Как выкупить Шэнь Цинцю

Шэнь Цинцю гордо приподнял голову. Ветер прошелся по его волосам. Веер в руках вторил этому ветру и волосы у его лица всколыхнулись. Он выглядел так, словно стоял на краю скалы на фоне прекрасных пейзажей Цинцзина. Глядя на него, против воли душа уносилась на вершины двенадцати пиков, возвышавшихся над небольшим городом, и почти достигала небеса… — Линчевать ублюдка, вот и всё! — Заорал кто-то из толпы. Толпа, собравшаяся в центре площади, где собрались на открытый суд, орала и требовала крови. — Подождите! — Заорал судья над взволнованной толпой. — Мы всех выслушали, а теперь желаем выслушать обвиняемого. Господин Шэнь Цинцю, вы готовы оспорить все обвинения против вас? Толпа замерла и обратила всё свое внимание на заклинателя в погребально белых одеяниях. Но тот даже не отодвинул от лица веер и тихо ответил: — Мне нечего сказать. Толпа взорвалась. — Убить мразину! — Стольких убил, хотя выглядит как небожитель! Убить сволочь! — Жалко, красивый… — И че? Красивым теперь пытать и убивать можно? — Ну… Шэнь Цинцю никак на это не отреагировал. Он знал, что когда-нибудь его преступления откроются миру. Ему больше было интересно, как поведут себя его братья по мечу. Но, они его разочаровали. Поэтому, уже было не так уж и важно, что произойдет потом. Хотя он знал — Ло Бинхэ всё к чертовой матери разрушит. Но это была уже не его проблема. В каком-то смысле это успокаивало. Не ему было разбираться с этим. Наконец-то он больше ни в чём не будет виноват. Судья постучал по столу так, чтобы толпа хоть немного утихла. Он выглядел несколько ошеломленным, потому что его вытащили из дома совершенно внезапно и притащили судить самого бессмертного! Да кого! Самого Меча Сюя! И сюда, словно специально, притащилась целая толпа народу. Весь город наблюдал за тем, как люди по порядку выступали и жаловались на Шэнь Цинцю! На то, кого он когда-то убил, кого пытал и как недостойно обходился со своим бедным учеником Ло Бинхэ! Почему-то на этого Ло Бинхэ был заметный акцент. Судья кинул взгляд в сторону того, кого назвали бедным и несчастным Ло Бинхэ. Ло Бинхэ стоял в стороне, рядом с Лао Гунджу, Главой школы Хуаньхуа, и спокойно за всем наблюдал. Он был высоченный, достаточно изящный юноша, весь в черном и выглядел… словно сошел с картин. Ну никак он не выглядел как тот, кого мучили и морили голодом. Вымахал, по крайней мере, он изрядно. Повыше своего учителя. А вот Меч Сюя как раз выглядел так, словно его морили голодом — весь тощий и изящный, как… бамбук? Его же ветром могло унести. Ну еще его ученица жаловалась, утираясь слезами, что он её домогался. На вопрос, сколько раз, ответила, что один раз он её пригласил к себе в хижину. А еще он по борделям ходил. Судья закашлялся. Он вспомнил, как сам любил походить по борделям. Там ведь не только с женщинами красные волны можно было поднимать! Но и слушать их песни и танцы! Он вообще-то со своими коллегами любил почаевничать и отдохнуть! Но это… так, по секрету. Работа просто у них тяжелая. Да и та девушка, как-то странно поглядывала на этого Ло Бинхэ и постоянно краснела. Словно предпочла бы, чтобы её ночью в хижину звал этот юноша, а не учитель. Да и другие женщины, выступавшие против него, поглядывали на этого загадочного ученика. Судья поглядел на Меча Сюя и пожалел его — красивый же был. Его б самого кто угодно ночью к себе в хижину пригласил. Но он спорить не стал. Кто знает, что там у них на пиках происходило? Но судья точно знал одно — если б такой красавец действительно бы распутничал… он бы пользовался завидной популярностью и всеобщим восторгом! Но никак не стоял бы тут. Потому что по опыту этот судья знал, что красивые распутники обычно почивали на лаврах, а не на суде. Но, судья опять же, говорить это не стал. Они ж все тут благородные особы! Поэтому он возмущенно нахмурил брови. Он еще раз постучал по столу и велел всем заткнуться. Все действительно заткнулись, что порадовало. — В таком случае, перед вынесением окончательного приговора, Меч Сюя будет