойти к альфе, перебивая его: — Эй, ты! Не слышишь что ли? Ты мне весь кадр перекрыл! Отойти не судьба? Прошу же… ёбтвоюматьблядь… Тэхён, не прерывая разговора, одним движением хватает Чонгука за запястье, фиксируя руку с камерой. Смотря Чонгуку прямо в глаза, заканчивает разговор: — Да, Намджун тоже будет, без него никак теперь… Юнги. Тут один... местный требует внимания. Всё, на этом. Давай. Хорошо. До завтра, — Ким засовывает телефон в карман джинсов, не разрывая хватки. — Ты либо тихо стоишь, пока я говорю по телефону, либо твой фотоаппарат отправится на дно. В следующий момент Тэхён поймал себя на том, что разглядывает омегу. Румянец, проступающий под смуглой кожей, скорее всего, от выпитого, так как взгляд явно был поплывшим. Но этот взгляд, с виду злой, и почему-то такой беззащитный. Чёрт. Он явно переработал на этой неделе, если начал видеть что-то кроме угрозы в пьяных туристах. — Выбор за тобой, солнышко, — сорвалось с губ прежде, чем мозг успел это отфильтровать. Голос прозвучал странно, даже для самого альфы непривычно. — Чего разорался? — попробовал исправиться Тэхён, прокашлявшись. — Какое я тебе солнышко!? — Чонгук сводит брови на переносице и стискивает зубы от раздражения и от того, что этот альфа позволяет себе лишнего. — Ясное? Не? — Тэхён всё ещё не может отпустить это грозное покачивающееся чудо. — Пасмурное, бля. Из-за тебя весь закат пропустил… — Что? Закат? — Тэхён, выйдя из лёгкого оцепенения, вдруг опомнился и посмотрел куда-то в даль, а затем обратно на Чонгука. — Оу. Давай сюда свою модную камеру. С этими словами Тэхён начинает отбирать её у Чонгука. — Эй, ты ахуел? Отдай её сюда! — омега гневается всё сильнее, ну потому что это уже ни в какие ворота. — Я, знаешь, и ударить могу. Со мной шутки плохи, ща как въебу. — Да погоди ты, я же помочь хочу, матерщинник. Рот с мылом помыть не мешало бы, — прежде чем Чонгук успевает среагировать, Тэхён ловким движением захватывает его правую руку выше локтя и разворачивает омегу спиной к себе, одновременно всё-таки выхватывая фотоаппарат. Всё это занимает меньше секунды, отработанные годами приёмы контроля над противником не проходят даром. — Эй! Да что ты делаешь-то... — Чонгук инстинктивно пытается вырваться, но Тэхён уже прижал его спиной к своей груди. Левую руку с камерой вытягивая вперёд, чтобы посмотреть, правильно ли выстроена композиция у такого разбушевавшегося омеги, а правой фиксируя подбородок, дабы направить взгляд на верный ракурс. — Тихо, — альфа чуть наклоняется, зажимая омегу между своей головой и плечом, и дышит ему в ухо, продолжая притягивать к себе сильнее, так, чтобы омега не сильно крутился. — Видишь вон тот блик на волнах? Вот на него и смотри. Не пыхти ты. Дыши ровнее, кадры смажешь. — Я и это... Я сам могу... — Чонгук попытался возразить, но его так требовательно сжимают, что дышать становится всё тяжелее. Но не от неожиданного захвата, а от всей этой ситуации, бесконтрольной. — Вижу! Ты вообще когда-нибудь в руках камеру держал? — Тэхён усмехнулся, делая серию снимков. — Гистограмму в минус уложил, тени мёртвые. Держи, теперь хотя бы смотреть можно. Он вернул камеру, намеренно задержав её на секунду, чтобы убедиться, что Чонгук крепко взял технику. Их пальцы ненадолго соприкоснулись, рука альфы оказалась на удивление тёплой для такого сурового незнакомца. — Смотри не удали. Получилось... неплохо. А лучше домой бы пошёл, в таком состоянии опасно бродить ночью. — Сам разберусь как-нибудь, — Чонгук едва не пошатнулся, когда альфа неожиданно отстранился. Тэхён задержал взгляд на Чонгуке, внезапно смягчившись, когда увидел, как омега опустил голову и покрутил камеру в руках. — Ладно тебе... — альфа неожиданно потрепал Чонгуку волосы, и омега резко поднял голову, широко раскрыв тёмные глаза-бусинки. Его взгляд, ещё секунду назад хмурый и недовольный, теперь выражал чистейшее недоумение. Тэхён замер. Его ладонь на мгновение задержалась в воздухе, но он быстро убрал обе руки в задние карманы джинсов. — Совет на прощание... — Тэхён всё ещё не сводил глаз с омеги, отмечая, как тот прикусывает губу, — при съёмке закатов делай экспозицию в плюс. И... — на мгновение отвёл взгляд, будто подбирая слова, — выпей воды, да побольше перед сном. Ну, бывай. Альфа резко развернулся и зашагал прочь, на ходу поправляя очки. А Чонгук так и остался стоять, всё ещё чувствуя, как его пронизывает тёплый ветер. Но, скорее всего, тепло ему было совсем от других ощущений. — Гук? Ты чего там застыл? — из бара вывалился Чимин, еле стоя на ногах. Чонгук резко обернулся на голос друга, но после снова задержался на удаляющейся спине альфы. Ему так сильно захотелось побежать за ним, спросить, как того зовут. Но ноги будто приросли к земле. — Эй. Ты чего, охренел что ли? — Чимин, пошатываясь, подошёл вплотную и хлопнул его по плечу. — Кого там разглядываешь? — Экспозицию в плюс... — пробормотал Чонгук, не отрываясь от экрана камеры. Его пальцы сами собой увеличивали снимки, вглядываясь в каждую деталь. Это был тот самый кадр, что хотел запечатлеть омега. — Смотри... — Он протянул камеру Чимину. — Видишь, как свет ложится на воду? Я бы так никогда не… — Вау, круто получилось, — Чимин почти повис на друге, он, если честно, так сильно уже хотел обратно в номер и поспать. — Гук, пойдём уже в отель? А? Чонгук лишь кивнул, медленно перевесив камеру через плечо, снова посмотрев туда, где только что был альфа. Но на набережной уже почти никого не было. Только темнота да редкие огни фонарей. По дороге в отель омега то и дело касался фотоаппарата, будто проверяя, на месте ли. Но, по правде говоря, отчего-то хотелось почувствовать то тепло, что осталось от прикосновения. Запахи до такой степени смешались: от моря, от кафешек и баров на набережной, от количества выпитого. Стало так обидно, что он не смог ничего запомнить и узнать. Тэхён, уже отойдя на приличное расстояние, неожиданно замер. До парковки, где он оставил машину, оставалось совсем немного. «Как же... неожиданно», — промелькнуло у него в голове. Альфа обернулся, бросив взгляд туда, где мерцали огни набережной. Туда, где остался тот самый омега. «Солнышко». Матершинное и дерзкое. Но его запах Тэхён запомнил, даже не поняв, намеренно или нет. Медовый, тёплый, будто пропитанный солнцем, с лёгким оттенком цитруса. Чистый, ненавязчивый, но почему-то приятный до дрожи. Альфа зажмурился, втягивая воздух, словно пытаясь удержать этот ускользающий шлейф. Раньше он никогда не задумывался о своём запахе. Прохладный лотос – так пахло всё, что его окружало: одежда, кожа, волосы. Но в те секунды, когда рядом стоял омега, его собственный аромат изменился. Незначительно, едва уловимо, будто ожил. Будто луч солнца коснулся прохладной воды, и лотосы на поверхности потянулись, согреваясь. Тэхён дошёл до машины и, сев в неё, резко завёл, но даже рёв двигателя не заглушил странное ощущение внутри. Когда автомобиль выехал с парковки, а фары осветили пустую дорогу, он всё ещё чувствовал на пальцах ту самую мягкость чужих волос и этот взгляд. И, чёрт возьми, запах. Будто само солнце решило поселиться у него в памяти навсегда.

