Тени Прошлого

Ю Ари

      Ари снился дом в Штатах, родители и брат. Она бегала по лужайке, где они часто бывали на пикнике, мама делала им хотдоги с горчицей, папа помогал Джисону запустить воздушного змея. Все казалось слишком реалистичным, но маленькая Рейна почувствовала тревогу. Она остановилась, обернулась: голоса замолчали, родители вдруг исчезли, и лишь Джисон плачет, а рядом с ним человек, высокий, в кепке и черном худи, лица не видно. Рейна попыталась позвать брата, но голос пропал. Она хотела добежать до него, но ноги, словно налитые свинцом, не слушались. Рейна начала плакать, пытаясь изо всех сил добежать до брата. Тщетно. Все вокруг стало серым, солнце спряталось за тучи, поднялся ветер и стало холодно. Очень холодно.       Ари открыла глаза... плед, которым она укрывалась ночью был на полу. Сердце бешено стучало, словно после марафона. Она села на диван, осмотрелась, глубоко вдохнула и выдохнула...всего лишь сон. Квартира Чжухона казалась особенно тихой и уютной этим утром. Не потому что здесь безопаснее — просто шум внутри самой Ари чуть поутих. Она поджала ноги под себя, и спрятала пальцы в свитер Кихёна, в тот самый, который находила всегда в его комнате, когда мерзла. Сейчас в нём было немного тепла и слишком много воспоминаний.       Окна были немного приоткрыты, впуская свежий воздух. Шторы двигались от лёгкого ветерка, на улице наконец появилось солнце. Где-то за стеной кто-то включил музыку — старый рингтон в стиле 2000-х. Нелепый и живой. Ари даже усмехнулась.       На журнальном столике — записка от Чжухона, написанная быстро, что сегодня он будет занят и просил Ари быть осторожней. Наличные, что парень предусмотрительно оставил, не зная наверняка есть ли у девушки средства.       Ари прокрутила в голове еще раз вчерашний день. Факты кричали о том, что на работе ей делать нечего. За ней следят. И единственное, что пришло ей в голову написать заявление об уходе. Наспех собравшись, она покинула квартиру, и отойдя от дома достаточно далеко, вызвала такси и уехала в больницу.       Начальство, разумеется, было недовольно, что Ари внезапно решила уволиться, но девушка отвечала спокойно, твёрдо. Впервые за долгое время — без страха. Теперь на работе Ковчег её не найдет. В квартире, где она проживала — тоже. Ари не знала, сколько ей придется теснить Чжухона: ей было стыдно и неудобно за предоставленные ею неудобства. Но пока ей некуда было идти. Лишь надежда, что брат вскоре найдется и они вместе уедут куда-нибудь подальше.       Выйдя из больницы, Ари достала телефон. Ни одного сообщения и пропущенного звонка. Это радовало и настораживало одновременно.       Тишина могла быть добром, а могла быть затишьем перед бурей.       Отогнав от себя плохие мысли девушка осмотрелась вокруг. Ехать обратно в квартиру Чжухона не хотелось. «Сегодня хорошая погода впервые за долгое время. Я не хочу сидеть в четырех стенах и думать о плохом. Мне нужно отвлечься от всего и хоть ненадолго побыть беззаботной Ари.»       Пальцы быстро набрали:       «Ты сегодня свободен? Хочешь кофе в парке?»       Ответ пришёл почти сразу:       «Если это будет кофе с корндогом — я уже выхожу.»       Это был Чимин.       Солнце пряталось за редкими облаками, но воздух был тёплым. Ветви деревьев покачивались, как будто убаюкивая город. Парк был наполнен звуками — щебетание, смех детей, скрип карусели, шорох колёс от самокатов.       Чимин шёл навстречу ей с двумя стаканами кофе и бумажным пакетом. Его волосы были чуть растрёпаны, глаза — в прищуре от солнца.       — Вот. Корндог. Я, конечно, не уверен, что это лучшая идея для человека с медицинским образованием, — улыбнулся он, протягивая ей один.       — Зато для человека с душой — идеально, — сказала она, и впервые за последние дни улыбка не казалась натянутой.       Они прошлись мимо цветников, заглянули на мини-ярмарку. Дети стреляли в пластиковые мишени, выигрывая брелоки и заколки. Чимин повернулся к ней:       — Стреляешь лучше, чем выглядишь? — Он подмигнул ей.       — Звучит как вызов. — Ари сделала вид, что слова Чимина её задели. — Хочешь сказать, что я выгляжу плохо?       Чимин покраснел, разводя руками в разные стороны.       — Что ты, нет! Я не имел ввиду это. Просо в последнее время ты выглядишь усталой. — Он начал оправдываться.       Ари рассмеялась, легонько стукнув его по плечу.       В тире у деревянной стойки она с ходу сбила три мишени из пяти. Чимин восхищенно хлопнул в ладоши:       — Всё, теперь я официально не смею с тобой спорить.       — Только теперь?       Он усмехнулся и замер. Потом, тихо, словно себе:       — Ты изменилась. Осунулась. Глаза стали... другие.       — Бывает, — ответила она. — Всё уладится.       Она солгала легко. Но не потому, что не доверяла ему. Просто — не хотела пугать. Они могли иногда встречаться после работы, чтобы прогуляться, попить кофе и обсудить бесячих коллег. Чимин часто поддерживал её, был на её стороне, выслушивал, но Ари не могла поделиться с ним такой личной информацией. А он… он знал, что часть этой усталости — его вина.              Только Ари об этом не догадывалась. И сам Чимин не понял, как работа, что была для него всем, из-за которой он устроился в больницу, где работает Ари, стала для него чем-то на фоне, уступая месту ранее неизведанным чувствам.       Когда они медленном шагом дошли до карусели, Чимин хитро взглянул на неё.       — Поехали? — спросил он, указывая на старую карусель с цепочками.       — Ты серьёзно?       — Это единственный способ почувствовать себя детьми без налогов и похмелья.       — И без работы. — Добавила Ари.       — Что? Ты уволилась? — Чимин был в неподдельном шоке.       — Ага, решила взять паузу и отдохнуть от всего. — Она посмотрела на бывшего коллегу и улыбнулась. — Мы можем продолжать общаться, если ты не против.       — Не против. Я просто не ожидал. — Он поджал губы, слегка расстроившись.       Они сели рядом. Металл под ними дрожал, цепи натянулись. Когда карусель набрала ход, волосы Ари разлетелись. Она засмеялась — впервые по-настоящему. Звонко, как раньше. Ловила ветер лицом. И это был момент, который ничего не менял, но внутри на какое-то мгновение стало легко и хорошо. Словно всё, что происходит в её жизни не имеет никакого значения.       Когда они сошли с карусели, смеялись оба. Чимин подал ей руку. Слишком долго не отпускал. Но она не заметила.       Они присели на лавочку у пруда. Вода блестела, как зеркало. Солнце тронуло щёки Ари.       — Спасибо, что пришёл, — тихо сказала она. — Я не знала, как сильно мне этого не хватало.       — Я всегда рядом, — так же тихо ответил он. — Я тоже давно так не веселился. Рад, что тебе понравилось.       — Пить захотелось.       — Посиди, я схожу за водой. — сказал Чимин и, улыбнувшись, направился к ближайшему автомату.       Ари осталась на скамейке у пруда. Ветер колыхал листву, дети смеялись где-то вдали, пара подростков фотографировалась с мороженым. На миг ей стало спокойно. Тихо. Даже мысли в голове притихли.       — Привет, Рейна.       Она вздрогнула. Знакомый голос прошиб всё тело.       Он стоял всего в нескольких шагах. Светлая рубашка, слегка взъерошенные волосы, лёгкая полуулыбка — почти такая же, как раньше. Только в глазах было что-то другое. Тяжёлое. Глубокое. Тёмное. Как пепел после пожара.       — Тэхён?.. — голос её сорвался, стала сложно дышать.       — Не бойся, — он сделал полшага ближе. — Я не причиню тебе вреда. Никогда бы не смог.       — Но сделал. — Ари медленно встала, не веря, что это происходит наяву. Он был ближе, чем во снах. Чем в памяти. Чем в страхах. — Что ты здесь делаешь?       — Хотел поговорить с тобой. — Его голос был тихим. — Я долго искал. Хотел… убедиться, что ты в порядке.       Она опустила взгляд.       — Спустя годы ты решил просто «убедиться»?       — Я скучал.       Он смотрел на неё почти с мольбой. Она же стояла неподвижно. Ничего не чувствовала. Никакой любви, никакого облегчения. Только ту самую давящую тень прошлого, которую она пыталась закопать под слоями новой жизни.       — Мне не нужна жалость, Тэхён. — Подняла взгляд на него, пытаясь скрыть боль, что снова рвалась наружу.       — Это не жалость. — Он шагнул ближе. — Я всё ещё…       — Не говори. — Ари сделала шаг назад. — Пожалуйста. — Голос слегка дрогнул.       Он замолчал. Несколько секунд они просто стояли. Воздух между ними дрожал.       — Ты выглядишь иначе, — сказал он наконец. — Спокойнее. Хотя и не до конца. Ты держишь себя так, будто ждёшь, что кто-то снова ударит.       — У меня были причины, — коротко ответила она. — Как и у тебя.       — Я помог вам тогда сбежать. Я выбрал тебя. Помнишь?       — Помню. И до сих пор не знаю — благодарна я тебе или нет.       Тэхён кивнул. Он будто хотел сказать больше, но в этот момент позади них, на тропинке, появился Чимин. Тэхен заметил парня, но быстро вернул взгляд на Ари.       Чимин остановился.       Увидел Ари и Тэхёна. Она стояла к нему спиной, мужчина — лицом. Они были слишком близко. Слишком тихи. Что-то в позе Ари — напряжённость, в руках — сжатые пальцы, в её плечах — тот самый тревожный надлом, который Чимин замечал в ней всё чаще.       Он не двинулся. Просто стоял, с бутылкой воды в руке, наблюдая.              Лицо Тэхёна он запомнил сразу. Мужчина, с которым Ари говорила, не был ему знаком лично, но не по сути. Эту фигуру, этот профиль, этот холодный взгляд он видел раньше — на фотографиях, в списках, в сводках.       Тэхён. Один из тех, о ком говорили шёпотом даже внутри Ковчега. Он чувствовал это кожей: от этого человека пахло не опасностью — а властью над ней.       Кто он для неё?..       Чимин не знал. Но точно понял: этот мужчина важен. И связан с тем, чего Ари никогда ему не говорила.       Ари почувствовала взгляд — слишком знакомый, слишком живой. Обернулась через плечо.       — О, Чимин! — голос её стал немного выше обычного. — Вот, познакомься.       Она сделала шаг в сторону, чтобы убрать то невидимое, но явное напряжение между собой и Тэхёном.       — Это Тэхён. Мы учились вместе в Штатах, на одном курсе.       Тэхён смотрел на Чимина спокойно, почти вежливо. Его улыбка была выверенной, ровной. Но глаза… глаза не улыбались вовсе.       — Очень приятно. — Он чуть кивнул. — Коллега?       — Да, — ответил Чимин, коротко пожимая руку. — Мы работаем в одной больнице. Точнее, работали.       Ари будто не заметила, как в голосе Чимина скользнуло лёгкое напряжение.       — Тэхён, ты ведь торопился? — спросила она мягко, уже отводя взгляд.       Он не ответил сразу. Потом посмотрел прямо ей в глаза.       — Да. Но я уверен, что мы ещё увидимся.       Он слегка наклонил голову, как бы прощаясь, и ушёл, не оборачиваясь.       Его шаги были медленными, уверенными. Чимин смотрел ему вслед. В пальцах сжата бутылка с водой. Он чувствовал, как под кожей разрастается что-то — тревога, ревность или, может, простой страх перед тем, чего не знаешь.       — Он тебе часто пишет? — спросил Чимин негромко, когда они остались вдвоём.       — Нет, — ответила Ари, и её голос был чуть тише, чем прежде. — Мы давно не виделись. Просто случайность.       Он кивнул, не возражая. Но внутри уже зреет подозрение: это не было случайностью.

