Воля и Разум

      — Др-д-д…бля, — пробормотал себе под нос застывший до мозга костей демон, стоя посреди промерзшего насквозь предбанника. — Чертова ледяная к-клоака…       Огромный мягкий тапок никак не хотел надеваться, так что Ситри пришлось вручную ловить его и натягивать на почти потерявшую чувствительность ступню. — Не забудьте закрыть дверь, — раздался смеющийся голос Оливии. — Господин начальник. — Я б ее заварил, — шмыгнул носом Ситри и, победив второй тапок, шагнул в теплую комнатушку, где уже расположились ранее прибывшие товарищи. — Будь моя воля. А Калимерис где? — Да хрен его знает, — пожал плечами Ашмедай, наливая Оливии горячий чай.       Плотно прижавшись друг к другу, оба демона максимально скукожились у обогревателя, кутаясь в пледы. Лишь сидящий напротив Серафим, набросивший на колени легкое одеяло, невозмутимо читал какую-то очередную древнюю рукопись. Увидев Ситри, ангел улыбнулся ему и жестом пригласил сесть рядом. — Ран пошел сдавать за всех нас отчет, — ответил Серафим. — Что ж, это хорошая новость, — заключил Ситри, присаживаясь рядом с ангелом. — Поделишься теплом? — Конечно, — Серафим приподнял одеяло, предлагая сесть поближе. — Можешь залезть целиком.       Недолго думая, Ситри так и поступил. Позволяя накрыть себя нагретым ангельским теплом покрывалом почти с головой, телегрей выпростал из тапок замерзшие ноги в носках и подогнул их под себя, прижимаясь ступнями к ногам Серафима. — Ты посмотри, — прокомментировал Ашмедай. — Охренеть. — Тихо, — сонно пробурчал из-под одеяла Ситри. — Я в раю… — Везет, я бы тоже от грелки не отказался, — завистливо буркнул Ашмедай, отпивая чай из кружки. — Ангелы гораздо лучше сохраняют тепло, — добавила Оливия. — А нам, несчастным, мерзнуть приходится. Это несправедливо. — Найдите себе своих, — ответил Ситри. — И грейтесь, кто ж вам мешает?       Серафим тихонько засмеялся, его грудь приятно завибрировала под щекой телегрея. — Эй, а что он тебе взамен? — возмутилась Оливия, обращаясь к Серафиму.       Ситри уже полез наружу, готовый сжечь демонку дотла за, во-первых, неуместно-личный и, во-вторых, недопустимый по статусу вопрос, но ангельская ладонь легла на его макушку и засунула обратно под одеяло. — Всего лишь бессмертный артефакт из собственной души, — просто ответил им Серафим. — Мало кто может позволить себе такую грелку, м?       Оливия и Ашмедай рассмеялись, оценив ответ. — Я пас, — подняла ладони демонка. — Мне не по карману.       Ситри ухмыльнулся удовлетворенно — он гордился своим ангелом, с такой легкостью воспроизводившим стиль общения демонского подразделения. Внутри этой стаи лохматых полудиких мужчин и яростных агрессивно-сексуальных женщин Ситри все еще был вожаком, но, вместе с тем, демонские нравы и манеры казались ему применимыми к Серафиму тем меньше, чем ближе они с ангелом становились друг другу. Потому подчас Ситри не мог сдержать гнев, когда его друзья лезли глубже, чем требовалось.       Телегрей крепче прижал Серафима к себе под одеялом, и тот сжал его предплечье в ответ.       Спустя пару часов болтовни и горячего чая бывшего демона разморило, и он задремал, навалившись на Серафима, прижавшись щекой к его груди. На краю сознания он успел услышать, как вернулся Калимерис. — Фух, бля! — возвестил тот, хлопнув дверью. — Наконец-то, я успел задубеть… — Тихо ты, — шикнула на него Оливия. — Не видишь, Ситри спит? — Нет, — понизив голос до шепота, ответил Ран. — От двери выглядит просто как куча на диване. — Мы тоже спать пойдем, — тихо произнес Ашмедай. — Бэг писал, завтра приедет ближе к одиннадцати и заберет нас отсюда. — Аш, где подушка? — снова Оливия. — Найди ее и тащи свой зад спать, я пока кровать нагрею. — Слушаюсь, — засмеялся демон. — Может, оттащить Ситри в комнату? — предложил Ран. — Я планирую забрать маленький обогреватель отсюда. — На ручках, что ли? — удивился Ашмедай. — Спины надорвем. — Почему? — уточнил Калимерис. — Ты его вообще один раз сам на руках нес… — Тьфу, не напоминай, — буркнул на него демон. — У меня до сих пор глаз дергается. — Бери обогреватель, — разрешил ангел. — Я посижу пока здесь.       