«Сигареты, шприц и леденцы»

На окна уже спускался яркий свет последних лучей солнца.  Ветер уже не был таким теплым, поэтому Джисон сильнее укутался в свою ветровку, пряча в ней слегка покрасневший из-за холода нос.  -Может по домам? - хмыкнул брюнет, окидывая взглядом дрожащего котёнка, который пытался сделать вид, что ему не холодно. -Ты ж замерз весь. Услышав это, Хан резко выдернул носик из «укрытия» и помотал головой. -И ничего я не замерз! - возмутился он, а кулаки невольно сжались в карманах, будто если слова не помогут, младший планировал лезть в драку, лишь бы доказать, что ещё несколько часов прогулки точно не навредят здоровью. Минхо в свою очередь прекрасно это понимал, поэтому лишь вздохнул, не отрывая взгляда от парнишки, который одной лишь своей фразой заставлял сердце стучать быстрее, а бабочек в животе встрепенуться.  -Заболеешь же, белка, - старший нежно улыбнулся и убрал волнистую прядь волос с чужого лица.  -Ничего я не заболею, - свёл темные брови к носу Хан. Уходить он совсем не хотел, но тут карман раздражающе завибрировал, извещая обоих о звонке. На самую новую модель нокиа, между прочим. Минхо на нее два месяца зарплату с подработки откладывал, чтобы порадовать своего бельчонка. Откладывал на телефон и на злополучные пакетики со странным нечто, по мнению джи, больше похожим на грязь, но старший называл это иначе. Марихуана.  Несмотря на то, что Ли как можно сильнее отгораживал своего младшего от всего «неправильного», как он сам говорил, Хан всё же знал об этом не понаслышке. Ведь достаточно тяжело каждые выходные скрывать расширенные зрачки и странный запах от губ, которые постоянно лезли целоваться на лестничной площадке потрепанного временем подъезда.  И несмотря на это, Минхо считал, что его «ангел» должен оставаться в стороне и уж точно не притрагиваться своими нежными пальцами ни к упаковкам мальборо, ни к целлофановым пакетикам с противозаконным наполнением.  Хотя сам Джи не раз выпрашивал «ну хоть одну сигаретку» или «ну просто понюхать», а реже и «ну мне один глоток только». И всё это с таким лицом, будто мама не купила ему любимые конфеты и теперь нужно использовать самый действенный способ - щенячьи глазки. Но, в отличие от родителей, с любимым такого не прокатывало и каждый раз Джисон оставался с горсткой разноцветных леденцов (которые Ли  всегда носил с собой, чтобы не было запаха чего-либо) на белых ладошках и с нежным «я не позволю своему ангелу даже притронуться ко всему этому дерьму». И раз за разом.. младший кивал и прижимался покрасневшими от холода в зимнее время щеками к груди парня, зная, что попросит и в следующую встречу.  -Да я ж вижу твой красный нос, белка. Совсем как клоун, - хмыкнул брюнет, слегка тыкнув указательным пальцем кончик носа Хана, который в ответ на это лишь сильнее нахмурился.  -То есть ты меня с каким-то идиотом сравниваешь?! - воскликнул он, смотря снизу вверх на довольного Минхо. Тот расплылся в доброй улыбке, прижимая парнишку к своей груди, будто пытаясь отдать всё свою тепло. Телефон тем временем продолжал назойливо вибрировать, вынуждая Хана недовольно что-то пробурчать и залезть рукой в карман ветровки. Наконец нажав на кнопку, он приложил гаджет к уху, вздохнув. -Да, мам?  Следующие три минуты старший терпеливо наблюдал за тем, как Джи агрессивно пытался договориться с матерью хотя бы на полчасика и получая в ответ непреклонное «иди домой. сейчас же» недовольно морщит носик. А как только звонок завершился, погладил младшего по светлым волосам. -Завтра вместе пойдем в школу, хорошо? - он слегка наклонился, чтобы быть на одном уровне со своим бельчонком. -Я буду ждать тебя у подъезда.  Но уголки губ Хана всё же опустились из-за легкой обиды на мать.  Заметив это, Ли аккуратно притянул недовольное личико за подбородок и коснулся своими губами чужих.  Джисон мгновенно растаял, несмотря на холод за окном, которое было настолько старым, что казалось, они все ещё на улице.  Минхо целовал медленно, почти не используя язык.  Хотя, честно признаться, когда они только познакомились, младший думал, что целуется старший слюняво и громко. А вывод этот он сделал исходя из внешнего вида.  Ли никогда не носил что-то из школьной формы или хотя бы офисного стиля. Если не быть с ним знакомым, могло показаться, что он глава какой-нибудь шайки воришек или гопников. Один только черный костюм от адидас говорил о многом. О многом… совсем неправильном, ведь несмотря на одежду, Минхо был вежливым и в крайней степени нежным молодым человеком, знающим и этикет, и рамки приличия. Знал даже то, что вещества вредят здоровью не хуже, чем медленно пронизывающая тело пуля, распространяющая яд по органам, рукам и сердцу. Что каждая сигарета отнимает у него несколько дней жизни, а бутылка дешевой водки совсем понемногу убивает в нем человека.  