находиться под пристальным наблюдением в Водной тюрьме! — Судья искренне не знал, почему именно в Водной тюрьме, но он считал, что бессмертные сами лучше знают, что делать с подобными себе и просто поверил словам Лао Гунчжу. С другой стороны, он, судья, решил все же выполнять свои судейские обязательства до конца. Как никак, Шэнь Цинцю, несмотря на рабское происхождение, был бессмертным и имел немало влияния. И даже подкинутый ему золотой мешочек, не смог унять его совести. Так что, после небольшого молчания, он продолжил. — Но, позволяется выкуп на время следствия на десять тысяч золотых монет с выполнением всех условий, что заключенный не сбежит! Толпа пораженно ахнула. Десять тысяч золотых была огромной суммой. И вряд ли у кого она была. И, за всю историю, подобная сумма выкупа позволялась только… ну, благороднейшим особам. Ближе к императорской семье. — Я заплачу! — Крикнул кто-то запыхавшийся из толпы. Шэнь Цинцю резко обернулся в ту сторону. Его глаза расширились от удивления. Это действительно оказался только что прибежавший Юэ Цинъюань. Видимо, он летел прямо с Цанцюн, а потом бежал сквозь толпу. Он схватился за бок, а потом выпрямился и приняв более достойным вид, повторил: — Я заплачу и всё подготовлю наилучшим образом! Я гарантирую, что он не сбежит! — Ох, давайте не будем спешить с решением! — Доброжелательно начал кто-то из толпы. Это оказался какой-то зрелого возраста, достаточно такой бородатый и выглядящий крайне солидно мужчина. Он явно был видным чиновником. — Это же Глава школы Цанцюн, мастером которого, уважаемый Шэнь Цинцю является. Они известны тем, что стоят друг за друга горой! Прошу прощения за каламбур! Но отдав Меч Сюя им, вы рискуете никогда его обратно не получить! Лао Гунчжу повернулся на секунду к Ло Бинхэ, словно бы сказав, что сейчас все решит и вышел вперед: — Господин судья, послушайте этого старого бессмертного мастера! В этом деле мы не можем доверять его братьям по мечу, уж прошу прощения. Ведь, Юэ Цинъюань ранее даже не проконтролировал и не остановил своего шиди от преступлений! Какая ему вера? — Действительно! — завопила толпа. — Вы можете лично проверить место, где он будет ожидать решения суда! — Не отступал Юэ Цинъюань. Его одеяние начало колыхаться, а люди рядом, стали отходить в сторону с опаской глядя на него. — Или вы считаете, что Глава школы Цанцюн позволит ему сбежать? Может, вы не верите мне или вы не верите школе Цанцюн? Тут все напряглись. Лао Гунчжу тоже напрягся, поняв, что ходит по краю. Зато не напрягался тот зрелый мужчина-чиновник с бородой, который первым возмутился его предложению. Он снова начал говорить, совершенно расслабленным голосом, словно предлагал помощь своим старым друзьям: — В таком случае я дам выкуп за господина Шэнь Цинцю. — Все взгляды повернулись в его сторону. — Я нейтральное лицо. Я даже не бессмертный мастер, так что, у меня ему будет как раз. Бессмертным мастерам стоит лишь обустроить так, чтобы он не сбегал. А здание, одежду, все необходимое и еду, я ему предоставлю в лучшем свете! — Нет! — Возмутились Юэ Цинъюань и Лао Гунчжу. Толпа повернулась в их строну. Начало нарастать непонимание. — Он будет находиться в Цанцюн! — Не унимался Юэ Цинъюань. — Это наш старейшина и это наша ответственность и ни в чьи чужие руки мы его не отдадим! Но мы и не будем идти против закона и справедливого суда. Но именно справедливого суда, поэтому я оплачу весь выкуп и готов идти навстречу тому, как он будет находиться под присмотром! — Глупости! — Взревел Лао Гунчжу. — Это у нас должен находиться Шэнь Цинцю и у нас он и будет! У нас самая безопасная тюрьма! Чиновник спокойно улыбнулся и сказал: — Ну что за школа, у которого самое безопасное место, это ужасная тюрьма? — Он провел рукой, указывая на пораженно замершую фигуру Шэнь Цинцю, который от шока опустил веер, показав лицо, и явно пытался понять хоть что-то в происходящем. — Меч Сюя, несмотря на всю свою мощь, явно нуждается в заботе! И я её с радостью предоставлю… — Шэнь Цинцю не журавль и не