Наконец, все разбрелись по комнатушкам. Оливия и Ашмедай заняли ту, что была на двоих. А Ран отправился во вторую, где стояли три койки впритык. Как только наступила тишина, Ситри окончательно провалился в сон.       Проснулся от распирающего желания сходить в туалет, едва успев предотвратить фиаско — бывшему демону уже вовсю снились уборные с унитазами.       Он приподнялся, оглядываясь. Было темно и тихо, так что Ситри не сразу заметил сидящего в ногах дивана, на котором заснул телегрей, ангела. Тот, кажется, спал, скрестив руки на груди и откинув голову на спинку.       Стараясь не задеть Серафима ногами, Ситри отбросил покрывало и встал. Тихо прошел в уборную, сделал свои дела. Пока искал полотенце после мытья рук, едва не снес в темноте все стаканы с зубными щетками со стиралки. Мысли бывшего демона витали где-то очень далеко отсюда, но это не помешало ему быстро очнуться и подхватить обрушающийся интерьер. Еще не хватало всех перебудить перед завтрашней ответственной поездкой в филиал министерства обороны.       Ситри вернулся в холл и остановился, стараясь понять, что именно успело едва уловимо измениться за время его отсутствия. Это оказалось дыхание серафима — ангел проснулся и сонно глядел в темноту того места, где стоял Ситри. — Извини, — тихо произнес бывший демон. — Я разбудил? — Не ты, — шепотом ответил Серафим, поднимаясь с дивана. — Ложись, я сейчас вернусь.       Телегрей не стал спорить, ему все так же хотелось спать, диван и подушка еще не успели остыть, так что он решил не перебираться в комнату и просто лег обратно. Он думал, Серафим направится досыпать в комнату с нормальной кроватью, но ангел вернулся к нему, осторожно отпивая горячий чай из кружки. — О, — вдруг остановился он. — Извини, я не спросил… принести тебе чего-нибудь? Чайник закипел.       Телегрей ненадолго замолчал, задумчиво почесав нос. Пока он думал, Серафим поставил стакан на столик. — Да, я бы хотел, — тихо и менее уверенно, чем планировал, произнес Ситри спустя полминуты. — Если ты сам не против…       Не дожидаясь, пока телегрей закончит, Серафим склонился над ним и мягко накрыл губы Ситри своими. Бывший демон потянулся к ангелу в ответ, отвечая на поцелуй. Он закрыл глаза, впитывая вкус ангельских губ и тепло чужого дыхания. Серафим ощущался как чистый прохладный ручей после долгого восхождения на гору по жаре. Совсем не хотелось отрываться, и Ситри обхватил ангела обеими руками, прижимая к себе, прося остаться с ним в этом поцелуе подольше. Серафим опустился на диван и осторожно лег на бывшего демона сверху, переплетаясь с ним ногами, чтобы оба смогли разместиться на узком диване. — Тебе не тяжело? — шепотом спросил ангел. — Нет, — улыбнулся в его губы Ситри. — Я все еще в раю.       Телегрей вытянул из-под поясницы покрывало и накинул на них обоих, поправил немного, чтобы точно было тепло.       Чего он не ожидал, так это горячих ладоней под своей термофутболкой. Ситри застыл, не дыша, словно пойманный с поличным воришка в каком-нибудь супермаркете. — Я… не сделаю ничего плохого, — произнес Серафим, поняв его смятение по-своему. — Хочу, чтобы тебе было тепло.       Ситри едва не рассмеялся от мысли о том, насколько нелепо выглядит, краснея и бледнея перед ангелом, словно какая-нибудь девственница. Только с накрывавшими его с головой в моменте чувствами он тоже ничего поделать не мог. — Я не боюсь, — мягко ответил Ситри. — Вернее, боюсь… что ты исчезнешь, и все это окажется просто моим бредом от усталости.       Одна ладонь Серафима перетекла под футболкой через поясницу Ситри ему на спину, заключая в объятие, а вторая легла на лоб. — Нет, — по голосу Ситри понял, что его ангел улыбается. — Ты совершенно точно не бредишь.       Они помолчали, просто слушая дыхание друг друга. Ситри очень хотелось спать, но он усилием воли держал глаза открытыми, ведь кто знает, когда еще они смогут просто полежать вот так вдвоем — в полной темноте посреди ничего, наслаждаясь тишиной и спокойствием.       Серафим гладил пальцами его кожу под футболкой, и от этого по спине бывшего демона бежали мурашки.       