Только вот, даже зная всё это, он ничего не делал.  Уже ничего не делал. Однажды, когда Джисон в очередной раз закашлялся от едкого дыма, старший пообещал бросить.  Извинялся весь вечер, показательно выкинул целую упаковку в окно, но уже на следующее утро стоял возле подъезда  с виноватым взглядом и сказал лишь «прости, белка, я не смог».  Хан тогда долго обижался, пока не понял что это бесполезно. А разлюбить уже не мог, ведь если не брать в счёт всю эту дрянь, он был идеальным партнером. Любящим, заботливым, веселым. Да, иногда немного странным и с огромными зрачками, но и это блекло по сравнению со всем остальным временем, проведенным вместе.  Но одним из очевидных плюсов было то, что последние три недели, старший совсем не принимал вещества. Да, курил, немного выпивал, но ни разу не кололся и не вдыхал «черную дорожку». По обыкновению их дни проходили так, будто отлипнуть друг от друга хотя бы на час являлось бы изменой.  Дорога в школу - вместе. Все уроки - за одной партой. Домашку - вдвоём (хотя по большей части всё решал именно Минхо, которому в какой то момент надоедало наблюдать за недовольным бельчонком, который уже час кричит на учебник по физике за девятый класс). Прогулки до вечера - только за руку. «Чтобы не замерзать» - хлопал ресницами Хан, уверенно хватая любимого за ладонь.  После ужина с семьей, когда Джисона уже на отпускали на улицу - долгие разговоры ни о чем по телефону.  А с утра всё по новой. И проведя в таком режиме почти полтора года, они ещё ни разу не заскучали друг с другом. Наоборот, тема для обсуждения всегда находилась буквально из ничего и перерастала в долгие разговоры по душам и нежные объятия с периодическими поцелуями в щеки, шею, и, конечно, губы.  В отличие от старшего, целоваться Джи любил больше всего и чаще всего именно он тянулся к лицу Минхо на носочках, ведь иначе доставал губами только до его шеи.   Но иногда все же бывали исключения, как например сейчас, когда брюнет поцеловал его сам, а оторвался от сладких губ лишь спустя пару минут.  -Беги домой, бельчонок, - сказал он на прощание, наблюдая за уже менее расстроенным Ханом, что приглаживая растрепанные волосы уже бежал по пролетам вниз к своем квартире, оставляя старшего стоять одного, зато с улыбкой и теплом на губах и в руках.  *** С самого утра у Хана было ужасное предчувствие и железный привкус во рту. Будто ночью что-то пошло не так..  Он медленно приоткрыл глаза, подмечая солнечную погоду из окна.  «Значит, сегодня обязательно погуляем подольше» - подумал младший и привстал с кровати, оглядывая комнату, находящуюся в легком беспорядке после вчерашней бойни подушками с любимым в перерывах между домашним заданием по алгебре и биологии.  Сладко зевнув, он натянул на ноги спортивные штаны и носки. Всё равно сегодня физра первая, а потом может быть никто из учителей не заострит внимания. Заметив время на будильнике, он уже спешно накинул на себя футболку.  Черт, Минхо уже наверняка стоит у входной двери, ведь они должны были встретиться ещё десять минут назад! Хан резко помотал головой, и, закончив с одеждой, схватил телефон, проверяя уведомления и с удивлением обнаружил, что со вчерашнего вечера не было ни одного звонка и сообщения. Блондин напрягся и сузил глаза в непонимании. Обычно, если он опаздывал хоть на пять минут, старший уже трезвонил ни только на телефон, но и в домофон. Поэтому зачастую открывали ему родители Джи и усмехались, мол,  из-за ваших ночных разговоров мальчик наш опять проспал. И всё же запускали на кухню, угощая горячим завтраком, ведь знали, что в квартире Ли такого не будет.  Не будет ни оладушек, ни смеха, ни родительской любви.  Зная о его семье, мама Джисона всегда поддерживала лучшего друга (ну или не совсем, но она об этом не знала) своего сына.  Например, когда тот помогал младшему с домашкой - благодарила вкусным борщом или жареной картошкой со словами «вот что бы мы без тебя делали».  А когда отец семейства уезжал в командировку и Минхо, будучи достаточно сильным, помогал делать мужскую работу по дому - разрешала остаться на ночь и ни слова не говорила, когда видела, что те спят в обнимку, называя это «крепкой дружбой». Да что уж говорить, брюнет за несколько лет стал ей почти как сын.  