11 Минут

Жан шел по тротуару, засунув руки в карманы куртки. Октябрьское солнце пыталось пробиться сквозь плотные тучи, но безуспешно. Вокруг царила обычная районная суета: мамы с колясками, пенсионеры на лавочках, школьники с рюкзаками, спешащие домой. Он машинально рассматривал вывески магазинов и обшарпанные фасады домов, пытаясь хоть чем-то занять мысли. Достав телефон, Жан набрал номер Кевина. – Здарова, – буркнул он в трубку. – Чего такой кислый? – отозвался Кевин. – Да вот, гуляю… Думаю. – И о чем же думает наша звезда? Жан вздохнул. – Понимаешь… Рене… Она… Слишком хорошая. Кевин расхохотался. – Это как? Слишком много готовит? Слишком часто убирает? – Да нет, ты не понимаешь! Она слишком понимающая, слишком заботливая, слишком… идеальная. Меня это бесит! – Тебя бесит, что о тебе заботятся? Да ты с жиру бесишься, дружище. – Я не знаю, Кевин. Просто… Мне кажется, что я этого не заслуживаю. Что я ее недостоин. Внезапно, на другом конце улицы Жан заметил странную картину: из ближайшего ломбарда, выбежал человек в маске клоуна, держа под мышкой телевизор. За ним, с криками, гнался разъяренный владелец ломбарда, размахивая бейсбольной битой. Жан остолбенел. – Кевин, – прошептал он в трубку. – Кажется, я только что увидел, как клоун грабит ломбард. Кевин на секунду замолчал, словно переваривая информацию. Затем в трубке раздался его взрыв смеха. – Ты сейчас серьезно? Клоун? ЛОМБАРД? Да ты точно не перегрелся на этом октябрьском солнце? Хотя, какое там солнце… Жан, все еще не отрывая взгляда от разворачивающегося хаоса, прошипел: – Я абсолютно серьезен. Он бежит прямо в мою сторону! Клоун, споткнувшись, выронил телевизор, который с грохотом разбился об асфальт. Владелец ломбарда, догнав грабителя, замахнулся битой. Жан, повинуясь внезапному импульсу, бросился вперед, выхватил биту из рук разъяренного мужчины и встал между ним и клоуном. – Успокойтесь! – крикнул он. – Нельзя же так! Вы убьете его! Клоун, воспользовавшись замешательством, вскочил на ноги и, прихрамывая, скрылся за углом дома. Владелец ломбарда, тяжело дыша, злобно посмотрел на Жана. – Ты кто такой, герой? Это мой телевизор! И этот идиот в маске! – Я просто… – начал было Жан, но запнулся. Что он мог сказать? Что чувствовал себя недостойным, что его бесит собственная жизнь, и что клоун, грабящий ломбард, кажется ему более логичным событием, чем его отношения с Рене? – Я просто хотел, чтобы никто не пострадал. Владелец ломбарда окинул его презрительным взглядом. "Чтобы никто не пострадал? А мой телевизор, значит, не в счет? Да ты с ним заодно, что ли?" Он попытался выхватить биту обратно, но Жан крепко держал ее. "Отдайте!" – рявкнул мужчина. Вокруг начала собираться небольшая толпа зевак, привлеченная шумом и разлетевшимися осколками. Жан, чувствуя, как к горлу подступает тошнота от абсурдности ситуации, отпустил биту. "Забирайте, пожалуйста. Простите", – пробормотал он, чувствуя себя полным идиотом. Владелец ломбарда, рыча, поднял биту и пнул ногой осколки телевизора. Затем, злобно посмотрев на Жана в последний раз, он направился обратно к своему ломбарду. Толпа начала расходиться, разочарованно вздыхая. "Вот и герой", – донеслось до Жана. Он почувствовал, как краска заливает его щеки. Кевин все еще был на линии. "Ты… ты это видел?" – прохрипел Жан в трубку. В ответ раздался лишь тихий смех. "Я… я даже не знаю, что сказать, чувак. Это было… эпично. Просто эпично". Жан отключился и уставился на разбитый телевизор. Осколки экрана мерцали на солнце, словно насмехаясь над ним. Он снова почувствовал себя потерянным и никчемным. Клоун, грабящий ломбард, казался ему сейчас гораздо более понятным и логичным явлением, чем он сам. Он развернулся и побрел прочь, влекомый потоком случайных прохожих.