Ситри зарылся пальцами в светлые мягкие ангельские локоны. Поднес прядь ближе к лицу, вдохнул знакомый запах, блаженно улыбаясь. — Ты бы изменил мнение обо мне, — вдруг тихо спросил Серафим. — Если бы узнал, что я научился ненавидеть? — Нет, — спокойно ответил Ситри. — Я бы просто спросил, когда ты успел и не плохо ли тебе самому от этого. — Когда ты умирал у меня на руках, — голос ангела дрогнул. — Мне вдруг захотелось… захотелось убивать, я был готов зарезать или задушить любого, кто подошел бы на шаг ближе, чем нужно… собственными руками. — Не хочу обесценивать, — улыбнулся Ситри. — Но это не ненависть, Серафим. Это гнев от бессилия… он никак не запачкал твое сердце, я уверен в этом.       Ангел некоторое время задумчиво попыхтел ему в шею. — Я бы не смог сдержаться, — задумчиво продолжил Ситри. — Точно грохнул кого-нибудь, если бы… Ты хорошо владеешь собой. — Спасибо, — ответил ему ангел, расслабляясь в руках телегрея. — Я просто… — Не объясняй, — прервал его Ситри. — Для тебя это важно, я знаю.       Серафим поелозил, устраиваясь поудобнее. — Почему ты не пошел спать в комнату? — задал свой вопрос Ситри. — Там есть свободная кровать. — Ты вертелся и сбрасывал с себя одеяло, — засмеялся ангел. — Так что я на него сел, а потом просто вырубился. Бывший демон прыснул и тоже засмеялся, стараясь делать это беззвучно. — Знаешь, — Серафим сделал короткую паузу, чтобы проглотить зевок. — Ангелам ведь не запрещено любить…       Ситри затаил дыхание. Серафима так редко пробивало на откровенности о собственной расе и глубинной мотивации, что в такие моменты бывший демон весь обращался в слух. — Но о телегреях я, как и многие, не знал, — ангел вздохнул и продолжил. — Тем более, не был готов к… чему-то другому. — Погоди, — до Ситри вдруг дошло, что Серафим извиняется перед ним за то, что был поначалу холоден к влюбленному в него демону. — Ты что, думаешь, что обидел меня чем-то? — В целом, — ответил Серафим. — Возможно, да.       Ситри крепче прижал к себе ангела, возведя глаза к потолку. — Пу-пу-пу, — выдохнул он, раздумывая, как бы ответить. — Если я скажу, что меня невозможно обидеть, ты не поверишь… Давай сделаем так. Какую бы ты не сотворил с твоей точки зрения херню, я прямо сейчас выдаю тебе индульгенцию на любую из них. — Это не по правилам, — усмехнулся Серафим, щекотно сопя бывшему демону в шею. — Прощение так не работает. — Мое специальное всратое телегрейское прощение будет работать так, — заключил Ситри.       Кажется, ангела это немного успокоило, а ему самому только и оставалось удивляться, сколько невероятно жестких требований к себе носит в душе Серафим. — Хорошо, — весело ответил ему ангел. — Пускай будет так.       Несмотря на веселый тон, Ситри услышал в голосе Серафима нотку облегчения, словно телегрей сказал именно то, что ангел очень хотел услышать.       Бывший демон отвернулся, чтобы душераздирающе зевнуть. Наружу едва не вылезла химера, чтобы заглотить всю комнатушку в один зевок, но Ситри вовремя скорчил страшную мину, запирая сонное исчадие ада внутри.       Ангел не стал напоминать, что им обоим следовало бы поспать. Вместо этого он одним обезоруживающим приемом погрузил Ситри в дремоту — запустил свои длинные нежные пальцы во взлохмаченную шевелюру телегрея.       Луна светила ярко, и вскоре луч серебристого света накрыл диван широкой полосой, словно укрывая обнявшихся ангела и телегрея прозрачным полотном.       Ситри прикрыл глаза, а когда вновь открыл их — уже занимался рассвет. Бывший демон был накрыт все тем же покрывалом, но Серафима рядом уже не было. На кухне что-то шкворчало и слышались голоса.       Телегрей приподнялся и заглянул в арку. В глубине кухни у плиты Оливия и Серафим готовили завтрак, негромко переговариваясь. Из ванной послышались грохот и чертыхания, судя по всему, это Ашмедай навернул таки стаканы со стиралки. Ситри потянулся с довольным кряхтением, упершись ступнями в подлокотник и ладонями дотягиваясь до подоконника. Невероятным образом ему удалось выспаться на этом слишком коротком для длинноногого бывшего демона диване даже после вчерашних почти что десятичасовых забегов на морозе по сугробам. В уме Ситри начал составлять список задач на сегодня для решения по прибытию на промежуточную базу: принять душ, переодеться в костюм, собрать и почистить оружие на выезд, чтобы сопроводить Люцифера в министерство… — Голоден? — раздался голос ангела сверху.       