Поэтому Джисон нахмурился, не слыша с кухни голоса матери и любимого человека, которые обычно обсуждали какую-то тему, пока младший в очередной раз выключал будильник, до последнего оттягивая сон. Повесив слегка потрепанный рюкзак на одно плечо, он вышел из комнаты. И встретила его лишь тишина. Не утренняя и спокойная, а вязкая и неприятная, словно пока Джисон спал произошло что-то плохое. Крайне плохое.  Кухня была пуста, а на плите стоял недожаренный сырники, будто кто-то выключил их в спешке, чтобы не подгорели.  -Маам? - протянул он, и, не обнаружив никого во всей квартире, обулся и накинул ветровку, выходя из квартиры. «Где все?» - мелькало в мыслях, но потом парень услышал громкие голоса на несколько этажей выше.  Блондин лишь успел шагнуть на лестничный пролет, как вдруг заметил, что в его сторону, то бишь вверх поднимаются два незнакомых мужчины с подозрительно странным черным предметом в руках. Будто рулон чего-то. Только вот спросони определить это было достаточно сложно, поэтому Хан лишь чутка прихрамывая от недавнего сна, направился за ними.  -Дядь, а вы куда это несете то? - зевнув, спросил младший у одного из мужчин. Тот вздохнул.  -Да нарик какой-то ночью умер, вот нас с утра пораньше и вызвали, - недовольно кинул он, шагая дальше. Сердце Джисона будто на мгновение перестало биться, падая в ноги, к бетонным ступеням.  Ведущим к этажу Минхо. -А имя? - нервно залепетал парень, ведь губы уже дрожали так, словно он простоял на январском морозе в одной пижаме несколько часов. -Имя знаете?  Мужчина устало выдохнул, останавливаясь, и посмотрел на коллегу. -Не помнишь как его звали то? Второй пожал плечами.  -Не помню.. А, точно, - он задумчиво провел свободной рукой по бородатому подбородку. -Мин.. Мин.. Минхо.  Точно: Ли Минхо,  - выдохнул он и цвет лица Хана за секунду стало белым-белым, а губы посинели от шока. Нет… Колени подкосились и парнишка с трудом сдерживался, чтобы не упасть прямо здесь. Преодолев себя, он перескочил через несколько ступеней и оказался в толпе соседей, обеспокоено  метавшихся из стороны в сторону. Среди них были и его родители. Они что-то говорили остальным, стоя возле входной двери в квартиру семьи Ли. Джисон так и не смог разобрать ни одного слова, но, дрожащими руки растолкав всех взрослых, он оказался в коридоре, где стоял странный запах.  Не мерзкий, нет, скорее спокойный, не яркий, но гнетущий настолько, что Хану пришлось собрать все силы в кулак, чтобы не упасть прямо здесь. Не разуваясь, он пробежал через комнаты, почти влетая в комнату старшего.  Все воспоминания из нее были исключительно хорошими, как и всё, что было связано с Минхо. -Минхо! - воскликнул он, срывая голос в хрип, хотя что-то внутри почти обреченно выдохнуло: «он не ответит».  Блондин метался взглядом по всей комнате, пока вдруг не заметил, что Ли лежит на кровати, а скомканное одеяло валялось на полу. На ватных ногах Джи подошел ближе, вглядываясь в черты лица любимого.  Глаза слегка полуоткрыты, как и ставшие светло-фиолетовыми губы, что нежно целовали его всего часов десять назад.  Губы, что касались его тогда в последний раз и сейчас ставшие жесткими и холодными, каким сам Минхо никогда не был со своим бельчонком.  На парне была легкая помятая футболка, оголяющая руку, на которой виднелась темная точка, и рядом лежащий одноразовый шприц. Уже использованный.  Минхо не дышал, но все же проверять это младший на решился. Слишком страшно, хотя старший всегда говорил: «бояться, белка, надо не мертвых, а живых. вот они действительно опасны». Хан, не произнося ни слова, шумно выдохнул и рухнул на колени.  Только в этот момент он заметил включенный телефон, на котором высвечивалось набранное сообщение. Так и не отправленное.  Он резко схватился за него, словно единственный путь к спасению. Глаза уже накрыла влажная пелена, хотя  из-за сильного шока младший их не замечал до того момента, пока ему не пришлось вчитываться в буквы на маленьком дисплее. Судорожно всхлипнув, он смахнул с глаз слёзы и попытался разглядеть текст. «Бельчонок, я уже не успею сказать тебе этого вживую, но… хоть так.     Я тебя люблю, знаешь? Очень люблю. Ты мой любимый ангел.  Знаешь, почему я так тебк называл?)» Хан горько усмехнулся от скобочки, вновь всхлипнув, но уже громче. «Потому что ты мой ангел-храниткль, знаешь?  