***

Ли Чжухон

      Переулок у станции был грязным и пыльным. Асфальт нагрелся под солнцем и теперь отдавал тёплым, выдыхающимся воздухом. Возле стены валялись пустые банки из-под энергетиков, чья-то куртка — забытая или обро́шенная в спешке. Здесь не кричали, не торговали — здесь смотрели в спину каждому прохожему. Даже днём.       «Lucky Cat» выглядел так, будто выжил все перестрелки бандитских группировок. Краска на дверях облупилась, стекло в одном из окон держалось на скотче, а старая вывеска с манэки-нэко давно не светилась, но всё ещё висела — в знак, что место живо. Или, по крайней мере, пока держится.       Массивная дверь скрипнула, когда Ли Чжухон вошёл первым. За ним — трое: Хосок, Чангюн и Ыну — молчаливый тип с широкими плечами и шрамом под глазом. Посетители бросили короткие взгляды — и тут же отвернулись. Люди здесь знали: когда приходит Чжухон — лучше стать мебелью.       Внутри пахло перегаром, дешёвым табаком и кислой соевкой. Потолочные лампы свисали низко, излучая усталый жёлтый свет. Музыка доносилась с помехами — джаз, сшитый с электроникой. В воздухе висело напряжение — плотное, как дым в углах.       У стойки стоял Чин — кореец с китайскими корнями, лет пятидесяти, лицо грубое, нос кривой, как если бы его ломали не один раз. Тату на шее, кожаный фартук и взгляд человека, который слишком давно варится в дерьме. Он встретил Чжухона как старую мигрень — без слов, но с явным раздражением.       — Ты опоздал на день, — сказал он хрипло. — Конверт давно ушёл. И парень, что его принёс, тоже.       Чжухон подошёл ближе. Медленно. Без эмоций.       — А ты слишком много говоришь, Чин.       Он ударил кулаком по стойке — не сильно, но с тем самым звуком, после которого обычно начинается резня.       — Камеры. Где архив?       Чин прищурился.       — У Айки. Мелкий техник. Он ушёл. Я ж не охраняю это всё круглосуточно.       — Ыну. — коротко бросил Чжухон.       Тот уже шел вглубь зала.       Хосок тем временем подошёл к бару и вытащил табуретку — поставил её боком, уставился на Чина:       — У тебя заведение или голубятня? Тут кто угодно может ходить с посылками от мертвецов?       — Никто ничего не знал! — вскинулся Чин. — Он просто вошёл, оставил конверт и ушёл! Камеры не помогли, там не видно его лица! Я вернулся за стойку, а конверт уже лежит.       — Повезло тебе, что мы всё ещё хотим только информацию, — сказал Чангюн, перебирая пальцами кольцо на руке. — А не трупы. Пока. Что.       Вернулся Ыну, волоча за собой паренька в черном худи. Щуплый, с тёмными кругами под глазами и чёлкой, закрывающей пол-лица. Он испуганно таращился на Чжухона, словно на вершину пищевой цепочки.       — Айки, да? — Чжухон склонил голову. — Пароль от камер. Сейчас.       — Я… я не… я просто техник… — пробормотал тот. — Я не знаю, кто он был… я даже не видел его лица…       — Пароль. Или Хосок сломает тебе пальцы. А потом — подключится через твой глаз.       Айки задрожал и начал набирать код на планшете, который принёс Ыну.       Камеры запустились. Чжухон подошёл ближе.       — Перемотай назад. Три дня. Будем смотреть с момента открытия.       Айки тяжело вздохнул, тут же словив тяжелый взгляд Хосока.       Появилось изображение. Кадры сменялись друг за другом, но ничего подозрительного не было. Время тянулось слишком долго, а увидеть все еще ничего не удалось. Чжухон устало потерь виски, но тут заметил: бар, вход. Камера показывает фигуру в тёмной куртке и кепке. Лицо не видно. Он подходит к стойке, кладёт конверт, разворачивается — и исчезает в толпе. Словно тень или призрак. Время 22:10 вечера.       — Стоп. Увеличь руку. — Чжухон уловил легкое свечение.       На экране: чёрная перчатка, и на запястье — металлический браслет.       — Это их, — тихо сказал Хосок. — Люди Призрака. Вероятно сигнальные.       — Знаешь, что это? — спросил Чжухон у Айки.       — Это браслет. У них такие… вроде были. Я… я не уверен. Просто слышал.       — От кого слышал?       — Один парень… носил такой. Сказал, это пропуск или что-то вроде того. Потом он пропал. Серьёзно, я не знаю! Я просто монтирую камеры! Чжухон понял.       Айки видел. Он понял. Но не задавал вопросов. Умно. Или трусливо.       — У Кихёна, когда он только пришёл к нам, был такой. — Тихо сказал Чжухон поворачиваясь к своим парням. — Я видел — не придал значения. Удаляй копии. — Уже громче скомандовал он Айки. — И теперь скажи: была здесь девушка? В этот же день. С длинными темными волосами, рост примерно 165, одета была в кожаную черную куртку?       Айки ткнул на экран.       На видео — она. Ари входит в бар, оглядывается, идёт к стойке. Разговаривает с Чином. Лицо напряжённое, глаза — ищут. Время 22:30. Спустя 20 минут после курьера.       — Она спрашивала про Кихёна, сказала, что его сестра. Я ответил ей, что её брат бывал тут. Что мы его помним. — Вмешался в разговор Чин. — Уж больно любопытной и взволнованной была, хотя и пыталась казаться храброй. — Мужчина усмехнулся.       Чжухон медленно повернулся к нему.       — И ещё?       — Тобой интересовалась. Не сказала зачем, мол старые друзья. Я… дал наводку.       Наступила тишина. Несколько секунд напряжённого молчания.       Чжухон смотрел на него долго, затем отступил на шаг.       — Значит, ты и есть причина, по которой она оказалась на моей территории. Интересно.       Чин пожал плечами, сухо.       — Она бы всё равно нашла. Рано или поздно. Упрямая девица. Меня старика быстро разговорила.       Чжухон резко развернулся.       — Мы уходим. — Перед выходом бросая Чину и Айки. — Немы, как могила.       Те молча кивнули.

***

      Ари стояла у окна, закутавшись в свитер Кихёна. На столе остывал чай. Тишина была настолько плотной, что казалось — если пошевелиться, она хрустнет.       Ключ провернулся в замке. Дверь открылась.       Чжухон вошёл, молча. В тёмной одежде, с запахом улицы и гари. Снял куртку, прошёл на кухню. Не смотрел на неё.       Ари наблюдала, как он наполняет стакан водой, делает пару глотков. Лицо — каменное. Челюсть сжата. На пальцах — следы пыли, кровь в складках кожи.       — Ты в порядке? — тихо спросила она.       — Не совсем, — так же спокойно ответил Чжухон.       Пауза. Он поставил стакан. Смотрел на неё. Не резко. Но... внимательно.       — Интересно, — сказал Чжухон, не меняя интонации. — Как ты тогда оказалась в моём автосервисе. Мало, кто знает, где он находится.       — Что? — Она замерла. — Ну... ты же сам сказал, что Кихён был с тобой связан. Я просто пошла по следу...       — По следу? — Он чуть склонил голову. — Или по адресу, который тебе дал человек по имени Чин?       Молчание стало тяжёлым, как бетонная плита. Ари опустила взгляд. Медленно.       — Ты был в «Lucky Cat». — Она понимала, что он рано или поздно узнает.       Чжухон кивнул.       — И узнал, что ты туда уже наведывалась. Знала, что мы бываем там. Знала, что я рядом. Искала.       — Да. Искала. — Голос её был сухим, но не колким. — И нашла. Это что, плохо?       