кто-либо еще, чтобы ловить его и пристраивать у себя дома, чтобы заботиться! — Взревел Юэ Цинъюань и рядом находящиеся люди разбежались от его ауры. — Я его названый брат! Я, его братья и сестры о нём сами позаботимся! В особенности я! — Ну, когда есть возможность, всегда нужно этим пользоваться. — Спокойно и дружелюбно продолжил чиновник. — Да и десять тысяч золотых, достаточно накладно для Главы школы. Пусть эти деньги пойдут на благо школы и учеников. А я позабочусь о Мече Сюя. И я готов заплатить одиннадцать тысяч золотых монет. — Какого ху… — начал было Шэнь Цинцю, как кто-то взревел. — Я даю двенадцать тысяч золотых! — Крикнул Лао Гунчжу, весь покраснев от гнева. Ло Бинхэ рядом напрягся. — Наша тюрьма лучшая и я гарантирую, что никто оттуда не сбежит! — Но ему нужна забота! — Вторил чиновник и добавил. — И я заплачу пятнадцать тысяч! — Вы имбе…. — начал было Шэнь Цинцю, глядя на них словно на идиотов, как Юэ Цинъюань закричал: — Я даю семнадцать тысяч золотых! — Двадцать тысяч! — Двадцать две тысячи. — Вторил чиновник. — Тридцать тысяч золотых! Толпа ахнула и повернулась на голос. Это оказался Ло Бинхэ. Он стоял и бешено смотрел на спорящих. Те тоже посмотрели на Ло Бинхэ, не веря своим глазам. — Ты жив?! — Не в тему удивился присмотревшийся и опоздавший повсюду Юэ Цинъюань. — Да. И я заплачу тридцать тысяч золотых и сам позабочусь об учителе! Он остро улыбнулся и испытывающе посмотрел на Шэнь Цинцю. Тот посмотрел на него как на умалишённого и обосрал с ног до головы одним взглядом. Ло Бинхэ никак на это не ответил и удовлетворенно кивнул своим мыслям. Первым пришел в себя судья, как самый ответственный за происходящее: — А разве вы не были одним из обвинителей? — Я лично не выступал и лично не являюсь обвинителем. Но готов заплатить за учителя выкуп и позаботиться о нем. «Позаботиться» прозвучало или угрожающе, или похабно. В зависимости от настроения слышащих. Толпа недоуменно и возбужденно загудела. — Ты в числе жертв, так что ты не можешь платить выкуп! — Выступил Юэ Цинъюань, который выглядел уже угрожающе. К нему подбежали Му Цинфан и Ци Цинци. — Я плачу тридцать три тысячи монет! — У вас есть такие деньги? — Тихо прошептал взволнованный Му Цинфан. — Да нет ни у кого таких денег! — Зашипела Ци Цинци. — Эти деньги нам всем придется собирать! У всех! — А вам жалко денег на своего шисюна? — Негромко, так что его слышали только его шиди, спросил сурово Юэ Цинъюань. Му Цинфан и Ци Цинци послушно опустили глаза и посмотрели на Шэнь Цинцю. Увидев, что тот закрыл лицо веером и чуть заметно дрожит, впервые в жизни пожалели их дурака-шисюна, который пусть и творил беспредел, но был как никак членом их, так называемой семьи (явно неблагополучной). Поэтому решили, что готовы отдать свои кровные деньги. И уже оплакали их. — Я заплачу сорок тысяч золотых монет. — Спокойно добавил Ло Бинхэ и криво усмехнулся, решив, что победил. — Если хотите, сможете проверить его местоположение и от меня, поверьте, он не сбежит. — АХ ТЫ УБЛЮДОК! — Внезапно заорал во все горло Шэнь Цинцю, заставив всех обратить на него свой взор. — КАКОГО ЧЕРТА ВЫ ТУТ УСТРОИЛИ?! Это вам не чертов аукцион, а я не товар! Собрались убивать, убивайте без всяких церемоний! И убейте уже этого чертового зверя из Бездны! Не то я его сам еще раз туда кину! Тут Ци Цинци и Му Цинфан поняли, что их шисюн дрожал не от страха, а от сдерживаемого гнева. Что ж, это было похоже на него. И на что они только надеялись? На обычные человеческие эмоции у их бешеного шисюна? Нет, конечно. — А я вернусь и еще раз тебя выкуплю, мразина! — В ответ заорал Ло Бинхэ. — Так трудно было быть нормальным учителем? — Так трудно было просто свалить?! — Вы все равно будете в моих руках, Шэнь Цинцю! Я все равно вас поймаю! Вы будете моим! — А как же мы? — Туповато спросили растерянные девушки, что до этого горячо обвиняли во всех смертных грехах Шэнь Цинцю. Но ни Ло Бинхэ, никто другой им ничего не ответил и девушки так и стояли в недоумении. Люди поглядели на них. Потом на мужчин. То