Серафим стоял над телегреем с двумя наполненными чем-то вкусным тарелками. — Чертовски, — желудок поддержал ответ Ситри громким урчанием, и телегрей поспешил выпутаться из покрывала, спуская ноги с кровати. — Спасибо. Ты спал?       Подошла Оливия и, пожелав Ситри доброго утра, вручила ангелу расческу. — Вот, держи, — демонка улыбнулась. — Извини, она немного волосатая, я в последнее время линяю. — Ничего, — улыбнулся Серафим. Отставив тарелку на столик, он принялся расчесывать волосы. — Спасибо. Да, спал, и вот тому доказательство… я забыл расческу и после сна весь в колтунах, словно спаниэль…       Ситри засмеялся с набитым ртом. — Хватит рвать волосы, — проглотив очередной кусок вкусного омлета с сыром, попросил он. — Повернись, сядь сюда…       Вышедший из ванной комнаты Ашмедай застал презабавную картину: ангел сидел на диване спиной к телегрею, доедая свой завтрак, пока Ситри пальцами распутывал Серафиму волосы, высунув от усердия язык. — С вас только картину писать, — засмеялся он. — Демон сидящий. Доброе утро. — Скорее демон, вычесывающий блох, — пошутил Серафим. — Или так, — весело оскалился Ашмедай.       Оливия хотела прошмыгнуть мимо демона на кухню, но тот поймал ее поперек туловища и жарко забубнил ей что-то в ухо. Серафим, тем временем, довольный результатом вычесывания, поблагодарил Ситри и потянулся за своим рюкзаком, выуживая из него свое вчерашнее чтиво, а телегрей вернулся к завтраку. — Да мы на прошлой неделе с тремя, тебе все мало?! — возмутилась Оливия, отпихивая от себя Ашмедая. — Да, мало, — забурчал тот. — Раньше у нас был Ситри, а он за пятерых… — Да он никому больше не дает, — припечатала демонка. — Только вот ему! — Нет, мне тоже нет, — задумчиво пробормотал Серафим в ответ, не отвлекаясь от чтения. — Я прошу, блядь, прощения, господа! — поперхнулся Ситри. — Вы не ахуели? Особенно ты, лохматый…       Ашмедай заржал и спрятался за Оливию, пока Ситри предлагал ближайшему товарищу на выбор вилкой в глаз или в жопу раз, но без каких-либо других вариантов. — Пусти меня! — закричала Оливия, задыхаясь от смеха. — Потрахун болезный! Он же меня сейчас этой вилкой… — Прости, — Серафим покраснел до ушей. — Я вообще ничего такого не хотел сказать. — Вот так и происходит грехопадение, — захихикала Оливия. — Только начни водиться с демонами.       Ситри швырнул в обоих диванную подушку, Оливия и Ашмедай разлетелись, пригнувшись, в разные стороны. — Пошли прочь, засранцы! — зарычал на них телегрей, и демоны покорно, но все так же громко гогоча, удалились к себе в комнату.       Стоило им уйти, как Серафим вновь собрался что-то сказать, но Ситри не дал ему даже начать. Наклонился и поцеловал, отводя за ухо ангела нежные светлые пряди. — Если вдруг тебя тоже будет волновать этот вопрос, — прошептал бывший демон, как только оторвался от губ Серафима. — В любое время, когда только захочешь, я твой. — Хорошо, — ответил Серафим. Побагровев окончательно, он прятал глаза. — Все в порядке? — обеспокоенно уточнил Ситри. — Да, просто, — ангел поднял на него свои ясные голубые глаза. — Я действительно задумывался… на эту тему. — Мы вернемся к ней, — лукаво ухмыльнулся бывший демон, оглаживая шею и затылок Серафима. — Едва только появится возможность принять душ. — Интересно, а где Ран? — оглянулся на дверь во вторую комнату ангел, как только краска смущения отхлынула от его лица. — Не может же он так долго спать… — Надо пойти да посмотреть, — пожал плечами Ситри и встал с дивана.       Телегрей не успел вломиться в комнату, Ран сам появился на пороге, уже одетый и с рюкзаком на плече. — Доброе утро, — наткнувшись на Ситри, пробормотал он. — Решил все же поспать в кровати? — Нет, — ответил Ситри. — Тебя долго не было, так что я решил проверить, вдруг ты там помер и уже воняешь. — Ты как всегда сама доброта, — скорчил Ран кислую мину. — Собирайтесь, нам правда пора. — За нами должен заехать Бэг, — нахмурился Ситри, скрестив руки на груди. — Что-то изменилось? — Пришла информация, что Бэгги ждет засада, — заговорил Ран. — Я с утра на связи и… — Пешком пришла? — перебил телегрея Ситри. — Ч-что? — не понял Калимерис. — Информация, спрашиваю, откуда? — Как всегда, — пожал плечами Ран. — Но я уверен, что она точная… — Ясно, — закатил глаза Ситри. — Иди готовь снаряжение, по дороге расскажешь. Рота, подьем!       