⫸_____

Альфа проснулся за пять минут до звонка будильника, как всегда. Привычка. Всё в его жизни строилось на них. Заправив кровать, потягиваясь, альфа с голой жопой побрёл на кухню. Выпил стакан воды с лимоном, кислота разгоняла сонливость. Переодевшись в короткие чёрные шорты и кроссовки, зашёл в спортзал, расположенный в соседней комнате. Турник, гантели, беговая дорожка у окна. Ничего лишнего. Разминка. Подтягивания. Бег. Душ. Чётко, без пауз. Сделав себе простой, но сытный завтрак, он в третий раз пролистал план фестиваля. Контроль. Все точки учтены, ребята будут в своих зонах. Мысленно прокрутил объезд территории накануне, ничего не упущено. Но когда память невольно выхватила вчерашний вечерний эпизод, альфа застыл, уставившись неморгающим взглядом куда-то мимо кухонных шкафов. Омега. Пылкий. Задиристый. Солнечный медово-цитрусовый запах. Закат. Его глаза, слишком большие, слишком бездонные, слишком пьяные. — Ха-ха-ха. Забавный. Тэхён, неожиданно рассмеявшись, поймал себя на этом моменте и резко поставил кружку. «Это что ещё такое? Хорошо, что не снился. А то прямо наваждение какое-то». — Так, — Тэхён хлопнул обеими ладонями по столу, вставая, — надо ехать. Чёрные брюки-карго, плотно облегающие сильные ноги, чёрная футболка с коротким рукавом. Лёгкий бронежилет с вышитым логотипом агентства. Ботинки зашнурованы туго, так, чтобы не подвели в самый неподходящий момент. Пальцы скользнули по карманам, проверяя: рация, наручники, травматическое оружие. Всё на месте. Он взглянул в зеркало перед выходом и задержался у тумбочки. Там всегда валялся контейнер с линзами. Тэхён снял очки и положил в футляр. Затем взял контейнер и привычным движением откинул крышку. Линза прилипла к подушечке указательного пальца, влажная. Запрокинув голову и оттянув веко, прижал прозрачный диск к роговице. Холод, после мгновенное жжение. Всего пара секунд, и комната вокруг приобрела кристальную чёткость. Со вторым глазом проделал те же манипуляции. Швырнул контейнер обратно на тумбочку, хватая солнцезащитные очки и выбегая из дома. Проклятый минус. Именно из-за него пришлось уйти из спецназа. Не то чтобы он сильно переживал, прошло уже почти пять лет. Охранное агентство, которое он поднял с нуля, стало его гордостью. Оно приносило деньги, уважение, даже определённую власть. Но иногда Тэхёну было необходимо выйти в поле. Не для контроля. Не для демонстрации силы. А потому что только там, в этом адреналине и мгновенных решениях, он чувствовал тот самый вкус. Да. Именно так. Вкус к жизни. Тот вкус, что когда-то заставлял его выбираться на задания с простреленным плечом и пустым магазином. Жизнь. Настоящая, без офисных отчётов и переговоров с клиентами. Тэхён натянул очки на макушку и сел в машину. Сегодня весь день до поздней ночи на ногах, среди пьяной молодёжи и иностранных туристов. Не просто формальный надзор, а реальная работа. Необходимо было предугадывать возможные проблемы наперёд. Именно в такие дни он вспоминал, зачем вообще всё это затеял. Альфа откинулся на сиденье, мысленно прокручивая план мероприятий. Сегодня нельзя расслабляться. Ни на секунду. Тэхён резко затормозил на специально выделенной парковке для персонала и приезжих участников фестиваля. Перед альфой уже стояли два чёрных бронированных фургона с лаконичной надписью «Black Lotus Security» по бортам. Вокруг сновали три десятка его бойцов. Все альфы были крепкими, подтянутыми, в чёрной униформе с лёгкими бронежилетами. Тэхён вышел из машины, окинув взглядом раскинувшийся перед ним пляж. Организовать безопасность на такой открытой территории без как такового ограждения было серьёзным вызовом. Пляж шириной около двухсот метров и длиной почти полкилометра был разделён на несколько зон. Тэхён резко свистнул, и его люди мгновенно выстроились в чёткую линию. Без лишних слов и вопросов. Это была та самая дисциплина, которой Тэхён придерживался сам и привил своей команде за годы работы. — Зоны А и В. Намджун, — альфа указал на восточную часть пляжа, — переставь камеры, там образовалось слепое пятно возле скал. Проверь также подходы с воды. Не пресекай, но наблюдай. Зона С. Джин, фудкорт под твоим контролем. Там будет больше всего пьяных драк. Вот это пресекай на корню. Зона D. Хосок. Нам с тобой сцена. Особое внимание VIP-ложе и гримёркам. Остальные патрулируют по заранее согласованным маршрутам. Рации на канале три, — его голос звучал чётко. Низкий. Хриплый, так как было ещё раннее утро. — Фестиваль начинает принимать своих первых гостей через сорок минут, — Тэхён посмотрел на часы. — И помните! Сегодня здесь будут дети и семьи. Жёсткость только по необходимости. Вопросы? — Нет, сэр! — дружно ответила команда. — Тогда по местам! Охрана разошлась быстрым шагом, занимая свои позиции. Тэхён остался один, ещё раз осматривая территорию. Где-то возле сцены уже звучали первые аккорды проверки звука. Сегодня предстоял долгий день, но он был готов ко всему. Тэхён последовал в свою зону контроля. К сцене. Из-за угла появился Юнги, небрежно жуя жвачку. В руках планшет с графиком проведения всех мероприятий. — Ну что, генерал, всех запугал уже? — Ты бы лучше своих артистов проверил, — Тэхён фыркнул. — Через час начало. У тебя-то всё готово? — Расслабься! — Не положено. — Кстати, спасибо, что согласился помочь. Сам Ким Тэхён во главе безопасников. Нам теперь нечего бояться. — Ага. Просто делаю свою работу, — Тэхён сложил руки на груди. — Ты организуешь веселье, я обеспечиваю безопасность. Приятное с полезным ещё. Хотя... — он бросил взгляд на толпу, где уже начали собираться первые посетители, — твоё веселье обычно заканчивается парой сломанных носов и вызовом скорой. Надеюсь, сегодня обойдётся без последних двух пунктов. — Ну ты и душнила! — Юнги рассмеялся, хлопнув друга по плечу. — Расслабь ты свои железные булки. Может, сам повеселишься? Вон, смотри, уже и твои фанаты подтягиваются. — Мои фанаты, — Тэхён даже не повернул голову, — обычно носят наручники и едут в отделение. Так что лучше без этого веселья. — Старый извращенец, — поцокал языком Юнги. — Нежным не пробовал быть? А? Кстати. Поедешь ко мне на пару дней? Отдохнём? Стейки, рыбалка? — Ты же говорил, что к тебе кто-то там прилетает? — Так вот, он не один прилетел! А с другом. Друга занять надо. Он симпатичный, — подмигнул Юнги. — И кто тут из нас извращенец старый? — Не я, — Юнги громко рассмеялся. — Это ты, Тэхён. Слушай. Надо будет в VIP-зону ближе к выступлению японцев, как раз Чимина с Чонгуком провести, на них будут синие браслеты. Проведёшь? Я, скорее всего, за кулисами буду в это время. Хуй знает, вырвусь или нет. — Найдём кого-нибудь, проводят твоего драгоценного. — Друг. Не. Давай ты. Если что с цыпой случится… — С цыпой? — Тэхён еле сдерживал смех, прикрывая рот кулаком. — Посмотрю я на тебя, когда втюришься, — Юнги по-доброму взглянул на друга и погрозил пальцем. — Это вряд ли. Ладно. Проведу твоих птенцов. — Спасибо, бро. От души, душевно в душу. Побежал я. Бывай. Тэхён лишь кивнул и проводил взглядом удаляющегося Юнги, затем резко развернулся к сцене. Его пальцы автоматически проверили рацию на поясе. Связь работала чётко. Всё под контролем. Как и должно быть. «Надо будет предупредить Хосока по поводу омег».