на одного, то на другого. Не понимая, как на это реагировать. Пока судья в случайно образовавшейся тишине, не спросил самый неожиданный вопрос в этой ситуации: — А как Ло Бинхэ, брошенный в Бездну, вырвался оттуда? Разве хоть какой-то человек способен там выживать? — Толпа замерла. Шэнь Цинцю вцепился взглядом в судью. Тот случайно на него посмотрел. Их взгляды встретились. И судья, внезапно, по ужаснувшимся глазами Меча Сюя всё понял и поражённо пробормотал, — а… а ведь там выживали только священные демоны… — А… — выдал Шэнь Цинцю, но продолжить не смог. Ло Бинхэ, бледный как мел все это время смотревший на учителя, внезапно начал смеяться. Сначала тихо, потом громче и громче. Пока не начал хохотать во весь голос. — Ох, учитель! Вы нечто! Кажется, в вашем сердце все-таки есть место для этого ученика, раз вы не сказали, почему вы кинули меня туда? — А как же мы? — опять спросили растерянные девочки. Но их снова проигнорировали. Шэнь Цинцю, побледневший, ничего ему не ответил. Только открывал и закрывал рот, не зная, как отреагировать и что сказать. И стоит ли сказать то, что вертелось у него на языке. Юэ Цинъюань успел оказаться перед Мечом Сюя, чтобы отразить удар Ло Бинхэ. Того отбросило назад. Было непонятно, или Ло Бинхэ хотел напасть на Шэнь Цинцю, чтобы силой его украсть или он напал на Юэ Цинъюань, заметив, что тот двинулся к нему. Лао Гунчжу, видя, что всё вышло из-под контроля, в панике бросился в сторону. Он успел вытащить меч и собирался на него запрыгнуть, чтобы улететь, как… Его голова оторвалась и покатилась по земле. Судья, перед которым упала голова, заорал. Бессмертные оказались не такие уж и бессмертные. Толпа в шоке замерла. Ло Бинхэ, у которого глаза засияли красным, а метка на лбу проступила и загорелась словно костер, с хищной улыбкой проговорил так, чтобы все услышали: — Я, тот, кто вернулся из Бездны и завоевал мир демонов, являющийся императором демонов, требую отдать мне Шэнь Цинцю или я начну войну между миром демонов и людей! Так что выбирайте, или ваш мир или Шэнь Цинцю! — О как взлетели цены. — Негромко проговорил мужик с толпы. — Вообще… — согласилась старуха, — и не заметишь! Юэ Цинъюань закрыл собой Шэнь Цинцю и громогласно ответил: — Люди не станут подчиняться демонам! По обе стороны от Юэ Цинъюань приземлились Ци Цинци и Му Цинфан, обнажив свои мечи. — А если я себя убью, ты отстанешь от всех? — Из-за спин братьев и сестры спросил Шэнь Цинцю. Его зеленые глаза внимательно посмотрели на Ло Бинхэ. Тот сглотнул, а потом густо покраснел и закричал: — Нет! Ты будешь мой и будешь жить у меня! — А мы? — уже потеряв надежду спросили девушки. Им снова никто не ответил. Толпа непонимающе помолчала, а потом кто-то спросил: — А разве он тебя не мучил? — Херня какая-то… — проговорили в толпе. — Так они его линчевать хотели или трахнуть? — По мне так, особой разницы нет. — Ответил ему мужик. — А, по-моему, — ответила старуха, — Меч Сюя предпочёл бы линчевание. — А, по-моему, в его случае, все бы так выбрали! — А ты за всех не говори! — Ответила женщина. — Вы просто посмотрите на этого демона! Как горяч! Любой задумается! — Ну да… — Задумчиво согласился мужик. — Заткнитесь! — Взревел Ло Бинхэ и встал на меч, грациозно взлетев над всеми и повиснув, еще раз спросил. — Так, вы готовы отдать Шэнь Цинцю, или будете готовиться к войне? У меня колоссальные ресурсы и я планирую захватить весь ваш мир! — Так ты и так бы захватил! — Прошипел Шэнь Цинцю из-за спины Юэ. — Со мной или без меня! — Я клянусь, что если получу тебя, не стану нападать на… Юэ Цинъюань закрыл собой Шэнь Цинцю, пихнув того за спину и проигнорировав его ругательства, мрачно проговорил: — Мы не станем верить на слово демону! И не поддадимся тебе! — Я готов подписать договор-клятву. Тут встрял тот самый чиновник: — Может, вы подумаете? Хорошее же предложение. — Ты чиновник, или торгаш?! — Взъелась Ци Цинци. — Мои предки были торгашами. — Дружелюбно улыбнулся чиновник. А потом добродушно поглядел на Шэнь Цинцю. — А вам, Меч