Но я не пидор, понял?

            Фэнг смотрел на только что признавшегося друга с маленьким отвращением. Оглядываясь по сторонам, чтобы точно понять, что дома они одни, старший толкает его в плечо, пытаясь перевести только что неудавшуюся шутку Эдгара в смех, но на лице он не видел ничего, кроме стыда и осознания того, что слова назад не заберёшь.             Эдгар  отходит на несколько шагов назад, пытается спрятать дрожащие руки в рукава адидасовской протёртой ветровки и умоляющим взглядом просит ничего не говорить. Азиат хмурится, не зная, как реагировать на слишком вычурные откровения друга.       — Эдгар, это не смешно, прекрати говорить такие вещи сейчас же. — Неистовый выше, но по физической силе они точно равны. — Ты же наш главный талисман банды, ты же змея, ты как… какой нахуй педик? Это шутка какая-то?       — Прости, умоляю, не рассказывай это никому. Я не знаю, почему… я… я не должен был, мне… — «Орочи», такая была у него кличка, подходит к старшему поближе, хватая его за край свитера. — Умоляю, Фэнг, я…       — Не трогай меня. — Беловолосый парень, кого прозвали «Тигром» и благодаря фамилии Неистовый, грубо отталкивает того, кого считал своим лучшим другом все эти несколько месяцев. — Так вот зачем ты к банде пришился, да? Потому что ты ебучий пидорас и переехал ты из другого города, ибо там узнали, да? Налысо брился и снова начал свои волосы отращивать потому что своих среди толпы пытаешься узнать?       — Нет… не из-за этого. Заткнись, просто заткнись. Я… я доверил тебе это, но сейчас жалею. Я считал тебя другом, я думал, что ты сам… сам…       — Сам что? Сам пидор, да? Потому что у меня длинные белые волосы? Это брутально, а не потому что я педик, чертов ты ублюдок. — Фэнг со злости хватает Орочи за плечи и начинает трясти. — Ты видел меня голым, ты смотрел на мой член, признайся, тебе нравилось это?       — Не трогай меня, сука. — Эдгар с размаха ударяет Неистового в челюсть, из-за чего тот свои руки переносит на щеку, оседая на пол спальни. — Прости… прости, я не хотел. Фэнг, посмотри на меня             Неистовый молчит. Глаза бегают по новому ковру, который они только вчера вынесли из магазина, под крик какой-то старушки. Неужели его близкий приятель действительно оказался тем, о ком он даже боится заикнуться? Мысли путаются, слишком много информации. Что с ней делать? Он всё ещё его друг, даже если он психически больной, он все ещё тот, кого сам и пришивал в банду, он тот, благодаря кому Фэнг после предательства смог поверить в дружбу. Почему над ним так издевается судьба? Это проклятье?           — Пожалуйста, не рассказывай никому из пацанов, меня засмеют и опустят на глазах у всего двора. Я не виноват, что я такой… я могу вылечиться, хочешь? Я буду любить женщин, пожалуйста, я найду себе девушку через несколько месяцев и мы больше никогда не будем вспоминать это. Моя мама таскает меня по врачам потому что это психическое отклонение, я пью таблетки… всё будет хорошо, я обещаю. — Эдгар тараторит, в груди нарастает тревога за свое будущее. Фэнг знает теперь слишком много, настолько, что не уверен, доверяет ли он ему сейчас вообще.           — Обещай, что ты найдешь себе девушку и мы никогда не поднимем этот вопрос снова, слышишь? Никогда в жизни ты не посмотришь на парня в том… плане, в котором думаешь. Я никому не скажу, если ты выполнишь своё обещание. — Неистовый с надеждой смотрит на своего друга и видит блеклые слёзы на щеках у того, кому доверяет больше, чем родной матери. Поднимаясь с колен, он все ещё стоит на расстоянии вытянутой руки, но рядом. Просто потому что теперь он боится его обнимать.           — Я клянусь, Фэнг. Я на колени встану, только не говори никому. Я готов поклясться собой, что если не найду девушку, то уеду отсюда и никогда тебя не потревожу. Я перееду в столицу и мы больше никогда не увидимся. — Эдгар действительно встаёт на колени, обнимая старшего за ляжки, опуская голову. — Меня накажет Бог, если я не выполню своё обещание. Я знаю, о чём говорю. Он забрал у меня отца на войне в Афганистане, моя мать каждый день плачет от того, что у неё родился я. Я никогда не принесу ей внуков и никогда не смогу быть счастливым по-настоящему.           Фэнг устало потирает глаза, не перебивая. Его мысли совершенно в другом месте, точно не здесь, не рядом. Каково это, быть влюблённым в мужчину? Испытываешь ли ты те же чувства, что когда влюбляешься в женщину? Почему так происходит? Если это отклонение, то почему именно его друг такой? Какие таблетки он пьёт, чтобы вылечиться? Что он делает у врачей на приёмах? Может ли он поцеловаться с Эдгаром, чтобы проверить, нравятся ли ему мужчины? Нет, фу, нельзя. Это неправильно. Он-то точно не пидор.           — Давай через месяц узнаем, как на тебя влияют таблетки врача и идёшь ли ты на поправку. Если это не лечится, то ты просто уедешь, когда закончишь школу. Тут осталось не так много, поэтому я никому не расскажу. Но я думаю, что мы больше не сможем общаться, как раньше… я не могу принять тот факт, что ты пидор. — Фэнг отходит от Эдгара, его руки больше не обнимают ноги, он зарывается фалангами пальцев в волосы и закрывает тыльной стороны ладони глаза. Он молчит, а Неистовый не знает, что ему делать. — Я пойду, завтра в школе увидимся. Я не урод, чтобы выдавать тебя, поэтому приходи на нашу крышу, как ни в чём не бывало, будем пить пиво.           Эдгар беспомощно закрывается, но героически сдерживает всхлипы. Он разрушил то, что строил несколько месяцев, неужели ему самому не хватило понять с первого раза, что лучше будет молчать о своём недуге? Сколько ещё таких больных, как он сам? А сколько не говорит об этом и не скажет никогда? Хлопнувшая дверь в коридоре заставила содрогнуться и в этот раз выпустить свои эмоции наружу. Кожу обожгли горячие слёзы, хотелось закричать от несправедливости, от отвращения к себе. Поднимаясь на ватных ногах, Орочи достаёт сигареты из кармана, которые не успел отдать Неистовому. Бросая их на стол вместе со спичками, парень ложится на кровать, утыкаясь носом прямо в стену. Он один. И будет до конца.

***

          Эдгар живёт в страхе с того дня. Он обвёл его в календарь красным маркером, когда совершил свою ужасную ошибку. Неистовый сдерживает своё обещание, но теперь не может быть настолько рядом, как привык обычно. Он жмёт ему руку, делится сигаретами, даёт допивать дешевое пойло, но не прижимается как раньше, не обнимает за плечи и не прислоняет голову к груди будучи пьяным. Фэнг сохраняет рассудок даже в такие моменты, что удивительно. Месяц шёл безумно медленно, а желание вылечиться у Орочи с каждым днём всё больше.           По рекомендациям врача и самой матери ему подарили порнографический журнал с женщинами. Просматривая его, Эд почувствовал себя самым настоящим импотентом. Не было никакой реакции, но стоило лишь мужчине появиться в кадре, как школьник начинал рассматривать именно его. Торс, ярко выраженные кубики, кусочек его груди, обнажённый пах… Дыхание учащалось, а руки потели. Каждый раз приходилось утешать себя и собственную мать, что он идёт на поправку, но это было ложью. У него не было никакого влечения к девушкам, а возбуждённое состояние вызывал едва видный мужчина, который даже не влезал полностью на страницы. В такие моменты Эдгар брал ножницы и начинал вырезать предметы своего обожания, складывая в отдельную коробку под кроватью. Скопилось у него такого за несколько лет немало, некоторые приходилось сжигать в мусорном баке, заметая за собой следы своего нездорового влечения.           