⫸_____

— Матерьбожьяматерь, ЧИМИН! — Чонгук ломился в ванную комнату, скрестив лодыжки так плотно, что терпеть уже не было сил. — Если ты сейчас же не выйдешь, — голос его звучал неестественно высоко, — я напишу завещание прямо здесь… Твою мать, блять, ЧИМИН! — Да погоди ты, я решил побриться, только и всего, — из-за двери донёсся тревожный голос. — Побриться? Сейчас? — Чонгук прижал ладони к животу и сделал шаг вперёд, будто готовый выбить дверь плечом. — Будто я твою голую жопу не видел, Чимин, открывай, сука ты такая! — Чонгук тарабанил, как бешеный. — Мы идём на рок-фестиваль, что ты там бреешь, господи. Ты невыносим. — Заходи! — Чимин, сохраняя серьёзное лицо, резко открыл дверь и глянул на друга исподлобья. Вышел-таки. Всё ещё в плавках, но с бритыми ногами, видимо. — Проходи, ваше величество. Чонгук влетел в ванную, едва не снося дверь плечом. — О БОЖЕ… Боже… Это лучше, чем секс… — постанывал омега. — Вот поэтому у тебя нет парня, — фыркнул Чимин. — Блять. За это я расскажу Юнги, что ты храпишь, как дед. — Ты не посмеешь… — Ты меня знатно выбесил, — Чонгук, расправившись со всеми туалетными делами, мыл руки. Он был уже собран. Уже как минут сорок назад, если честно. В отличие от своего друга, который семенил по номеру в панике. — Это нечестно! — Ха. Ты собираешься уже час. Не дал мне поспать толком. Я вот уже никуда идти не хочу. — Может, правда, ну его нафиг, этот фестиваль, — Чимин жалостливо посмотрел на Чонгука, доставая из чемодана джинсы. — Ну уж нет. Я хочу пойти. Ты чего? — Да не знаю я, — Чимин швырнул джинсы на кровать. — Дружище, а как же «живём один раз»? Тебя будто подменили. Не пугай меня. Что случилось-то? — Чонгук не на шутку испугался, смотря на потерянного друга, и приблизился к нему, заглядывая в глаза и взяв за плечи. — Где вот эта твоя уверенность? — Осталась в Сеуле. — Так. Надо выпить. Чонгук быстрым шагом направился к мини-бару. Там было пиво и какое-то игристое. Обычно разговорчивому другу сейчас требовалось развязать язык. Кошмар. Дожили. — Знаешь, в чём парадокс? — Чонгук таки взял бутылку игристого. — Мы так боимся, что кто-то увидит нас настоящими, что сами перестаём себя узнавать. Верно же? Кто мне это говорил? Чимин поднял глаза, удивлённый этим неожиданным поворотом. — Правильно, друг. Ты всегда говоришь… «Живём один раз»… НО! Именно сейчас ты ведёшь себя так, будто у тебя есть какая-то запасная жизнь, — Чонгук разливал вино по бокалам. — Ответь мне? — Он не просто альфа, Гук. Он… — Ты влюбился? Чимин выпрямился в спине, сделав удивлённое лицо. — Кто? Я? — Оууу, — Чонгук видел друга насквозь. — Да, оу… — Чимин нервно засмеялся. — Да, блять, Гук, — подскочил с кровати омега, — все мои прошлые отношения – это флирт, веселье, одноразовый секс: разбежались, и никто не вспомнил. А Юнги… Он ждёт. Он хочет, чтобы я… И я… Я не справлюсь, это не я. Не готов. А если он во мне разочаруется… — Ах, если бы. Ах, если бы… — пропел Чонгук, шагая с двумя наполненными бокалами успокаивать друга. — Мы что? Телами поменялись, мать твою. Щас как тебе пропишу леща. Я щас вот себя со стороны увидел, пиздец, жалкий тип, мать твою. Только плакать. Слушай сюда, идиот. Ты! Это не твои страхи. И не твои прошлые «разбежались и забыли». Ты! Это тот, кто смеётся так громко, что сбегается соседний отдел. Тот, кто может разозлить меня за три секунды, но потом ещё раз снова выбесить, и после всего этого я всё равно тебя буду любить таким, какой ты есть. Юнги не дурак, он знает, кто ты. И если он после всех ваших видеозвонков и переписок ждал тебя, значит, ему именно такой ты и нужен. Чимин ненадолго задумался. — Ха. Мальчик мой. Когда ты успел стать таким мудрым? — Пак посмотрел на друга, притворно сощурившись и ухмыляясь. — С тех пор, как понял, что лучше жалеть о том, что сделал, чем о том, чего боялся сделать. Нахуй притворство. — Чонгук отдал бокал другу, намереваясь чокнуться с ним. — Ну что, идём пугать твоего альфу? И искать моего? — Идём, — Чимин выпил залпом. — Лето! Плавки! Рок-н-ролл! — проорал Чонгук. — Е-е-е-е-е, мазафака!!! Дикая свобода, что вдруг распахнулась перед ними, вскружила голову. Губы у обоих растянулись в оскале, в глазах загорелся огонь и безумие.