Спустя десять секунд грохота и шебуршаний из двери комнаты напротив высунулся Ашмедай. — Чего орешь, босс? — Планы изменились, — обуваясь, ответил вместо бывшего демона Ран. — Нас ищут, и по маршруту Бегги ожидается засада, он не приедет. Мы пойдем в обход и встретимся на другой точке. — Какой обход? — не понял Ашмедай. — Мы, блядь, на горе. — По южному склону, — предположил Серафим. — Других вариантов не вижу… — А мы успеем пешком на вторую задачу? — следом за Ашмедаем из комнаты вышла Оливия, на ходу натягивая анорак поверх термобелья. — Ты бы предпочла засаду? — усмехнулся Ашмедай.       Демон уже был одет, застегнут на все пуговицы, и даже вечно взлохмаченная шевелюра оказалась убрана в тугую гульку. Теперь Ашмедай стоял в холле, проверяя оружие в очереди за своими ботинками.       Собравшись, Ситри пробежался по всем посещениям в поисках чего-либо забытого, заодно по пути вырубая везде электричество. Бывший демон остановился в арке и позволил себе несколько секунд просто полюбоваться тем, как одевается Серафим. Взгляд жадно выхватывал даже самые мелкие детали — нежные светлые и слегка влажные завитки волос в широкой пройме белой майки, почти зажившая ссадина на колене от вчерашнего падения с ратрака, розовый след от тугой резинки высокого белого носка на молочно-белой коже голени ангела. — У тебя слюна течет, — раздался справа смеющийся голос Оливии.       Ситри захлопнул приоткрывшийся в грезах рот и посмотрел на демонку сверху вниз. — Завидуй молча, малышка, — ухмыльнулся бывший демон.       Первым шел Ашмедай, медленно, обутый в кошки, он прокладывал путь остальным по камням и снегу.       Ситри шел замыкающим и следил, чтобы остальные не попадали в ебеня с крутого склона. Один раз Ашмедай поймал поскользнувшуюся Оливию за шкирку и поставил на место, будто та была куклой.       Но в остальном группа уже больше часа спускалась без приключений, именно это и начинало напрягать. Ситри ускорился и, в два шага оказавшись за спиной Калимериса, придержал того за плечо. — Ты уверен в своем информаторе? — вполголоса уточнил бывший демон. — Раньше он не ошибался, — пожал плечами Ран, обернувшись. — В вопросах безопасности… — Что ж, хорошо, — прокомментировал Ситри. — С тобой Бэг еще выходил на связь?       Глядя под ноги у опасного спуска, Ран отрицательно покачал головой. Погода менялась стремительно, и если выходили они, замотанные по уши в зимнее, то теперь члены небольшого отряда начали снимать и заталкивать куртки в рюкзаки, а толстовки и анораки повязывать на пояс. К счастью, хотя бы не дул сбивающий с ног ветер, днем ранее мешавший даже нормально дышать. — Ненавижу горы, — пробурчала Оливия, когда они вышли на небольшое плато, где уже можно было не плестись друг за другом. — Надеюсь, засада на нас уже себе шеи переломала…       Разумеется, их обнаружили. Ситри не смог бы сказать наверняка, кем оказались нападавшие на этот раз, ангелами или демонами, они просто воняли какой-то нечистью, а еще — нацепили балаклавы, хотя у подножья горы уже было довольно тепло.       К счастью, обьемная одежда и кошки теперь не мешали защищаться, в отличие от крутого каменистого склона под ногами. — Стоять на месте! — закричал сзади один из преследователей.       Ситри оглянулся по сторонам — их группу окружали со всех сторон. — Давать деру не вариант, — констатировал Ран. — А мы и не собирались, — ухмыльнулась Оливия, доставая оружие.       Ашмедай сбросил куртку, оставшись в футболке с тяжелой двойной кобурой на поверх. — Сдавайтесь, — пробубнил один из нападавших сквозь толстую ткань балаклавы, направив на группу клинок. — Ага, — оскалился Ашмедай. — Бежим и падаем. — Кто вы такие? — спокойно спросил Серафим. — И что вам нужно? — Точно не попиздеть, — ответил второй из-за спины ангела. — Но я бы тебя поимел вон за тем кустом, красавчик. — Не для тебя моя роза цвела, — усмехнулся Серафим, и Ситри хрюкнул, узнав собственную излюбленную фразу. — Я задал вопрос.       На это хмырь отвечать не стал, он материализовал клинок и замахнулся на ангела.       