Он просто не хотел больше кому-либо что-то доказывать. Ему не хотелось больше никогда снова возвращаться к этому, испытывать стыд за себя и рыдать, что не похож на других. Ему легче сделать вид, что идёт на поправку, нежели отпираться. Таблетки, которые выписывают ему, оказываются самым обычным успокоительным от нарастающей тревоги в такие моменты. Не сказать, что они не помогают, но из-за них Эд моментами становился обычным овощем.           Первопричиной своеобразного каминг-аута являлись вспыхнувшие чувства к другу, который всегда был рядом. Он знал, что ничего не будет. Он знал, что его посчитают больным, но Орочи было легче. Когда признаешься в чувствах, всегда отмирает часть надежды, которая так и норовит расколупывать ту самую рану, которая вот-вот должна зажить. Сейчас ему точно легче и Эдгар знает, что справится, нужно лишь подождать. Сдать экзамены и поступить. Осталось полгода, которые нужно просто вытерпеть. Просто дождаться.           Кому действительно сейчас нелегко, так это Фэнгу. После того разговора прошло уже полмесяца, но перед сном каждый раз прокручиваются разные сценарии. Он тоже больной, если думает о том, как целовался бы с парнем? Эдгар действительно привлекательный и будь он женщиной, он готов поклясться, что попытался бы добиться его сердца, но горечь брала вверх от осознаний, что он мужчина. Его лицо и глубокие, бездонные глаза заставляли затеряться в них, как в сумеречном лесу, окутанного туманом.           Он точно больной и это передалось от Эдгара. Разве раньше он вёл себя так? Разве раньше он пытался быть с ним ближе положенного? Те моменты, когда он перебирал с алкоголем и засыпал на его коленях вряд ли можно посчитать первым звоночком, но именно благодаря Неистовому этот парниша находится в уличной банде. И сидит он с ним за одной партой потому что напросился у учителя пересесть к какому-нибудь отличнику, который хорошо учится, но это чисто в своих целях списывать контрольные, не более. Так в какой момент он понял, что что-то не так? Когда его мысли перед сном стали сворачивать не в русло  и из «вот бы в школе девчонок за волосы подёргать» в «вот бы попробовать, что значит целоваться с парнем»?

***

          Ещё полмесяца пролетели быстрее обычного. Эдгар без всякого энтузиазма продолжал ходить к врачу, стал реже выходить на районные разборки и всё больше посвящал себя учёбе. Его мысль, как и внезапная загоревшаяся мечта переездом и поступлением в лучший ВУЗ страны начинала медленно свой путь. Пускай так, нежели чем встречаться с глазу на глаз с теми, кто недавно был ему лучшими друзьями, а сейчас он от одного их вида трясется и боится, что Неистовый проговорится. Он надеялся до последнего, что Фэнг просто забыл об этом, забыл вовсе о нём как о своём друге. Боль не унималась от осознания того, что Орочи сам виноват в случившемся. Таблетки не заглушали ломоту, они позволяли не думать о ней, но неприятный нарастающий комок в груди раз в несколько дней лопался, а все скопившееся эмоции вылетали как осколки гранаты: также быстро и болезненно, впивались слоями в кожу и кровоточили.           Раздражающий писк звонка раздался по квартире, а после несколько тяжелых стуков в дверь. Насторожившись, хотелось прикинуться, что в доме никого нет, но через несколько секунд все эти махинации повторились снова. И снова. Надоедливый гость не унимался, из-за чего Эду пришлось взять себя в руки и подойти. В глазок ничего не видно, темень на лестничной клетке не давала точно рассмотреть незнакомца, но после тихого мата в щель захотелось вовсе спрятаться назад в комнате. Руки машинально потянулись и, открывая дверь Фэнгу, тот встретил его в самой обычной домашней одежде. Футболка и шорты давали понять, что он никуда не собирается идти поздно вечером, а оценивающий и презрительный взгляд Неистового — тем более.       — Это из-за тебя, сука, это всё из-за тебя! — Фэнг хватает Эдгара за плечи и толкает в квартиру, закрывая за собой дверь на несколько замков сразу. — Твоя болезнь может передаваться?       — Я не знаю? — Вопрос поставил в ступор, а поздний вечерний гость всё никак не унимался, попутно снимая с себя обувь. — Зачем ты пришёл?       — Потому что из-за тебя я не могу целый месяц выкинуть из головы мысль, что хочу поцеловать мужика! Я не пидорас, понимаешь? Это всё из-за тебя, блять, я нормальный. Я люблю девочек, я никогда… я не думал о том, что парень может любить парня, но после твоего признания… я сомневаюсь в том, что я не болен этой же болячкой, что и ты.           Эдгар отходит на несколько шагов назад, аккуратно вытягивая руки перед собой. Тихий и спокойный голос парня заставляет Фэнга стыдливо помешкаться на месте. Он совсем и забыл, где находится.       — Фэнг, не кричи. У нас очень  тонкие стены и я не хочу, чтобы соседи слышали эти возгласы.       — У тебя ещё и соседи знают, что ты педик? — Звонкий голос переходит на шепот, такой быстрый и агрессивный, что Орочи стало неприятно от него сильнее, чем от криков.       — Не знают. Но если ты будешь кричать — нас обоих отправят на расстрел и узнают точно. Не только соседи, но и твои родители, пацаны со двора и куча незнакомых тебе людей. Хочешь этого?       — Нет. Пошли. — Хватая Эдгара за локоть, Неистовый грубо пихает черноволосого в его же комнату, закрывая за собой дверь. — Ты так и не ответил на вопрос. Оно передаётся?       — Нет, конечно. Ты таким рождаешься, как можно контролировать процесс своей же ориентации? — Опираясь тазом об стол, азиат хмыкает.       — Тогда от чего ты лечишься у врача? Таблетки вон на столе стоят. Думаешь, что терапия хуйня и ничего не будет? Но видишь же, я становлюсь таким же, как ты!       — Я в первую очередь лечусь от тревожности, во вторую очередь от депрессии, а в третью очередь мой врач старается сделать так, чтобы я полюбил женщин. Получается плохо, но мне легче сказать, что всё нормально, чтобы от меня просто отстали. — Орочи смотрит с презрением, самым нескрываемым. Хотелось почему-то ударить друга и больше не бегать за ним, не унижаться. Возможно, он сумел разлюбить его совсем быстро, из-за чего теперь он смотрит на него с отвращением. По крайне мере, это он сам так предполагал.       — …Я не знал этого. Почему ты не рассказывал? — Чувствуя себя виновато, Неистовый сминает губы и вздыхает. Подходит ближе, но на расстоянии вытянутой руки. Только в этот раз не из-за своей неприязни к геям, а потому что не хочется смущать самого Эда.       — А я достаточно тебе дорассказывался? Сначала о том, что у меня отец умер, я не получил ни единых слов поддержки, только сухое «держись», потом то, что я… сам знаешь кто, ты закатил истерику и убежал в страхе, что я могу тебя вожделеть, потом… ты вообще чуть не рассказал об этом нашей банде со двора и целый месяц меня тупо сторонился, ибо «боялся стать таким же», а теперь пожинаешь плоды и прибегаешь, потому что видите ли «я думаю о том, что я могу хотеть мужчину и это ты заразный». Знаешь что, Фэнг? Я тебя видеть не хочу, слышишь? Убирайся. Просто уходи.           Эдгар сдерживает себя, но его голос предательски дрожит, заставляет чувствовать Неистового противоречивые эмоции. Ведь его друг прав, во всём. Он сам начал творить чёрт пойми что, а теперь? Рука бесконтрольно кладётся на плечо, её пытаются скинуть с себя, но мертвая хватка не позволяет этого. Фэнг подходит ближе, почти что чуть ли не впритык, стараясь не спугнуть, хотя Орочи уже забегал глазами по лицу, в страхе сжимая ладони в кулаки. Он готов ударить, но почему-то, именно сейчас, Неистовый этого делать не планирует.       — Я знаю, что это всё выглядит очень противоестественно и… и даже если эта «болезнь» не передаётся, тогда почему я всерьёз задумываюсь о том… чтобы целоваться с тобой? — Секундное осознание того, что было сказано, не менее изумлённое лицо Эдгара и раскрасневшиеся щёки Неистового. Он убирает руку, так, словно его ударили током.           — Потому что ты навязываешь себе это. — Быстро и точно отчеканив эту фразу, Эдгар вздыхает. — Фэнг, уходи. Я не хочу продолжать говорить с тобой о себе.           — Но это теперь и моя проблема. Я разве плохо выразился? Мне кажется, мне нравятся парни, и я хочу попробовать, каково это.           — Хорошо, иди, тренируйся в другом месте. От меня, в данный момент времени, ты что хочешь? Что я помогу тебе справиться со своими навязчивыми мыслями и после этого ты киданешь меня? Нет, спасибо, мне это неинтересно. — Эдгар отодвигается на другую часть стола, после чего рука Неистового накрывает его собственную, не придавая странной пульсации на кончиках пальцев значение.           — Эдгар… я знаю, как это нелепо выглядит, но послушай, ты понимаешь, мне это и вправду важно? Я никогда, слышишь, никогда не испытывал такие непонятные чувства к парням. Ты думаешь, что можно любить и женщин и мужчин?           — Я не думаю, я знаю. Это возможно, но ты можешь просто не думать о том, что подсознательно тебя привлекают мужчины. Подумай о том, что жизнь тебе строить с женщиной и ты никогда не будешь прятаться в тени из-за своего «странного» влечения. Я не понимаю, почему мы продолжаем говорить об этом, если я попросил тебя уйти уже несколько раз. Если мне нужно выгонять посторонних из своей квартиры с помощью кулаков, то я готов начать прямо сейчас.           — Нет. Не уйду. Эд… пожалуйста, давай хотя бы попробуем пососаться что ли. И я отстану от тебя.           — Так ты же ненавидишь педиков, нет? А сейчас просишь меня поцеловать тебя? Что будет, если об этом узнает весь район? — С издёвкой, с насмешкой Орочи смотрит на коробку под кроватью. — Могу тебе показать свои вырезки журналов, которые я насобирал за несколько лет. Там только мужчины, если тебе понравится такое — то помимо женщин тебе нравятся и парни. Если нет, то ты просто себе навязал такое и всё нормально.           — …У тебя есть такая коробка? Пиздец, каких ещё приключений ты мне подкинешь?           Орочи присел на корточки и выдвигая коробку, с описанным ранее словами, содержимым открыл её. Перед Неистовым предстала поистине удивительная картина, но тактично промолчав о хобби друга, тот лишь дрожащими руками берёт несколько вырезок. Пресс, руки, вроде как ничего удивительного. Пожимая плечами, Орочи внимательно наблюдает за беловолосым, стараясь уследить за каждым мускулом на лице. Заинтересованное лицо вызывало в груди некий восторг, но хотелось закрыться, ведь это его непотребство, собранное годами. И он даёт его трогать человеку, которому противно от него же самого.           Фэнг сосредотачивается на своих эмоциях, пытается вообразить в голове то, о чем даже никогда не думал, а после закрывает глаза и дергает плечами в порыве тика. Откладывает одни вырезки и берёт другие, потом ещё и когда коробка уже была практически на самом дне, тот находит странные мужские фотографии, до боли знакомые, словно он знает этого парня, который изображен на фото. Пытаясь приглядеться, Орочи резко выхватывает фото и шепотом произносит «хватит», начиная собирать то, что Неистовый разбросал по ковру.           — Я будто его знаю. Что это? — Внизу живота странно потянуло, обычно тянуло так, когда беловолосый начинал возбуждаться при виде обычной порнографии.             — …Просто вырезка из плейбой журнала, не более. — Смущение выдавало на лице, что эта фотография явно не обычная шпаклёвка, словно нечто большее, чем просто рандомный пидорас на страницах.           — Пиздишь же. Кто это? Ты с ним спал? — Проходясь взглядом по едва видной фотографии, хотелось узнать её происхождение всё сильнее. — Твой хахаль какой-то?           — Никто. Нет. Нет. Ты не угадал нигде.           — Тогда кто это? Его телосложение мне напоминает твоё… Это ты что ли? Ты реально себя распечатал?           — Всё. Ты просто перебрал все мои вырезки и даже никакой реакции у тебя не было, значит, ты просто навязываешь себе такие мысли. — Эдгар со злостью прячет абы-как в коробку содержимое, ногой пихая его ближе к стене.           — Мне понравилась последняя фотография. Я… только с ней смог представить что-то и внизу живота потянуло. Это считается? — Фэнг с какой-то надеждой смотрит на Орочи, когда тот сидит в полном оцепенении.           — Ты не шутишь? Типа… прям реально потянуло? А что ты представил?           — Ну, лица тут не видно, но я представил, как оглаживаю бёдра этого парня… как моя рука раздвигает его ноги и я сжимаю ладонью его тело… как целую плечи…                     Эдгар молча смотрит в пол, внимательно слушая то, как Фэнг описывает непристойности. Это действительно была его фотография, и только она смогла пробудить какие-то чувства в «друге». Неужели он и взапрямь особенный для него? Дыхание стало практически незаметным, по ногам пробежались мурашки, охватывая пальцы ног, заставляя сжать те непроизвольно. Сглотнув слюну, Эд вздрагивает, когда Неистовый очутился слишком близко рядом с ним. Взгляд встречается, но он быстро отодвигается, не давая быть ближе положенного.           — Всё нормально? Ты выглядишь не очень. — Фэнг несколько раз успел кинуть взгляд на пах Эдгара, чтобы понимать, возбуждает ли его всё то, о чем он сейчас говорит, но закрывающая рука и объемные домашние шорты не давали полностью разобрать этого.           — Всё хорошо. Я задумался о том, что… может быть, из-за твоих навязанных мыслей ты придумал себе определенного человека в голове, поэтому твое сознание смогло возбудиться только на одну конкретную фотографию…           — Я знаю. Это ты на фото. — Неловкое молчание с обоих сторон и Фэнг вздыхает. — Ладно, не хочешь как хочешь, я до хаты тогда.           Неистовый встаёт, оглядывается несколько раз, прежде чем полностью выйти из комнаты, а когда понимает, что бежать за ним никто не собирается со злостью сжимает кулаки и уходит, громко хлопая входной дверью. Эдгар вздрогнул, закрывая лицо руками, абсолютно не понимая, что делать ему теперь. Его друг в итоге возбудился на его фотографию, он предлагал только что пососаться, но отказал. Это была отличная возможность впервые ощутить мужчину рядом с собой, попробовать на вкус чужие губы и точно узнать, что он не умрёт девственником, но проебал момент. Что ему делать? Бежать за ним? Нет, он не какая-то тёлка, которая сначала отказала, а потом ноги раздвигать первой бежит.           Им точно нужно обоим переварить всю эту информацию. Особенно Фэнгу, действительно ли он хочет этого. Эдгар знает, что он может прийти в любой момент, но воспользуется ли этим шансом беловолосый? Хотелось окунуться в тепло, прижаться к чужому телу и почувствовать себя желанным. Хотелось ласки и трепетного отношения, чтобы как в книгах про любовь, когда соитие происходит по воле каждого, но они живут в грязных советских многоэтажках, где самое романтичное — это курить на лестничной клетке одну сигарету на двоих, пить дешевое пойло с одного горла и всю жизнь быть несчастным.