⫸_____

Омеги, конечно же, прикончили бутылку игристого и всё-таки выбрались в город. Сначала просто побродить, поснимать достопримечательности. Заглянули на шумный местный рынок, где пропитались ароматами жареных угощений. Попробовали, кажется, почти всё. Всё это было далеко не полезно, но до невозможности вкусно. Запили пивом и, уже слегка весёлые, направились к пляжу, где собрался почти весь остров. Фестиваль на пляже Хёпчэ поражал своим размахом. У Чимина вырвался восторженный возглас, когда он увидел весь масштаб мероприятия, организованного Юнги и его командой. Огромная полоса песка превратилась в оживлённый городок из шатров. В некоторых продавали еду, от традиционных корейских закусок до интернационального фастфуда. В других проводились мастер-классы. В одном из шатров Чонгук засмотрелся на украшения, среди которых были и для пирсинга. — Чимин? — позвал он, перебирая серебряные колечки пальцами. — А? — Я давно хотел себе что-нибудь проколоть... — Соски? — Чимин серьёзно посмотрел на друга. Продавцы, молодые омеги, прыснули от смеха, наблюдая за туристами. — Придурок. Да ну тебя, — Чонгук скривился, — губу хотел, вот тут, — показывая пальцем на уголок справа на нижней губе. — Ну так пойдём сделаем, там же вон шатёр с пирсингом и тату. — И татушку тоже хочу... — Друг... — Чимин подошёл ближе, прищурившись, и потрепал Чонгука по плечу, — может, сначала что-то одно? А? — Нет. Я давно хотел, — Чонгук покачал головой, упрямо сжав губы. — Вооо тебя несёт... Ты серьёзно? А потом пожалеешь же. Тату ведь не сотрёшь. — Я читал, можно перекрыть, — Чонгук пожал плечами, — да не парься ты. Будто я тебя заставляю бабочку на жопе набивать. — Просто это же не... — Чимин хотел что-то добавить, но Чонгук уже решительно направился к шатру, где даже очередь выстроилась. «Значит, мастер хороший», — подумал он. Когда подошёл черёд омеги, мастер-бета быстрым движением проколол ему губу. Чимин, глядя, как Чонгук сжал кулаки, морщась, продолжал лишь ворчать: — Ну хоть тату не делай, а? Давай подождём. Но Чонгук, покрутив во рту новое колечко, подошёл к тату-мастеру. Пока они ждали очереди, омега, конечно же, взвешивал все за и против. И против не нашёл никаких аргументов. Чонгук задумчиво провёл пальцами по фото в видоискателе камеры. Этот кадр был больше, чем просто удачный снимок, он стал ещё и символом момента, когда что-то внутри него перевернулось, сделало кульбит. «Хороший мальчик» боялся выйти за рамки, всегда старался соответствовать ожиданиям. Но разве это жизнь? Вечно играть роль, которую навязали другие! Тёмная сторона, которую он так старался подавить, теперь не враг. Она – часть его. Та самая, что заставляет сердце биться чаще, когда он нарушает правила. Та, что шепчет: «Попробуй». Это тату станет его личным манифестом. Не бунт ради бунта, а осознанный выбор. Принимать себя целиком. Со всеми противоречиями, страхами и желаниями. — Я не идеальный омега. И мне это нравится, — прошептал Чонгук другу, глядя, как мастер готовит инструменты. Возможно, именно этого ему не хватало все эти годы, того самого разрешения быть собой. Быть настоящим. Разным. Живым. Мастер вбивала яркие краски под смуглую кожу. И вскоре тонкие линии заката с морскими бликами навсегда останутся с Чонгуком. Чимин склонился над свежей татуировкой, вздыхая: — Ну... Получилось красиво. Фотография реально получилась завораживающей. Но её же можно было просто распечатать? — Чимин, ты не понимаешь! — Чонгук смотрел на свежую татуировку под прозрачной плёнкой и чувствовал свободу. Она пьянила. Омега ухмыльнулся, разглядывая работу. В этом маленьком круге теперь жила память о том вечере, об этой поездке, о незнакомце, что был груб, но в то же время заботлив... Ха... — Рукав себе заебеню, блять. — Больной, — крутил у виска Чимин, не узнавая друга, что вступил на тёмный, но праведный путь освобождения. Омеги вышли из шатра, времени прошло довольно-таки много. Кажется, на сцене уже выступали приглашённые заграничные гости. Звуки гитар разносились по пляжу. Друзья выхватили себе по коктейлю по дороге и направились в самую гущу, где толпа сливалась в едином порыве бешеной энергии... — Тэхён, тут двое омег говорят, что у них VIP-места, но они потеряли браслеты, — Хосок был предупреждён об омегах с синими браслетами, но вот то, что они их потеряют, нет. — Щас подойду к вам, — передал Тэхён по рации, направляясь к пропускному пункту. Он пробирался сквозь танцующую толпу. В кармане лежали запасные браслеты, в том числе и синие, специально для таких вот непредвиденных ситуаций. Когда он увидел Хосока, а за ним омегу, что, как ребёнок, наблюдал за артистами на сцене, запрокинув голову с открытым ртом и большими глазами, в которых отражалась сцена с её яркими красными огнями, сердце неожиданно ёкнуло. У Тэхёна была феноменальная память на лица. Это точно был тот самый омега. Да чего уж там говорить, в течение всего дня он нет-нет, да искал его в толпе. Зачем? Сам понятия не имел. Тэхён подошёл ко всем троим сзади, на мгновение задержав дыхание. Он снова почувствовал еле уловимый солнечный медовый запах. — Зайцы, значит! — серьёзно на выдохе. Чонгук и Чимин обернулись резко от такого сурового голоса, явно обращённого к ним, чуть не расплескав стаканы с выпивкой. — Какие ещё зайцы? Нас Юнги пригласил! — в свою защиту, не испугавшись грозного на вид секьюрити, начал Чимин. — Какой ещё Юнги? — Тэхён решил поиграть, ситуация нарисовывалась презабавная. Да и под конец дня, когда всё шло ровно, захотелось навести суеты. — Мин Юнги, организатор данного фестиваля. — А ты кем ему приходишься? — Тэхён наклонился чуть ниже, рассматривая Чимина и не обращая внимания на рядом стоящего Чонгука, но краем глаза замечая, как тот смотрит своими пуговками и не двигается, онемев. — Я? Ему? — Ага! Он говорил, что придут двое птенцов, которых надо будет пропустить в VIP-зону. А ещё он говорил, что один среди них – его омега. Поэтому и спрашиваю. У Чимина вся жизнь в голове пролетела. «Его омега»... — Имена-то свои хоть скажете? Чего пристыли? Как я должен понять, вы это или не вы? — Чонгук, — промямлил Чон, сделав глоток алкоголя для уверенности. — Так, Чонгук, значит. Правильный ответ, солнышко, — Тэхён подошёл к нему поближе. — Протягивай руку, — попросил альфа, заглядывая ему в глаза. После взгляд скользнул ниже, на губы, где поблёскивало тонкое металлическое колечко. — Какое я тебе... — начал было отвечать по старой памяти Чонгук, но остановился и почти шёпотом закончил: — ...солнышко... — Ясное? Не? Чонгук замер, жадно рассматривая альфу. Да, это был тот самый альфа, только теперь без очков, и этот его взгляд, такой тёмный и хищный. Он был настолько близко, что руки холодели от момента. Смотрел в упор. Такой высокий, в этой форме – такому точно захочется прыгнуть на ручки. Чонгук мимолётно вспомнил, как этот альфа прижал его к своей рельефной груди… «Боже, Чонгук, соберись»… Рука с коктейлем встрепенулась, когда Чонгук машинально протянул её для браслета. — Давай другую, — предложил Тэхён, усмехаясь. Чонгук протянул левую руку, где под прозрачной защитной плёнкой красовалась свежая татуировка. Края рисунка слегка расплылись от недавнего нанесения, делая изображение нечётким. Он на мгновение задержал дыхание, но, убедившись, что альфа вряд ли разглядит и поймёт, что именно там набито, тихо выдохнул. — Там милый кролик, поедающий морковку? — Тэхён заметил свежую татуировку. Он хотел подольше постоять с этим омегой. Поэтому спросил первое, что пришло на ум. — Что? — Чонгук всё ещё был в лёгком ступоре, особенно тогда, когда Тэхён аккуратно положил на свою большую и тёплую ладонь его запястье, чтобы достать из заднего кармана брюк браслет. — Проехали, — Тэхён закрепил браслет, отпуская руку. — Готово! Альфа резко переключился на Чимина, который всё это время тихо наблюдал за подвисающим другом и не смел рушить сей момент. — Ты-то вспомнил своё имя? — За кого вы нас принимаете? Мы вообще-то законопослушные омеги! Я Чимин, это Чонгук, и у него нет парня. — Ох, — Чонгук резко посмотрел на Тэхёна, который к нему вновь обернулся, и покраснел как помидор. Пирсинг на губе едва уловимо дрогнул, когда омега сжал губы, — Чимин, мать твою, завались, пожалуйста. Чонгук сто раз пожалел о том, что в номере отеля забыл панаму. Сейчас бы она очень кстати скрыла все его смущающие моменты. Испытав сексуальный страх в прямом смысле, Чонгук решил отвернуться и посмотрел на сцену. Артисты разогрели толпу так сильно, но почему-то омеге от других вибраций было так п л о х о р о ш о, что он не мог на них переключиться и бесился уже от этого, честно говоря. В конце концов, ради кого он прибыл сюда. Всё. Хватит. — Занятно. Давай свою руку, Чимин. Провожу вас, а то заблудитесь ещё. Ваш альфа сказал глаз с птенчиков не спускать. Законопослушные, говоришь? — Да, дядь, прибереги свои наручники для кого-нибудь другого, — Чимин увидел, что Чонгук отвернулся от них, и решил помочь другу. Он подошёл к Тэхёну чуть ближе, приподнялся на цыпочках и шепнул на ухо: — Но моему другу нравятся такие игры, если что. Вы не смотрите на его большие глазки и милое личико, — поиграв бровями, омега рассмеялся в ладошку, замечая, как отреагировал на это Тэхён. Тэхён свёл брови на переносице и сделал удивлённое лицо, открыв было рот. И дело было не в том, что ему сказал Чимин. А в мыслях, что пронеслись в этот момент... «Боже, Тэхён, соберись»… Он поставил руки на талию и поднял голову вверх, шумно выдохнув. Потом посмотрел на Хосока, думая отдать ему этих омег, но обещал же Юнги. Делать было нечего. Судьба так повелевала. Тут уже не попрёшь, видимо, против. — Ладно, шпана, за мной. — Чонгук, бери его за талию, а то потеряемся, — смеясь, балаболил Пак. — Да пошёл ты в жопу, дружище, — злился Чонгук, проговаривая сквозь зубы. — Расслабься, пошли отрываться, — подмигнул Чимин. Тэхён уверенно прокладывал путь через толпу, время от времени оглядываясь, чтобы убедиться, что омеги не отстали. Его широкая спина в чёрной форме служила им живым щитом. Чонгук как никогда чувствовал себя в полной безопасности. Когда они добрались до VIP-зоны, Чонгук приятно удивился: места были прямо у самой сцены. Это такой кайф. Тэхён молча указал на два свободных кресла, затем сделал шаг назад, собираясь уйти. Ещё раз просмотрел обстановку вокруг своим зорким и чуть грозным взглядом. — Эй, дядь! — неожиданно крикнул Чимин, перегибаясь через барьер. Тэхён обернулся, подняв бровь. — Как вас зовут-то? А то вдруг мы снова потеряемся! Толпа вокруг ревела, музыка гремела. Его взор скользнул по Чонгуку ещё раз. Тот делал вид, что не слушает, пальцы барабанили по перекладине. — Ха. «Вас»! Меня Тэхён, — ответил альфа, чуть склонив голову. — Ким Тэхён. — Спасибо, что проводили, Ким Тэхён! — Чимин ухмыльнулся, поглядывая на Чонгука, но тот делал вид, что ничего этого не замечает. Тэхён лишь кивнул и растворился в толпе, спускаясь ниже к своей позиции. — Ну что, рок-н-ролл? — Чимин повис на Чонгуке, очень сильно довольный собой и всей этой ситуацией. Чонгук ничего не ответил. Он смотрел туда, где только что стоял Тэхён, и думал о том, что это имя «Ким Тэхён» звучало в его голове куда громче, чем музыка на сцене. Огни сцены освещали ночное и на удивление очень звёздное небо, заливая его красными, жёлтыми и синими прожекторами. Барабаны били куда-то в грудь, а вокалист, с мокрыми от пота волосами, рвал голос в микрофон, заставляя тысячи людей сливаться в одном ритме, в одной волне наслаждения и экстаза. Чонгук очень легко переключился. Ведь это была его любимая группа, чей концерт он мечтал посетить вот уже года два, если не больше. Сжимая стакан в руках, он пел песни, зная их наизусть, поглядывая на Чимина, который пытался танцевать под рок. В какой-то момент, отпустив полностью всё и наслаждаясь моментом по-настоящему, Чонгук вцепился другу в плечо и заорал текст песни прямо в ухо, смеясь. Всё накопившееся напряжение в жизни, вся эта поездка, тату, встреча с Тэхёном, прорвалось наружу. — А-а-а-а! — Чонгук внезапно вскинул кулаки вверх, подпрыгнул так высоко, что чуть не опрокинул коктейль, и запел ещё громче, надо сказать, ни капельки не фальшиво и, самое главное, без тени стеснения. Его голос потонул в общем гуле, но это не имело значения. Он орал. Танцевал. Смеялся. Будто впервые за долгие годы был освобождён. Чимин, увидев это, расхохотался и тут же подхватил его энергию, толкаясь плечом к плечу в такт музыке. И тут та самая песня, что дома выгоняла всех демонов из подсознания… Wanna scream, Wanna scream like a banshee… и Чонгук в край сорвался с цепей. Гитара ревела, проходя словно через рёбра, а вокал Така вышибал двери. Через секунду Чонгук уже двигался так, что его тело не подчинялось законам физики и прочим законам, чего уж там. Взрыв энергии, необузданной внутренней энергии, которую невозможно было остановить. Ему было жарко, волосы чуток прилипали ко лбу и вискам, он высовывал язык. На лице без улыбки, без наигранности, было что-то неузнаваемое. Это адреналин, ярость, энергия, которой некуда деться. И он сейчас нёсся в этом потоке, не думая, только чувствуя.