Ситри отреагировал мгновенно, выпустив пучок демонического огня, балаклава красиво вспыхнула и поплыла, вплавляясь в чужое лицо, нападавший заорал.       Тут же завязалась драка, грянуло несколько выстрелов. Мгновенно стало понятно, почему погоня не напала сразу — любые резкие телодвижения влекли за собой камнепад, попытаться взять их в плен и убить внизу действительно было бы разумнее.       Оливия поскользнулась и полетела вниз, но, к счастью, Ашмедай успел ее поймать, а Ран вовремя прикрыл их обоих.       И тогда Ситри услышал то, чего никак не ожидал — шелест могучих крыльев. Поднятым ими порывом ветра телегрея едва не сдуло со склона. Серафим взмыл вверх со светоносным клинком в руках и накрыл группу защитным куполом.       Пули и огонь сразу же направились в сторону ангела, но нападавшим это уже никак не смогло бы помочь. Одних только Ситри напару с Ашмедаем хватило бы, чтобы разнести жалкую группку перехвата. Через пару минут все четверо из нападавших были сброшены со склона. Серафим спустился вниз на крыльях, а остальные очень скоро нагнали ангела пешком, уже не скрываясь и шумно топая. — Все чисто, — сообщил Серафим, тяжело дыша.       Его красивые белые крылья собирали с разбитого асфальта грязь, и ангел их почему-то не сложил. — Убери их, — предложил Ситри, — это слишком тяжело, нам еще далеко идти. — Нет, — Серафим покачал головой. — У меня не хватит сил раскрыть их снова, если придется.       Ангел развернулся к остальным, и сбоку тут же послышался звук падения и мат. — Тьфу ты, епт! — Ашмедай выплюнул белое перо, поднимаясь с земли. — Поосторожнее. — Извини, — пристыжено скривился Серафим. — Лучше будет отойти подальше, я пойду первым.       Они продолжили путь, то идя по асфальтрованной, то по убитой и засыпанной гравием дороге, периодически спускаясь с небольших пригорков.       Ангел шел впереди, таща за собой огромные могучие крылья. Под такой защитой можно было идти хоть вприпрыжку, распевая песни, но Ситри все больше переживал за Серафима, который держал свою высшую форму уже слишком долго. К счастью, вскоре на связь вышел Бегги.       — Добрели, наконец! — Бегемоф раскинул руки, приветствуя группу. — Наволочка, красивой же ты обзавелся простыней! — Спасибо, — произнес Серафим, только теперь убирая крылья. — Падать со склона уж очень не хотелось…       Ангел направился к машине, но побледнел и схватился за демона. Бегги обхватил Серафима могучей ручищей, помогая устоять на ногах. — Все в порядке, — спустя пару секунд сказал ангел. — Не нужно меня держать. — Разумеется, не нужно, — покладисто хохотнул Бегемоф. — Ты же непобедимый! — Бьюсь об заклад, — вставил Ашмедай. — Что грешно смеяться над болезным. — Очень смешно, — пробурчал ангел. — Это тебе за фингал, — заржал демон, открывая для Серафима дверь. — Залезай. — Ты без приключений сюда добрался? — спросил Ситри, помогая ангелу сесть в машину и залезая следом. — Все мои приключения я уже аккуратненько сложил стопочкой, — Бегги указал на кусты, где друг на друге лежало несколько тел. — Так что лучше бы свалить поскорее. — Красота! — оценила Оливия результаты работы Бегемофа. Ран тоже присвистнул, а затем тоже сел в машину — на переднее пассажирское.       Первый час поездки прошел без происшествий. Серафим вырубился почти сразу, и Ситри устроил голову ангела на своем плече. Однако, долго ему поспать не дали.       Наперерез автомобилю выскочила еще одна группа в балаклавах. Они перекрыли дорогу, ожидая, что Бегги остановится, но демон, не сбавляя скорость, сбил их словно кегли. Машину трянуло, Серафим проснулся и взглянул в зеркало заднего вида. — Что ты сделал? — вдруг спросил он. — Зачем ты их сбил? Они нападали на нас?       Бегги нахмурился, Ашмедай и Оливия в недоумении посмотрели на ангела. — Останови машину! — потребовал Серафим. — Я на такое не подписывался… — Ты шутишь? — Бегемоф посмотрел на ангела в зеркало заднего вида. — Это рабочий метод, что в нем такого? Мы сюда не в шахматы играть приехали. — Слишком топорный метод, — отрезал Серафим. — Останови.       