Чжухон подошёл ближе, облокотился на спинку дивана. Между ними — пара шагов. И что-то гораздо большее.       — Это не плохо. Это… глупо. Тогда, в ту ночь. Ты не знала, куда лезешь. Не знала, кто я. И всё равно пришла.       Он посмотрел ей прямо в глаза.       — Ты хоть понимаешь, куда забрела в поисках меня? — Чжухон провёл пальцами по переносице, пытаясь сдержаться. — Самое грязное место, где ошиваются подонки. Там убивают за взгляд. Или делают хуже.       Ари не отвела глаз.       — Но вы ведь тоже там бываете…       Он замер. Потом усмехнулся — без радости. И чуть повысил голос:       — Мы там бываем по работе. Мы ищем информацию, следы, улики… И да — мы тоже не белые. Ни я, ни Кихён. Мы давно по горло в этом дерьме.       Он отступил на шаг и посмотрел на неё уже иначе — как будто хотел что-то сказать, но не знал, имеет ли право.       — Только мы знали, куда лезем. А ты... Ты была одна. Без оружия. Без плана. И, чёрт возьми, — ты пришла туда, чтобы найти меня.       Ари не ответила сразу. Только выдержала его взгляд. Не с вызовом — с тем упорством, что не оставляет права повернуть назад.       Чжухон выпрямился.       — Ладно. Тогда слушай. Внимательно.       Он прошёл мимо, сел в кресло, положил руки на колени. На миг захотел закурить — но передумал. Просто сцепил пальцы и заговорил, глухо, низко, не поднимая голоса.       — Камеры в «Lucky Cat» пишут с точной временной меткой. Я проверил архив.       Чжухон сделал паузу.       — Курьер пришёл за двадцать минут до тебя. Капюшон, браслет — курьерский. Оставил конверт, развернулся, ушёл. Лица не видно. Этот конверт я видел лично, Чангюн принес мне, после нашей встречи в моей мастерской. В ней метка Ковчега и... твоя фотография. За тобой следили.       Он посмотрел в окно. Не на неё.       — Через двадцать минут появилась ты. Вошла, поговорила с Чином… и тоже ушла. Вы разминулись. Случайность, которая могла стоить тебе жизни.       Он повернулся. Медленно. Теперь смотрел прямо в неё. Но не давил.       — Они не знали, что ты придёшь. Ещё нет. Ты тогда была… просто человек, ищущий брата. Но после — они уже знали. После за тебой следил кто-то. Кто знал или ждал.       Голос стал чуть тише.       — Ты чувствовала. Я знаю. Это не паранойя. Это рефлекс выжившего.       Ари кивнула едва заметно.       — Тэхён, — прошептала она. — Он был там. Я чувствовала это тогда, но не поверила себе. Я не думаю, что это он принес конверт.       — Он был там, наверняка у этого Тэхёна свои связи и не всё так чисто. Может, он следил за курьером, потом увидел тебя. — Чжухон не удивился. — Но теперь я точно знаю, что они рядом.       Он встал и подошёл ближе. Медленно. Его голос стал почти интимным, бархатным, обволакивающим, но от этого только страшнее.       — Ты думаешь, ты идёшь вперёд. А на самом деле… ты уже внутри.       Ари почувствовала, как дрогнули пальцы. Как будто звук его голоса вошёл под кожу. Она сжала руки, чтобы не показать — она тонет в этом тембре, в его близости, в том, как он говорит не словами, а сердцем.       — Почему ты так говоришь? — её голос стал тише. Почти шёпотом.       Чжухон смотрел на неё долго. А потом — почти ласково, но всё так же сдержанно — произнёс:       — Потому что я видел, как ты смотришь по сторонам, когда бываешь одна на улице, то как ты смотришь на людей. Потому что я знаю этот взгляд. Он у тех, кого уже невозможно вытянуть.       Он сделал шаг назад.       — И если ты хоть раз ещё пойдёшь туда одна — я не прощу ни тебе, ни себе.