Мне плевать, если это грязно Мне плевать, если это громко Я просто хочу видеть, как ты дрожишь Стоя в толпе

Зови меня сумасшедшим Называй как хочешь Я просто хочу видеть, как ты дрожишь Даже если это убьёт меня…

А внизу, у барьера, Тэхён время от времени подходил к VIP-местам, наблюдая за омегами. Он должен был следить за порядком. Должен был пресекать любые нарушения. Но вместо этого он не мог отвести взгляд от того, как омега отрывается. Отрывается так, будто завтра не существует. Как его до этого уложенные волосы теперь растрепались, как рубашка прилипла к спине от пота, а глаза горели ярче всех огней на сцене и звёзд на небе.

О, мне нравится, когда ты без правил О, мне нравится, когда ты nasty…

Тэхён не мог отвести взгляд. Его буквально примагнитило. — Эй, командир, Джин подкрепления просит! — Хосок подошёл сзади, хлопнув его по плечу. — Там у фудкорта снова драка, надо разнимать. Тэхён медленно кивнул, но не сразу двинулся с места. — Давай уже, — Хосок фыркнул, заметив, куда устремлён его взгляд. — Или тебе тут очень важно остаться? — Заткнись, — Тэхён посмотрел на него убийственно. Он бросил последний взгляд на Чонгука. На того, кто сейчас, запрокинув голову, был невозможно красив в своём бунтарстве, и ушёл. Омеги смеялись – такие живые, такие настоящие, под грохот музыки и рёв толпы. Тэхён же словил себя на том, что впервые влюбился. Когда концерт подошёл к концу, Юнги написал Чимину, чтобы те задержались на своих местах и не уходили сразу. Омеги послушно остались, наблюдая, как толпа постепенно расходится, как на сцене сворачивают аппаратуру и как вдалеке, над морем, взрываются последние фейерверки. Юнги лично проконтролировал, как артистов передали менеджерам, раздал последние указания и, наконец, позволил себе расслабиться. Всё прошло идеально и даже лучше, чем он ожидал. Теперь можно было переключиться на кое-что… куда более личное. Он шагнул на пустую сцену, взгляд сразу же выхватил из полумрака двух омег. Чимин сидел, развалившись в кресле и улыбаясь до ушей, а Чонгук что-то оживлённо рассказывал, размахивая руками. «Ну что ж, приступим», — усмехнулся про себя Юнги, спрыгивая вниз. Через час все трое уже стояли на почти пустой парковке, освещённой фонарными столбами. Пока Юнги о чём-то тихонечко ворковал с Чимином, Чонгук уже на десять рядов пересмотрел все сделанные фотографии на камере, пролистывая кадры и удаляя неудавшиеся. — Прости, Юнги, а почему мы ещё никуда не уехали? — уставшим голосом разбил воркование двух влюблённых Чонгук. — Сейчас. Дядьку грозного подождём и поедем, — Мин махнул куда-то в другую сторону парковки. Чонгук лениво поднял взгляд от экрана камеры. В другом конце стоянки кипела работа. С десяток человек в одинаковых чёрных жилетах разъезжались кто куда. Среди них выделялась высокая фигура, отдающая чёткие распоряжения. Даже на расстоянии было видно, как люди мгновенно реагируют на его команды, буквально вытягиваясь по струнке. Спустя какое-то время к ним подъехала машина. Дверь открылась, и из неё вышел Тэхён. Чонгук непроизвольно выпрямился, когда снова увидел его. Альфа выглядел слегка уставшим, но осанка оставалась безупречно прямой. — А вот и наш злой дядька, — усмехнулся Юнги. — Капитан Тэхён отвечает, точнее, отвечал, — исправился альфа, — за безопасность всего фестиваля, так что без его «всё чисто» мы никуда не уедем. — Серьёзно? — Чимин присвистнул. — А я думал, он просто суровый дядька, который любит пугать омег. — О, он и это любит, — Юнги сделал серьёзное лицо, когда Тэхён направился в их сторону. Чонгук невольно затаил дыхание, когда тот приблизился. Альфа казался ещё более массивным, широкие плечи, сильные руки, узкая талия и тяжёлые армейские ботинки. — Всё, можете ехать, — голос Тэхёна звучал хрипло от усталости. — Территория будет закрыта минут через десять. — Отлично, — Юнги кивнул. — Кстати, Тэхён, знакомься или вы уже познакомились, ну короче. Это Чимин, а это Чонгук. Завтра все вместе поедем ко мне. Не передумал? Тэхён на мгновение задержал взгляд на Чонгуке. Хищно улыбнулся. — Не передумал. Но мне утром необходимо будет заехать в офис. — Не вопрос! — Юнги хлопнул его по плечу. — Тогда встречаемся завтра в обеденное время у гостиницы? Утром спишемся. Тэхён кивнул и уже собирался уходить, когда Чонгук неожиданно для себя спросил: — А... это ваши подчинённые? — он кивнул в сторону уезжающих грузовиков. — Моя команда. — Ого, — Чимин округлил глаза. — То есть ты... типа, главный? — Типа, — сухо парировал Тэхён. — Всё, я пошёл. До завтра. Тэхён разворачивается и шагает к своей машине, неспешно. А Чонгук закусывает губу, играя с пирсингом. В голове промелькнуло, «ну вот сейчас или никогда!». Юнги и Чимин уже уселись в салон, альфа заводит двигатель, ожидая, когда Чонгук соизволит прыгнуть на заднее сиденье, наблюдая, как тот открыл дверь, но стоит как вкопанный. — Чонгук-а-а-а, — тянет Чимин. — Садись уже. — Не ждите меня. Завтра увидимся, — бросает Чонгук и резко закрывает дверь. Тэхён уже почти сел в машину, когда с противоположной стороны раздался скрипучий звук открывающейся двери. Прежде чем он успел среагировать, на пассажирское сиденье буквально влетает Чонгук, с силой захлопнув за собой. Ким застыл с полуоткрытым ртом, его пальцы всё ещё сжимали ручку двери. Широко раскрыв глаза, он уставился на неожиданного пассажира. Чонгук в ответ лишь смущённо заморгал, внезапно осознав спонтанность своего поступка. «Что я, чёрт возьми, только что сделал?» — пронеслось в голове у омеги, когда он увидел, как брови Тэхёна поползли вверх. Альфа медленно, с преувеличенной театральностью, закрыл рот и захлопнул дверь машины, не сводя глаз с Чонгука. — Тебя в отель подвезти? — пальцы альфы сжали руль. — Нет. К тебе, — на выдохе. — О как! Неожиданно! — глаза Тэхёна темнели с каждой секундой. Чонгук посмотрел на него с вызовом, с дерзостью, с желанием, которое больше не мог прятать. Тэхён резко завёл двигатель. — Последний шанс сбежать, — голос низкий, — я не очень нежен в постели, солнышко. Чонгук гулко сглотнул и вдруг почувствовал, как где-то внутри разлилось что-то горячее – слишком горячее волнение. — Это что, угроза? — Предупреждение. Не говори потом, что я не предупреждал. — Боишься, что не справишься? — Чонгук усмехнулся. — Ты пьян. — Нет. — Тогда глуп. — Возможно. Я хочу тебя, — Чонгук прикусил губу. Тэхён резко дёрнул ручник. — Тогда пристегнись, — скомандовал альфа. Ремень безопасности мягко щёлкнул. Машина плавно тронулась с места. Чонгук нервно провёл языком по пирсингу. «Он не выгнал меня» — значит, желание делилось одно на двоих. Эта мысль кружилась в голове, сладкая и тревожная одновременно. Тэхён вёл легко, одной рукой на руле, другой держась на ручку коробки передач. Они обогнули скалистый берег. Из динамиков доносилось что-то джазовое, томное, с ленивыми нотами саксофона, его пальцы отстукивали такт по рулю. Чонгук расслабился в кресле, вдруг осознав, что ему комфортно. Несмотря на всё, что вот-вот должно случиться. Машина сбавила скорость возле небольшого особняка, подъехав к гаражу, двери которого открылись автоматически. Въехав в него, Тэхён заглушил двигатель и повернулся к Чонгуку: — Ну что... Передумал? — Нет, — омега медленно отстегнул ремень. Чонгук вышел и захлопнул дверь машины, на секунду задержавшись возле неё, дабы проследовать за альфой. Но заметил, как Тэхён стремительно обходил автомобиль, направляясь прямо к нему. Ещё мгновение, и сильные руки обхватили его талию, прижимая спиной к тёплому кузову. Чонгук едва успел вдохнуть, как губы Тэхёна уже накрыли его собственные. И этот поцелуй не был нежным, он был жадным, требовательным. Омега обхватил шею альфы руками, когда тот глубже проникал языком, оставляя Чонгуку только возможность отвечать на поцелуй. — Чонгук, — Тэхён оторвался на секунду, губы омеги припухли. Альфа схватил Чона за подбородок, не сильно сжимая, и ещё раз лизнул, размашисто, там, где покраснел свежий прокол пирсинга, — ...ты ещё можешь уйти. Чонгук же потянулся за новым поцелуем, снова грубым, жадным, с привкусом крови, так как свежий прокол всё ещё кровоточил и поцелуи явно мешали заживлению. — Возьми меня на руки и делай со мной всё, что захочешь, — глаза Чонгука блестели, всё тело пылало от страстного влечения к этому альфе. — Как скажешь, солнышко. Чонгук прыгнул в объятия альфы. Тэхён, среагировав, моментально обхватил упругие ягодицы омеги, пальцами впиваясь в них. — Зайка-попрыгайка, — хрипло усмехнулся Тэхён, чувствуя, как ноги Чонгука плотно обвили его талию. Он легко поднял омегу выше, прижимая к груди, и направился в дом. Чонгук впился губами в его шею, оставляя влажные поцелуи и лёгкие укусы, пока Тэхён переступал порог. Дома Тэхён медленно отпустил омегу, ладони скользнули вдоль бёдер, помогая Чонгуку мягко коснуться пола. Без слов начали разуваться. Альфа резким движением сбросил бронежилет, который с грохотом упал на пол. Омега лишь успел расстегнуть рубашку. Приблизившись, Тэхён развернул Чонгука спиной к себе и, надавив ладонью, прижал к стене. Его длинные пальцы тут же скользнули под рубашку, исследуя горячую кожу, тонкую талию, поднимаясь вверх к рёбрам. Чонгук почувствовал твёрдый бугорок в штанах альфы, упирающийся в его ягодицы. Он намеренно прогнулся сильнее, вызывающе потираясь о твёрдый член Тэхёна. — Не играй с огнём, — Ким резко вцепился зубами в его шею, одновременно расстёгивая ремень на его шортах и приспуская их вместе с плавками. — Есть пожелания? — звеня застёжкой ремня и стягивая с себя брюки, после помогая Чонгуку расправиться с рубашкой. — Войди в меня быстрее, хочу скорее кончить… Тэхён замер на секунду, его пальцы впились в оголённые бёдра Чонгука так, что должны были остаться синяки. Губы скользнули к уху, горячее дыхание обожгло кожу, когда он прошипел низким, хриплым от возбуждения голосом: — Расслабься, — Тэхён прижимается плотнее, и Чонгук чувствует, как тот возбуждён до предела. Ким проводит пальцами между ягодиц, и Чонгук вздрагивает, издав первый стон. — Ты уже такой мокрый. Чонгук аж подпрыгивает на носочках, когда Тэхён входит в него одним резким толчком. Альфа не даёт времени привыкнуть, начинает двигаться сразу, резко, глубоко, и Чонгук чувствует каждый толчок, от которого темнеет в глазах. Чонгук выгибается дугой, напрягая спину и запрокинув голову назад, подмахивая навстречу. Ему это нравится. — Сильнее, прошу, ещё… ещё глубже. Тэхён и не останавливается, наращивая темп. Его футболка, и без того облегающая, теперь мокрая, хоть выжимай, и он задирает её повыше, оголяя грудь, чтобы она не мешала любоваться тем, как он входит в омегу и как упругая задница шлёпает пошло о его пах. Капли пота стекают по его напряжённому прессу, мышцы живота играют при каждом резком толчке. Он любуется тем, как его член исчезает в упругой плоти Чонгука, которая принимает его ещё глубже. — Чёрт, с ума сойти, — Тэхён хрипит, впиваясь пальцами в покрасневшие бёдра омеги. Чонгук, и так потерявший голос на концерте, теперь мог остаться вообще без него. Его стоны громкие, хриплые, прерываются на каждом мощном толчке. Тэхён наклоняется, прижимаясь грудью к его спине, и резко меняет угол – теперь каждый удар бьёт точно по простате. — Кончаю, сейчас… ах… Альфа издевательски медленно проводит языком по позвоночнику Чонгука, загривку, чувствуя, как тот дрожит в его руках и пытается убежать, вставая на цыпочки. Тэхён, удерживая его, входит одним особенно жёстким толчком с медленной оттяжкой, и Чонгук кончает обильно. Но Ким не останавливается, продолжая двигаться, продлевая оргазм омеге и доходя до пика сам. Тяжело дыша, альфа обхватывает Чонгука, чтобы тот не упал. Не отпускает его, даже когда их дыхание немного выравнивается. Они просто стоят, прижимаясь друг к другу. Чонгук закрывает глаза, чувствуя, как член альфы всё ещё пульсирует внутри него. — Выйди… мне тяжело... — бурчит омега, но не пытаясь вырваться. Тэхён целует его в макушку и выходит из него медленно, с едва слышным влажным звуком. Его член всё ещё твёрдый, будто и не было только что изматывающего оргазма. Альфа переворачивает Чонгука, медленно снимая свою футболку. Их губы встречаются в неторопливом и ленивом поцелуе. Тэхён снова легко подхватывает омегу на руки, и Чонгук даже не сопротивляется, просто закидывает голову ему на плечо. Под струями прохладной воды всё начинается снова, но уже иначе. Тэхён, не отпуская его, прижимает к кафельной стене, целует более влажно. Его пальцы скользят между ягодиц, проверяя, насколько Чонгук ещё чувствителен. И когда омега стонет, Тэхён только хрипло смеётся и входит в него снова до самого основания, заставляя Чонгука снова выгнуться дугой. — Я, кажется… больше… ах, мать твою, Тэхён, не выдержу… Но Тэхён одной рукой приподнимает его бедро выше, меняя угол, и входит ещё глубже. — Ты этого желал, солнышко, — он наклоняется, чтобы шепнуть это прямо в покрасневшее ухо, одновременно шлёпая ладонью по голым ягодицам. Густые ароматы заполнили ванную комнату. Сладкий медово-цитрусовый запах омеги сплетался с терпким, почти дымным ароматом чёрного лотоса, исходящим от Тэхёна. Этот коктейль сводил с ума, разъедая последние остатки самоконтроля. Ким чувствовал, как что-то животное внутри рвётся наружу. Снова и снова хотелось вонзаться в эту податливую плоть, заставить Чонгука кричать, молить... Но что-то остановило его. Чонгук под ним был олицетворением развратной невинности. Он был прекрасен в своём бессилии, но не сдавался. Летел на этот огонь, обжигаясь. Чонгук не просто принимал, он отдавался сознательно, и это было прекраснее любой покорности. Они вышли из душа, Чонгук сам дополз до постели и, только положив голову на подушку, тут же вырубился. Тэхён прогулялся до кухни, чтобы выпить воды и поставить стакан возле тумбочки, вдруг Чонгук захочет выпить. Подойдя к кровати с той стороны, где уже спал омега, Тэхён замер, наблюдая, как Чонгук прижимается щекой к подушке – его дыхание было ровным. Альфа присел рядом, решив хотя бы слегка промокнуть влажную кожу спящего. Полотенце впитывало капли воды, взгляд задерживался на особенно сильных следах от укусов. Синяки на бёдрах, отпечатки пальцев на талии. Чонгук вздохнул во сне, повернув голову, обнажив шею, которую Тэхён всю искусал. Альфа ненавидел себя за это. Поэтому и не строил серьёзных отношений. Тэхён резко выпрямился, набрасывая на омегу одеяло. — Спи, — прошептал он. В гостиной Тэхён налил виски, но не стал пить, просто крутил бокал в руках, наблюдая, как жидкость оставляет следы на стекле. Он поставил бокал и вдруг почувствовал на себе смешанные запахи. Мёд, солнечный цитрус и свежий, холодный лунный лотос. Он закрыл глаза, вдруг осознав, что не хочет, чтобы это исчезало. Но захочет ли всего этого омега.