Бегги перевел взглял на Ситри, тот пожал плечами, тогда демон тормознул. — Я поведу, — сказал Серафим, вылезая быстрее, чем телегрей сообразил его как-то остановить. — А если они пересядут на машины? — сказал Бегги, меняясь местами и распихивая пассажиров задних сидений мощным задом. — Нас не догонят, — уверенно произнес ангел, пристегиваясь уже за рулем.       А затем дал газу так, что всех вжало в кресла. Следующую группу они обогнули, съехав с трассы в гравий. Камни забарабанили по обшивке, но ангела это вообще не смутило, нападавшие остались позади. — Еб твою мать, — прокомментировал Ран, вцепившись в ручку на потолке. — Фим, что-то мне стремно. — А с Люцифером тебе не стремно? — уточнил ангел.       Ситри засмеялся в кулак, Ашмедай тоже хрюкнул.       Они летели по трассе за двести, пока Ситри вспоминал, кто же был в подразделении ангелов основным водителем, пока дело не дошло до крутых по воротов, за одним из которых и появилась погоня — теперь уже на тачках. Ангел прибавил газу. — Кто-нибудь знает молитвы? — прошептала Оливия. — Отче наш или типа того… — Отче наш, иже еси на небесех, — спокойно заговорил Серафим. — Да святится имя твое, да приидет царствие твое… — З- замолчи, сука! — воскликнул Ашмедай. — Так еще страшнее!       Ситри же просто восхищенно улыбался, гадая, как бы спастись, если они сейчас перевернутся к чертовой матери. А если выживут, то он обязательно расспросит своего ангела, где тот научился так водить.       Погоня понемногу отставала, но все равно легко смогла бы отследить беглецов, если продолжить следовать к базе в том же духе. Серафим, очевидно, тоже это понял, так как на развилке перед мостом он под отчаянный крик Оливии совершил полицейский разворот и шмыгнул на обьездную дорогу.       Когда они прибыли на базу, Оливия выскочила из авто первая, чтобы тут же блевануть на асфальт.       Однако, у демонки не было даже времени на то, чтобы нормально привести себя в порядок. Группа переформировалась, и каждый на закрепленном за ним транспорте отправился в минобороны, где пришлось застрять до позднего вечера.       К концу дня Ситри ощущал себя выебанным и высушенным и размышлял, стоило сейчас отправиться в спортзал по расписанию, чтобы самоубиться окончательно, или можно было сразу пойти поспать.       Решение было принято в холле на развилке, где бывший демон повернул к лифтам и направился в свою комнату. Вошел, скинул ботинки, избавился от вонючих носков, обнюхал себя и принял решение сегодня спать на диване. Отключился, едва голова коснулась подлокотника.       Проснулся словно и не спал вовсе, от будильника. Четыре тридцать утра, какого хрена? Видимо, забыл отключить будильник еще с прошлого раза.       Телегрей откинул с лица длинные взлохмаченные волосы и побрел в ванную. В конце концов, можно было за оставшееся до подъема время привести себя в порядок, чем бывший демон и занялся. Помылся, во всех мыслимых и немыслимых местах побрился, даже ляпнул на голову подаренную Оливией маску для волос. Вышел из ванной, довольный, вытираясь длинным пушистым полотенцем и что-то насвистывая. А, открыв глаза, застыл как вкопанный, потому что посреди его комнаты стоял Серафим. С влажными волосами и в халате, он держал в руках открытую бутылку дорогого вина. — Я зашел вернуть карту-ключ от твоей комнаты, — Серафим достал ее из кармана халата, повертел в пальцах. — Ты забыл ее в моем рюкзаке. — Я не забывал, — сглотнув, ответил Ситри. — Я… специально. — Знаю, — улыбнулся ему ангел. — Я тоже пришел специально, хотел согрешить с тобой.       Ангел отпил из бутылки, и несколько капель пролилось мимо его губ на молочно-белую махровую ткань. Серафим стер вино с подбородка пальцем, облизывая губы, пока Ситри завороженно и глупо пялился на своего ангела.       Серафим протянул ему бутылку вина, бывший демон шагнул навстречу и сделал большой глоток, глядя в голубые глаза. Пальцы против воли нервно затеребили горлышко, соскребая жесткую обертку. — Вот уж не думал, — тихо произнес Серафим, улыбаясь. — Что добровольно предамся пороку, даже не связанный брачными узами. — В любой непонятной ситуации, — Ситри отковырял от горлышка бутылки неровное серебристое колечко жесткой фольги. — Спасает винишко. Согласен?       Бывший демон взял руку Серафима в свою и нацепил это нелепое кольцо на безымянный палец ангела. — Согласен, — тихо засмеялся Серафим.       