Сюя, я предлагаю погостить недельку у меня… — Нет! — взревели одновременно Юэ Цинъюань и Ло Бинхэ. За ними последовал взбешённый голос Шэнь Цинцю: — Да отвали ты от меня, не будет новых работ по кошкодевочкам, достал! Я их больше рисовать не буду! Чиновник посмотрел на него так, словно у него разбилось сердце. — Кошкодевочкам?! — Возмущенно переспросили присутствующие — Это вид демонов! Это не то, о чем вы подумали! Долбаебы! — Заорал Шэнь Цинцю. — Извращенцы! Все здесь психи! — Аа… — протянула ничего не понявшая толпа. Пока они вздыхали, пришел в себя Ло Бинхэ и заорал: — Раз вы не хотите отдавать его добровольно, то будьте готовы заплатить за него сполна! Я всё равно его заполучу! И разрезав пространство, заставив толпу заорать от паники, исчез. Все вдруг поняли, что он действительно священный демон и грядет война. Все запаниковали, начали бегать туда-сюда. Решали, что делать и как быть. Один Шэнь Цинцю стоял и ничего не понимал. Юэ Цинъюань отошел разбираться с суматохой. Ци Цинци пошла ему помогать. А Му Цинфан отошел помогать тем, кто успел повредиться об эту панику. Когда паника более или менее улеглась, к нему подошел судья. Весь потный и безрезультатно, пытающийся этот пот собрать платочком. И тяжело задышал, пытаясь прийти в себя. Шэнь Цинцю внимательно поглядел на него, а потом туповато спросил: — Так меня выкупят или как? Судья присел рядом, прямо на землю и тяжело выдохнул: — Ой не знаю. Цена внезапно слишком сильно подскочила. Шэнь Цинцю помолчал, а потом снова спросил: — А зачем аукцион провели? Не знал, что так можно. Судья поднял на него взгляд, поглядел, а потом вернул взгляд в сторону толпы и устало выдохнул: — Нет. Но я, признаться честно, немного растерялся… — И всё? — Всё. — Тогда, мой выкуп остаётся на десять тысяч золотых? Судья помолчал, поглядел и виновато проговорил: — Нет. Если я отдам вас за десять тысяч золотых монет, меня убьют абсолютно все. И все еще непонятно, кто будет вас держать. Заплатить готовы абсолютно все. А после того, как вы сказали, что рисовали кошкодевочек, подходили еще другие с предложениями вас выкупить. — Достали! Я больше их не рисую! И не буду! — Он помолчал какое-то время, ругая всяких извращенцев, а потом возмущенно спросил, — вы что, еще аукцион планируете провести?! Шэнь Цинцю так нехорошо при этом поглядел, что судья задался вопросом, насколько было сейчас безопасно рядом с этим бессмертным. Но он так устал, что не смог бы бежать, даже если б он занес над ним меч. — Нет… цена слишком взлетела. — Тогда что? — Да гуй побери знает… Судья махнул рукой и кинул в сторону бесполезный платочек. Шэнь Цинцю посмотрел сначала на платочек, а потом на более или менее успокаивающуюся толпу, на Юэ Цинъюань, требующего всем успокоиться, на Ци Цинци, орущей на толпу, на Му Цинфана, плюнувшего на всех и лечащего ободранную коленку маленького мальчика, а не орущего мужика, сломавшего ногу неподалеку и думал… думал о том, что он когда-то мечтал стать для кого-то самым ценным. Но он никак не ожидал, что его цена так взлетит. Причем подобным образом. А потом открыл рот, вобрал воздух и проклял все чертовы небеса, всех предков, Бездну и вообще всех. Да так, что судья подпрыгнул на месте. И потом, посмотрел на судью и совершенно спокойно сказал: — Я знаю кого обвинят в этой войне. — К-кого? — Меня. Я теперь буду виноват в чертовой межмировой войне! — Я не буду судьей. — Сразу ответил судья. — Ничего. Тут уже судьями будут все. Абсолютно все. Толпа успокаивалась. А теперь, самый ценный в мире человек, сел рядом с судьей и предложил выпить вина. И может, даже нарисовать кошкодевочку. Если выпьет достаточно, точно нарисует. На что судья ответил, что кошкодевочки — это вчерашнее. Нужно рисовать песёльмальчиков. Шэнь Цинцю согласился с этим, сказав, что у него самого когда-то был пёсельмальчик. Но, как видите, он вышел из-под контроля. Так что он очень хорошо всё нарисует. Причём, с радостью. Главное — побольше хорошего вина. Судья обещал много хорошего вина. У него был целый погреб.