 ⫸_____

  Чонгук сидел за кухонным столом, обхватив ладонями большую чашку с кофе. Серые треники свободно болтались на его бёдрах, а рукава лонгслива полностью скрывали пальцы. И он выглядел настолько естественно-домашним, будто это было не первое их утро. Смущала лишь тишина между ними. Тэхён, уже одетый для выезда, стоял у плиты. Его чёрные треники сидели идеально, а облегающая майка без рукавов подчёркивала каждый изгиб рельефа твёрдого пресса. Он молча пододвинул к Чонгуку тарелку с поджаренными тостами. Их взгляды встретились на мгновение, но оба тут же отвели глаза. Чонгук поспешно сделал глоток кофе. Тэхён же лишь сжал челюсть, не пытаясь разрядить напряжённую атмосферу. Тишина между ними была не неловкой. Просто каждый погрузился в свои мысли и не смел мешать другому. Одному было стыдно за свой необдуманный до конца поступок, второму – за содеянное. Они перекидывались парой фраз, конечно же. Но будто всё равно сдерживали себя в этом. В офисе никого не было. Пока Тэхён возился с бумажками, восседая у себя за рабочим столом. Это было так странно. Он такой высокий, мускулистый, в спортивной одежде, с короткой стрижкой и в очках. Чонгук расхаживал где-то рядом, рассматривая многочисленные награды и общие фотографии. Иногда их взгляды пересекались, но мимолётно. — Юнги с Чимином уже выехали, нам тоже пора. — Хорошо, — спрыгнул с подоконника Чонгук. — Как ты себя чувствуешь? — Тэхён ненавидел эти дурацкие вопросы, но не мог не спросить. Он слышал ночью, как постанывал от боли спящий омега. — Как будто лучше всех, — успокоил альфу Чонгук. Чонгук не был глуп. Тэхён специально выбрал лонгслив с длинными рукавами, чтобы скрыть все синяки и укусы. Омега чувствовал на себе взгляд альфы всё утро, тяжёлый, изучающий. Тэхён явно переживал, хоть и старался это скрыть за показной безэмоциональностью. Машина мягко покачивалась на поворотах. Чонгук, разувшись и свернувшись калачиком на переднем сиденье, почти всю дорогу проспал. Его голова непроизвольно клонилась то к окну автомобиля, то в сторону водителя. Иногда, когда голова сильно сваливалась, Тэхён осторожно подставлял свою руку, возвращая её в более удобное положение, сдерживая себя, чтобы не прикоснуться к мягкой щеке дольше положенного. — Ну и соня... — бормотал альфа, поправляя очки, но скорости не прибавлял и на поворотах скользил плавнее обычного. Когда они подъехали к вилле, Чонгук проснулся от того, что машина остановилась. Он потянулся, рукав лонгслива сполз, на мгновение обнажив несколько синяков. — Мы... приехали? — голос был хриплым ото сна. — Кажется, да, — выдохнул Тэхён, выходя из машины. Альфа резко захлопнул дверь машины, перекинув спортивную сумку через плечо. Чонгук неспешно вышел следом, всё ещё потирая сонные глаза. — Ну наконец-то! — раздался знакомый радостный возглас. На пороге стояли Юнги и Чимин, сияющие, с улыбками до ушей. Они излучали такое счастье, что можно было ослепнуть. Чонгук и Тэхён синхронно переглянулись. — Боже, меня реально тошнит от этого зрелища, — прошептал Чонгук, делая вид, что закатывает глаза. Тэхён изобразил рвотные позывы, и они все вместе дико рассмеялись. После шуток и смеха Юнги вдруг сделал серьёзное лицо и тактично спросил: — Вам одну комнату или...? — Раздельные! — быстро ответил Чонгук. — Да, так будет правильнее, — еле слышно сказал Тэхён. — Ну как знаете, — Юнги развёл руками. Чимин же с подозрением покосился на друга. — Второй этаж, свободны любые, — Мин посмотрел на двоих притихших, жестом приглашая войти. Пока Чонгук и Чимин накрывали на стол в просторной столовой с видом на океан, их шёпот смешивался со звоном посуды и нарезанием овощей. — Ты чего такой? — спросил Чимин. Омега, конечно же, заметил, как на шее друга расцвели «букеты» из синяков. Это бросалось в глаза. Чимин тактично ждал, когда же Чонгук с ним поделится. Потому что вот куда угодно, но в откровенно постельные дела он не лез никогда. — А ты чего? Светишься даже изнутри! — чуть нервно рассмеялся Чонгук, переводя тему и выходя из оцепенения. — Кажется, я переезжаю, Чонгук. — Ё-моё! Вау! — он схватил Чимина в объятия, выпустив из рук нож и огурец, закружив по столовой. — Ты счастлив? Правда? — Чонгук отстранился, удерживая друга мокрыми руками за пухлые щёки, внимательно изучая его лицо. — Очень, — прошептал Чимин. — Тогда и я счастлив за тебя! Правда. Обнимая Чимина, Чонгук вдруг осознал странную смесь чувств. Радость за друга, но горькая тяжесть от того, что они скоро навсегда разойдутся, неприятно сжала грудь. И Чонгук ещё крепче обнял омегу. — Мясо готово! — с террасы зашли альфы, довольные собой. — У нас тоже всё уже готово, — отстранились друг от друга омеги. Ужин проходил душевненько, стейки исчезали с тарелок, вино развязывало языки. Юнги с Чимином разошлись не на шутку, перебивая друг друга в попытках рассказать самые нелепые истории. Чонгук смеялся вместе со всеми, но то и дело поглядывал на Тэхёна. Альфа сохранял обычное невозмутимое выражение лица. Один раз их взгляды встретились дольше, чем нужно. Чонгук первым отвёл глаза, Тэхён же опустил голову, поправляя очки, и больше не смотрел в его сторону. — Ну что, — Юнги поднял бокал, обнимая Чимина за плечи, — за любовь! Все чокнулись, но когда бокалы опустились, Юнги с хитрой ухмылкой повернулся к Тэхёну: — Когда уже и ты остепенишься? А? Давно пора! Тишина повисла на долю секунды. Чонгук вдруг замер в ожидании ответа. — Никогда. Чонгук резко встал, сам от себя не ожидая такой реакции, но вдруг, опомнившись, промямлил на бегу: — Простите, я что-то устал. Пойду в комнату. Простите меня. — Что между вами двумя произошло? Юнги серьёзно посмотрел на Тэхёна, вставая. — Не сейчас, — Тэхён тоже резко поднялся из-за стола и направился за Чонгуком. — Юнги, всё точно будет хорошо? — начал переживать Чимин, усаживая альфу обратно за стол. Он уже было сам порывался побежать за другом. Видел же, что с Чонгуком что-то было не так, а времени толком поговорить не было. — Останься. Надеюсь, у этого старого болвана хватит ума всё исправить, если он, конечно, что-то натворил! Тэхён толкнул дверь спальни, но комната была пуста. Только приглушённый свет мерцал в ванной, дверь которой была не заперта. — Чонгук? В ответ только шум воды из-под крана. Тэхён подошёл ближе и увидел, как Чонгук стоит и моет руки. — Зачем пришёл? — прошептал омега, не оборачиваясь. — Чонгук. Мы оба понимали, что это всего лишь... — Тэхён глубоко вздохнул. — Назовём это помощью. Окей. Шлюхой себя ощущать не хочется, — Чонгук резко выключил воду и потянулся за полотенцем. Тэхён стремительно выпрямился, выдернув руки из карманов. — Чёрт возьми, нет! О чём ты говоришь? — Тэхён. Я знаю. Понимаю, что сам виноват. Прыгнул на тебя, как дурак последний. Эта мнимая свобода вскружила мне голову, и я наделал глупостей. Но я не подумал о том… О том, что… Блять. Короче, ты мне нравишься. Ок… — Чонгук, сказав это, хотел было оттолкнуть этот «шкаф», который перегородил дорогу. Однако Тэхён остановил его, схватив за плечи. — Но ты мне тоже нравишься. — Что? Тэхён, улыбаясь, закрыл ему уши своими большими ладонями, создавая вакуум, потом дважды убрал их и снова закрыл. Чонгук смотрел на него в упор, не понимая, что альфа делает. — Да что ты делаешь, блять? — Проверяю слух. — Убери свои лапы, — попытался вырваться Чонгук. Тэхён рассмеялся и обнял его так крепко, что кости захрустели. — Что мне сделать, чтобы ты успокоился? Не хочу, чтобы мы с тобой вот так расстались. — Отсоси мне, — вдруг вырвалось у Чонгука. Он попытался перевести всё в шутку. Чонгук как никогда понимал, что это всё здесь же и закончится. Дальше «Ты мне нравишься» ничего не будет. Считай, красивый курортный роман. — Чего?! — Что слышал. Только не говори, что никогда