Ситри потянулся и прижался губами к ангельским губам с винным вкусом.       На улице грянул гром, за которым последовала золотая вспышка, и небо разразилось дождем. Порыв ветра с грохотом распахнул окно, только тогда ангел и демон разорвали поцелуй, поворачиваясь на шум. Ситри, не задумываясь, прижал к себе Серафима, высматривая в занимающемся рассвете опасность, но на улице всего лишь бушевала гроза.       Сначала они просто нежились в постели, наслаждаясь друг другом. Ситри ласкал губами бархатистую кожу шеи, груди и живота своего ангела. Покрывал поцелуями его плечи, руки и лицо. Гладил везде, где только мог дотянуться, то и дело возвращаясь к волосам, зарываясь в них пальцами. Серафим с готовностью отвечал на ласки, целовал и обнимал в ответ.       Наконец, Ситри перекатился на спину. С готовностью открываясь перед ангелом, он развел колени пошире. — Очень рекомендую попробовать этот грех, — Ситри облизнул губы, глядя на своего ангела из-под полуопущенных ресниц. — Тебе… не будет больно? — с сомнением уточнил Серафим. — Будет, — Ситри улыбнулся. — Но ты ведь не дашь мне умереть?       Ангел кивнул, приблизился, склонился над Ситри и запечатлел на его губах поцелуй. Пальцами он помог себе осторожно войти в жаркую тесноту мужского тела. Ситри коротко простонал Серафиму в губы — все же у него давно никого не было — и постарался расслабиться.       Его ангел был очень осторожен и нежен, словно склонился не над бывшим демоном, а над невинной девой, и телегрей таял под его прикосновениями. Золотое озеро закипало в глубине, желая вырваться наружу. Ситри потянулся к ангелу, но тот перехватил его руки и скрестил их у телегрея над головой.       В любой другой ситуации Ситри никому бы не позволил перехватить контроль подобным образом, но где были те, кому, подчиняясь внутренней страсти, раньше отдавался бывший демон похоти, и где — этот чистый и белый свет…       Все тело наполнилось теплом, а лица коснулись прохладные ладони, словно телегрея накрыло волной посреди раскаленного пляжа. Ситри понял, что неумолимо тонет и выгнулся, глотая воздух. Под закрытыми веками проносились облака, плавно скатываясь за горизонт, а он никак не поспевал за раскручивающейся под ногами земле.      И уже дышал, как загнанная лошадь, грудь горела огнем на каждый вдох. Боясь, что сейчас сгорит вместе с несущимися к океану кометами, Ситри распахнул глаза и увидел в голубых глазах свет уходящего солнца.       Серафим вновь накрыл его губы поцелуем, направляя в телегрея золотой поток, пронизывая насквозь. И Ситри оставалось лишь вцепиться в изголовье кровати, чтобы не исчезнуть из этого мира, когда поток полностью поглотит его.       Телегрей запрокинул голову и издал хриплый протяжный стон, никак иначе он попросить пощады уже не мог. — Серафим, — задыхаясь, все же сумел произнести он. — Я… это… слишком много…       С трудом разлепив глаза, он увидел улыбку на портрете эпохи возрождения. Два топаза, пропуская сквозь себя золотой свет, почти ослепляли.       И Ситри словно вышвырнуло с небес обратно на землю, на мокрые и горячие простыни. Телегрей снова застонал, чувствуя, как глубоко в него вошел его ангел.       Серафим задвигался, лаская лицо, плечи и грудь бывшего демона мягкими светлыми волосами. Ситри вновь протянул к нему руки и убрал влажные локоны с ангельского лица. Тогда Серафим закрыл глаза, наклонился и прижался своим лбом ко лбу телегрея.       Ситри ощутил, как внутри него замкнулся золотой поток. Он излился себе на живот, даже ни разу не прикоснувшись к собственному телу. Но физическое удовольствие не шло ни в какое сравнение с тем, что творилось в душе. Золотые волны накатывали одна за одной, смывая тлен и пепел, оставляя после себя белый песок, пока не вошли в его собственное золотое озеро. Ситри выдохнул весь воздух, который только оставался в запасе, чувствуя внутри пульсацию и горячие вспышки. Его ангел прикусил губу и едва слышно застонал.       Когда золотой свет погас, Серафим словно без сил опустился ему на грудь. Ситри обхватил ангела обеими руками, прижал к себе и уткнулся носом в его макушку, вдыхая запах шампуня и влажных волос.