Если бы не ты, я бы спиься  ещё давно. Спасибо что дал мнк  причину жить, белка» Блондин сморщил нос, ведь чем дальше, тем неразборчивее становилось сообщение. «Помништ я прследние двк недели вллбще нк принимал? Нк так вот… я правдк пвтался бросить но…  Втдимо тв был прав когдв скзвл что это млжет убмть мкня» Парень сглотнул, стараясь не поднимать взгляд на лежащее на кровати холодное тело, в котором раньше билось горячее сердце.  «Прстт бкльчонок прлсти мкня  Я такоц идиоь  Я любоб те» Дальше ничего не последовало. Джисон  пришел в ужас от мысли о том, из-за чего именно Ли не дописал сообщение.  Телефон выпал из пальцев, ударившись о пол.  Взгляд помутнел и никакие крики, что начали раздаваться позади, не вызывали в парне никакой реакции.  Кто-то начал трясти его за плечо, кто-то звать по имен или прикладывать ладонь ко лбу, проверяя температуру. Только вот Джисон не двигался, не произносил ни слова, а лишь смотрел в одну точку, будто если он замрёт, время вернется опять.  Только вот этого не случиться, а сердце возлюбленного больше никогда не будет биться.  *** Джисон не помнил, как его отталкивали от чужой кровати, пытаясь привести в себя. Не помнил, как тело положили в черный мешок, причитая что-то про «вот же поколение» и много чего грубее.  Не помнил, как родители вечером за столом обсуждали предстоящий суд с родителями Минхо, ведь именно они не уследили за сыном и, будучи тогда дома, и имея возможность, не спасли собственного сына. Не помнил следующие два дня дома, которые прошли как в тумане, ведь родители, видя его состояние, просто на просто запретили ему выходить из дома.  Из дома Джисон так и не вышел. За день до похорон, пока отец был на работе, а мать организовывала поминки, ведь больше было некому, подросток вышел из квартиры и медленно стал подниматься вверх, одетый лишь в футболку и легкие штаны и держа в руках лишь нокиа.  Подарок от любимого.  Оказавшись на крыше, Хан почувствовал прохладный, почти холодный ветер, пронизывающий насквозь.  Он не думал, не размышлял о том, насколько правильным будет это решение и сколько боли он оставит после себя, будучи единственным ребенком своих родителей, которые всегда делали всё для его благополучия и счастья.  Не их вина была в смерти Минхо.  Когда за вчерашним ужином Джи тихо признался в том, кем для него на самом деле был брюнет, они не осудили, не накричали, а подошли и крепко обняли, шепча что-то вроде «милый, всё будет хорошо» или «мы всё понимаем и разберемся с этим вместе». Только вот он не справился. Тяжесть на сердце была настолько удушающей, что даже встать с кровати казалось непосильным испытанием. Ему казалось, что несмотря на всю поддержку от родителей и друзей, он навсегда потерял главное - смысл жизни.  А если его нет, то.. зачем это всё? Но наконец, собрав все силы, он сделал несколько шагов к краю хрущевской многоэтажке.  Неделю назад вместе они целовались здесь, смотря на закат, а теперь голова младшего пуста настолько, что нет ни одной мысли или чувства. Ничего.  Он даже не смотрел вниз. Он смотрел в никуда, ведь в зрачках уже ничего не отражалось, словно кто-то вдруг выключил свет в его карих глазах, которым так часто делал комплименты Минхо.  Сонни выдохнул тихое «прости» и сделал последний шаг. А затем… наконец тишина.  Не горькая, а та, после которой остается лишь легкость и спокойствие, которое они оба заслужили. *** Похороны так и состоялись на следующий день, только вот теперь, вместо одного гроба, закапывали два. Так как всё организовывали родители Джисона, несмотря на сильнейшее горе, они приняли решение похоронить родного сына вместе с его любовью в одну могилу.  А спустя год поставили памятник с их портретами и красивой надписью «Никто не разлучит тех, кого связала любовь. Даже смерть»  1989-2004  Через пару месяцев суд над родителями Минхо был выигран и их посадили по нескольким статьям без права на условно досрочное освобождение. Только вот с болью в груди от потери двух сыновей это справиться не помогло.  Как бы не хотелось, прошлое не терпит сослагательного наклонения и ни «если бы его родители были нормальными», ни «если бы мы знали об этих проблемах раньше» не имело никакого смысла. Оставалось лишь жить с мыслью о том, что их можно было спасти.  *** Говорят, что если ходить по кладбищу одного из провинциальных городков России, можно случайно наткнуться на всё ещё красивую и украшенную живыми цветами могилу двух влюбленных, к которым судьба оказалась несправедлива, погубив обоих.  По легенде, если прийти на то место вместе с любимым человеком и попросить благословение на любовь, то она обязательно будет со счастливым исходом.