этого не делал? — хмыкнул Чонгук. — Давай, падай на колени, я тебя прощу, и разойдёмся по-хорошему. — Вот борзота мелкая. Прям здесь? — Ну да. Руки я помыл, — смеялся Чонгук. Тэхён уже начал медленно опускаться на колени перед омегой и снимать очки, положив их куда-то на столик. А Чонгук не верил своим глазам, не думал, что это сработает. Омега не переодевался. Они с Тэхёном в чём приехали, в том и ходили по вилле. Альфа прижался лицом к мягкому животу и вдохнул нежный запах. Он так ему нравился. Большие ладони сминали упругие ягодицы. Чонгук схватился за раковину и не мог не наблюдать за действиями альфы, что без особых проблем опустился перед ним на колени. Тэхён приспускает серые треники и плавки вместе с ними и берёт аккуратный полувозбужденный член Чонгука у основания. Губами охватывает головку и начинает посасывать, добавляя больше слюны языком. — Ох, боже… — закусывает губу Чон. Тэхён выпускает головку изо рта и облизывается, посмотрев на омегу снизу вверх. — Кажется, я кончу намного быстрее, чем рассчитывал. Тэхён заглатывает глубже и начинает быстро двигать головой. Ладони по-прежнему сминают ягодицы, и кажется, Чонгук уже начинает течь понемногу. Омега сначала прикусывает слишком длинный лонгслив, чтобы не мешал, а затем хватает альфу за короткие волосы. Чонгука бросает в жар. Громкий стон срывается с губ, когда Тэхён берёт его член по основание и сжимает головку в горле. — Ах, Ким, блять, — шипит Чонгук, пока Тэхён кружит языком по головке. Альфа лишь усмехается и двигается чуть быстрее. Он берёт член омеги в рот полностью и сжимает его поджавшуюся мошонку в руке, не грубо, но с силой. И Чонгук кончает ему прямо в рот. Закатывает глаза и стонет, дыхание становится более прерывистым. Пока Тэхён глотает и вылизывает всё до последней капли. — Вкусный, — Тэхён сидит на коленях и облизывает покрасневшие губы. Пошло. Сказать, что с этого вида у Чонгука подкашивается всё, ничего не сказать. — Хочу продолжения, — прошептал омега, тяжело дыша. Тэхён поднялся, удивлённо приподняв бровь. Чонгук толкнул его в сторону кровати, снимая с себя таки треники с плавками, оставаясь в носках и лонгсливе. Он подошёл к прикроватной тумбочке, доставая оттуда металлические наручники. — Откуда они у тебя? — Тэхён аж присел на край кровати от неожиданности. — Взял у тебя на память, — усмехнулся Чонгук, толкая Тэхёна дальше к изголовью и щёлкая одним браслетом вокруг запястья альфы. Второй браслет со звоном сомкнулся на спинке кровати. Тэхён потянул за них, проверяя прочность, но Чонгук уже залезал сверху, ёрзая на нём и улыбаясь. Альфа почему-то поддавался на всё это, ему это даже начинало нравиться. Ещё ни одному омеге он столько раз не шёл на уступки и не игрался, как за эти два каких-то сумасшедших дня. — Теперь всё будет по моим правилам, альфа. Чонгук не спешил. Его тёплые пальцы скользнули под майку Тэхёна, медленно оголяя каждый сантиметр и целуя каждый сантиметр карамельной кожи, нежно, но влажно. Он намеренно задерживался на сосках, наблюдая, как альфа закусывает губу, стараясь сохранить контроль. — Тише, Тэ, — прошептал Чонгук, когда Тэхён попытался приподнять бёдра. — Я сказал, мои правила! Он поймал свободную руку альфы и прижал её к изголовью. — Не вздумай двигаться! — Чонгук оскалился в улыбке, прежде чем наклониться и провести языком по пухлым и полуоткрытым губам альфы. Каждое движение омеги для Тэхёна было выверенной пыткой. Зубы, скользящие по соскам, но не прикусывающие их. Ладонь, обхватывающая член, но не двигающаяся и не сжимающая его. Целующие губы, но не доходящие до паха. Тэхён дёрнул наручниками, когда Чонгук вдруг остановился в сантиметре от его члена, который был таким твёрдым и сочащимся, что альфе было больно. — Солнышко, — через рык, — хватит играть... — Тэхён, если честно, восхищался этой томной наглостью, что была во взгляде омеги, но уже не выдерживал. — А кто сказал, что это игра? Чонгук стянул с Тэхёна приспущенные треники, чтоб не мешали. Затем медленно сбросил с себя лонгслив, обнажая стройное тело, покрытое следами их прошлой ночи. — Не двигайся, — шлёпнул омега по руке, когда Тэхён инстинктивно потянулся, чтобы схватить его за бедро. Чонгук, не отрывая взгляда от альфы, упёрся ладонью в его живот, медленно садясь на член. Его отведённая за спину свободная рука контролировала глубину проникновения. Тэхёну оставалось лишь наблюдать. Но, не выдерживая, альфа отвёл взгляд влево и наткнулся на массивный шкаф с огромным зеркалом, в котором отражалась эта сцена. И, о, пресвятые угодники. Это было прекрасно. Чонгук, полностью обнажённый, не считая белых носков, медленно опускался на его член. Альфа мог только смотреть в отражение, после переводя взгляд на Чонгука и обратно. Омега постанывал на придыхании, закусив нижнюю губу так, что колечко всё сильнее выпирало, играя и поблёскивая от слюны. Его ресницы трепетали на полуприкрытых глазах от постепенного погружения на член, а его собственный дёргался, прося ласки. И этого всего было одновременно слишком много и катастрофически мало. Тэхён подался бёдрами вперёд, но Чонгук тут же прижал его сильнее к кровати, не давая контроля. — Что же ты творишь... — сорвалось с губ альфы, когда Чонгук сел полностью. Омега начал раскачиваться, медленно, контролируя каждый сантиметр. Его руки опирались о грудь, ногти впивались в кожу. Бёдра плавно скользили вверх, почти высвобождая член, лишь чтобы снова опуститься, принимая его до самых яиц. — Чонгук... — голос Тэхёна был хриплым, наручники звенели, когда он дёрнул ими. — Не могу больше… Омега лишь усмехнулся, намеренно поднимаясь ещё медленнее, сжимая член сильнее, чувствуя в себе каждую его прожилку и тяжёлый взгляд альфы. Чонгук разомкнул губы, издавая стоны, такие протяжные и такие молящие, что у Тэхёна сжалась челюсть. И альфа сходил с ума. Каждое движение Чонгука, каждый его стон, каждый намёк на то, что он делает это специально медленно. Внутри бушевал зверь, рвущийся на свободу, но наручники и железная воля омеги держали его в клетке. — Солнышко, — сглотнув вязкую слюну и чувствуя, как Чонгук сжимается вокруг него ещё сильнее, — …ты убиваешь меня. — Значит, я делаю всё правильно, — прошептал омега, ускоряя темп, но всё так же не давая Тэхёну ни единого шанса взять над ним верх. — Чон…гук... — голос Тэхёна был хриплым, наручники звенели, когда он снова дёрнул ими. — Не могу больше… — Что, альфа? Не нравятся мои правила? — Отстегни меня, по-хорошему прошу! Омега замер, затем медленно наклонился, его дыхание горячим шёпотом скользнуло по губам альфы: — Попроси правильно. Тэхён закрыл глаза на секунду, потом посмотрел на него: — Пожалуйста. Чонгук отстегнул Тэхёна, и в следующий момент его уже перевернули на спину. — Теперь моя очередь, — прошептал альфа, прежде чем начать двигаться — быстро, глубоко, безжалостно. И Чонгук, обнимая его за плечи, лишь запрокинул голову назад с глухим стоном, наконец-то получив то, чего хотел на самом деле. Чтобы жадно и глубоко. Чонгук снова вырубился почти сразу же после того, как они приняли душ. В полудрёме омега, правда, попросил Тэхёна намазать татуировку кремом, что был в тумбочке. Чонгук, моясь, снял плёнку, так как она уже еле держалась на самом деле. Тэхён нашёл в тумбочке тюбик с кремом, присев рядом с омегой на край кровати и положив руку к себе на колени. Он рассмотрел татуировку, нацепив очки. Это был тот самый снимок заката, что сделал он сам. Мысли путались. Всю жизнь он убеждал себя, что не создан для отношений, что его животная натура только ранит других. А теперь... Этот дерзкий, невыносимый, прекрасный омега носит его фотографию на своей коже. Тэхён выдавил крем на пальцы, касаясь татуировки так осторожно, будто это было чем-то сильно хрупким.  

