rozstanie

А у Вани вообще все нормально. Телевизор включен 24/7. Крутятся бесконечные шоу про беременных девочек. Лишь бы не фоне что-то играло. А то думать начнет, и все, пиздец. Пиши пропало. Возле телека, на замызганном столике, стоит прозрачный стакан до верху наполненный шелухой от фисташек. Рядом две пустые бутылки темного козла. Крышечки валяются где-то на полу. Ваня сидит на диване. Пялится в экран. На часах десять вечера. А за окном еще светло. Белые ночи, чтоб их. Спать не спится. Ютуб не смотрится. Музыка не пишется. Жизнь не живется. Ваня очень хотел бы не чувствовать себя гребаной ванилькой из десятых годов, что сидит на подоконнике в уютных уггах, зажав в руках чашку с надписью "ай лав Нью Йорк", но внезапно сам обнаруживает себя на том же самом ебучем подоконнике, только вместо чашки в руке сигарета и бутылка темного. И нет, Ваня совсем не страдает. Он только воет по ночам как волк на луну, утыкаясь носом в подушку, игнорируя, что наволочка уже вся вымокла, и пора бы свою мягкую жилетку для слез перевернуть сухой стороной. Он не страдает, он только сидит на диване, как сопливая школьница с ведром гребаного мороженого с соленой карамелью и смотрит тупое шоу, только уже про беременных теток. Ваня Рудбой никогда не страдает, понятно вам, бляди? Он просто запирается в своей хате, под флером загадочности, курит на балконе под теплым летним рассветом, а из колонки играет Цой. Ваня, ты последний герой! Расстались они плохо, как-то вообще не красиво. Мирону, королю, блядь, без короны, партия нужна соответственная. Бэк-эмси, который красиво подвывает на фоне его звездного величества ему нахуй не уперся. Ваня так привык отодвигать себя на второй план, что не углядел, что там так его и оставили. И так горько это все, и как будто сам виноват. Заявил себя лохом, чмом опущенным, так и будь им. Ваня трещит по швам, когда телек внезапно гаснет. Электричество отрубили. Такое бывает. Авария. А ничего, что в душе у него тоже авария? Разбилась легковушка с мечтами и надеждами об отбойник чужого равнодушия и завышенного самомнения. На телефоне быстренько включается ютуб. И как то взгляд цепляется за видео. "Все переплетено". Там они на сцене с Мироном, как единое целое. Как две волны в бурлящей речке. И голоса их так сплетаются. А Ваня глаза закрывает, тихо под нос подпевает собственному голосу, ловя тайминги идеально, прямо как тогда. А Ваня не плачет, он ссыт глазами, как истинный мужик, потому что пива выпил уже прилично. И руками глаза закрывает, сгибаясь пополам, как будто удар в солнечное сплетение словил. Мироша, слова ранят похуже физических ударов. И контакт твой в чс уже никогда оттуда не достанется. Остался Окси на высоте, как был всегда. Прошелся ты по головам, что так легко пружинят под твоими ногами. И на вершине тебе не холодно от одиночества. И только Ваня где-то там внизу остался, зацепился за случайный гвоздь, и не содраться уж с него, отлетит ведь кожа вместе с мясом. Только и остается, что поднимать голову, да закрывать глаза от ослепительного света его сиятельства. Время лечит, это неписанная истина. Она такая правильная. И Ваньку время тоже обязательно вылечит. А пока видео на телефоне заканчивается и автоматически запускается заново, под аккомпанемент Рудбоевских всхлипов. А ты, Мирон, хоть немножко скучаешь?