⫸_____

  Чонгук проснулся где-то в обед. Резко встав, он посмотрел на время. — Ох, долго же я спал. Он неспешно принял душ и накинул на себя свободную футболку и шорты. Спустился вниз, чтобы найти хоть кого-то. Юнги и Чимин о чём-то ворковали на террасе. Тэхёна нигде не было видно. Чонгук сварил себе кофе и вышел к ним. — А где Тэхён? — Срочно вызвали. По делам, — ответил Юнги, избегая взгляда. Тэхён, когда вот так исчезал, не оставляя никакой информации, значит, это касалось каких-то секретных, важных политических дел. Поэтому Юнги нечего было больше сказать. Так как сам он не был осведомлён. Чонгук всё понял по-своему. Не пытаясь размышлять, почему всё именно так. Конец, так конец. Чего теперь руками махать и реветь в подушку. Всё так и должно, наверное, было случиться. Так проще. Без лишних слов, без неловких объяснений. В аэропорту Чимин и Юнги кое-как отлипли друг от друга. — Без тебя я умру! — драматично стонал Чимин, прижимаясь к альфе сильнее и сильнее. — Мы скоро встретимся. Звони мне каждый день. Нет! Утром и вечером, и в обед. Они сцепились в объятиях, пока охранник терпеливо кашлял рядом. Чонгук, стоя в метре от этой парочки, делая вид, что не знает их, проверяя билет в десятый раз. И они улетели с этого острова.  

⫸_____

  Рабочий стол. Восемнадцатый этаж. Лифт. Позади огромный небоскрёб, принадлежащий крупнейшей корпорации города. Метро. Дорога домой. Чонгук каждый вечер возвращался к себе по оживлённой улице, где в каждом здании были многочисленные кафе и бары, чьи столики стояли прямо на тротуаре. Проходя мимо таких мест, Чонгук зачастую опускал взгляд. Странно было смотреть на жующих людей и тем более встречаться с ними взглядом. И вот сегодня, обходя столики, он крепче схватился правой рукой за лямку рюкзака и опустил взгляд на свои ботинки, как вдруг его кто-то схватил за левую руку. — Красивая татуировка, солнышко…