***

          После того инцидента прошло порядка более полумесяца. Оба парня продолжали встречаться в компании, сидеть за одной партой, но взаимодействия между ними было ничтожно мало, настолько, что Эдгару казалось, что Фэнг попросту решил забыть о том, что было. Его занятие учебой перетекало в более интенсивное, но собраться не получалось никак, мысли полностью забиты им.       Стоило ему лишь на секунду отвлечься от текста, как в его голове начинали звучать другие звуки. Шепот воспоминаний, радостные и печальные моменты, которые он старательно пытался вытеснить из своего сознания. Они вдвоем, крыша, дискотеки, сигареты на двоих, алкоголь, школьная парта, двойные смыслы в каждом касании, расчесывание волос, просмотр кино на старом телевизоре.       Эдгар прижимал руки к голове, будто это могло остановить их нашествие. Он снова сосредоточился на формуле, но краем уха улавливал звуки за стенами — громкий телевизор в чьей-то гостиной, кто-то слушал музыку на кухне, а в его душе бушевала буря. Мысли о том, что должно быть, и о том, что уже не станет прежним. Его отказ и представление, каким мог быть их первый поцелуй… он так часто думал об этом, что казалось, готов был взглядом проесть тетрадь.       Методично переворачивая страницы, он старался воскресить в себе интерес к написанному. Взгляд бегал между текстом и заметками, но с каждым новым абзацем мысли о потерянном сексе, о тепле и чужом теле, которые теперь казались далекими, всё больше ебали мозг. Тишина в комнате давила, дрожащими руками обняв себя за голову и утыкаясь лбом в край стола, сердцебиение бешено давало понять, что эти эмоции — только его проблема. Только он виноват в том, что отказал тому, кто ему безумно нравится. Разгибая руку в локте, та нащупывает фалангами таблетки. Сжимает упаковку и отбрасывает те в сторону, выпрямляя спину. Он дал слабину и её нельзя потакать таблетками, он должен вернуться в тонус и продолжить сидеть над математикой.       Время шло, и ночь постепенно окутала город. Эдгар, всё еще сидя за столом, чувствовал, как напряжение накапливается в его теле. Он мечтал об освобождении, о моменте, когда сможет забыть всё это, оставить за дверью свои страхи и тревоги — хотя бы на миг. Но вместо этого он продолжал погружаться, пытаясь обрести покой среди хаоса своих мыслей, мечтая о том, чтобы, наконец, найти тот самый момент, когда всё это остановится. Когда поступление в ВУЗ окажется реальностью и больше ему никогда не придется видеть эти до боли родные улицы. Он не хотел уезжать, но необходимость в том, чтобы никогда не видеть глазами того, из-за кого сердце предательски болит, давала своеобразную пощечину.           Благо, в такие моменты никогда нет дома матери, ведь если бы она видела его пиздострадания из-за парня, она точно определила бы его в психоневрологический диспансер, закрыв там далеко и надолго. Вздрагивая от неожиданного звонка в дверь, Эд покосился на свою дверь. Гостей он не ждал, но на миг проскользнувшая мысль, что это может быть Неистовый заставила резко подняться со стула. Но пришедшая более реальная фраза, что, скорее всего, это мама, без всякого энтузиазма заставила плестись к двери. Однако приятный сюрприз оказался тогда, когда дверь со скрипом отворилась, показывая в проеме двери беловолосого друга.           — Мамы дома нет? — Фэнг заглядывает в квартиру, прислушиваясь, а после видя растерянное лицо Орочи ухмыляется. — Тогда я зайду.           — Я спать собирался. Тебе не кажется, что ночные визиты твои стали слишком частыми? — Складывая руки на груди, тот хотел было пойти на кухню, но сильная рука разворачивает его в собственную комнату. — Эй!           — Нет. Я был у тебя всего-то две недели назад, не каждый же день захаживаю к таким, как ты.           — «Таким» это каким? — Понимая, что его вопрос проигнорируется и он сам знает на него ответ, Эд вальяжно проходит за своим гостем в комнату. — Зачем пожаловал?           — Эдгар. Я так подумал и пришел к выводу, что… блять, ну, короче. Я понял, что это была твоя фотка и с того момента я не могу выкинуть из головы тебя, типа. Поэтому я пришел поговорить с глазу на глаз в последний раз: не хотел бы ты со мной пососаться? Слушай, я пойму, если ты щас скажешь идти мне нахуй.           — …Зачем оно тебе? Ты же понимаешь, что после того, что произойдет, ты больше не сможешь жить прежде? А если об этом пацаны узнают, понимаешь, что произойдет?           — Не узнают, если мы сами не расскажем об этом. Я так подумал и понял что с тобой поеду.           — Куда? — Глаза Эдгара чуть ли не на лоб полезли после услышанного.           — Как куда? Поступать в столицу бля. Только нашим не говори, этого никто ещё не знает, даже матушка моя. — Фэнг сел на стол, отодвигая учебники в сторону. — И ты будешь мне помогать в этом.           — Схуяли? Какая мне с этого выгода?           — Я буду трахать тебя, а ты трахать меня по учебе, всё просто. Поступим с тобой вместе, будем продолжать в таком же духе и…           — И что? Ты потом найдешь себе какую-нибудь тёлку и кинешь меня? Смешной. Серьезно думаешь, что я соглашусь на такое? — Эдгар, если честно, очень хотел согласиться. Но он выше этого. Он не хочет будущему себе делать больно предательством, чтобы его променяли на женщину.           — Да че сразу тёлку-то? Девушку… и вообще, я не планирую её находить ближайшие несколько лет. Зачем мне женщина, если ты будешь восполнять все её потребности?           — Ты думаешь, что я тебе как девушкой буду? Фэнг… секс с мужчиной не подразумевает, что один из нас будет вести себя как девушка. Мы оба парня, и я хочу, чтобы если между нами даже банальный секс был, то чтобы ты обращался ко мне как к мужчине. Так понятно? Ты пока не примешь тот факт, что мы можем быть с тобой как парни, которые любят друг друга, то между нами ничего не сложится.           — … — Молчание. Фэнг перебирает пальцами свои волосы, обдумывая то, что ему сейчас сказали. — Мне тяжело признать, что ты мужчина, но если я пришёл сюда, это что-то да значит?           — Да. То, что я нравлюсь тебе. — Усмехаясь и опираясь плечом о шкаф, Эдгар продолжает смотреть на Неистового, который впервые смущенно смотрит в пол, а не ему в лицо. — И ты мне тоже нравишься. Я признался тебе об этом полтора месяца назад и мои чувства никуда не исчезли. Но я не услышал ответ от тебя, всё, чего ты хочешь, это секс, а мне оно не нужно без самого тебя. Но и заставлять я не хочу: я либо тебе нравлюсь, либо нет.           — Да нравишься блять, заебал. — Неистовый поворачивается спиной, пряча лицо за волосами так, чтобы не было видно даже покрасневших щёк. — И мне просто тяжело признать, что помимо женщин… меня могут… могут… могут привлекать такие, как ты, то есть пидоры, то есть я не осознаю, насколько это реально и…           Пока Фэнг что-то спешно говорил, Эдгар абсолютно не слушал его оправданий. В воздухе витала легкая спутанность чувств из-за нескончаемого потока слов, но иногда нужно сделать что-то, чтобы это прекратилось. Сделав шаг вперед, Орочи обнял Неистового со спины, невидимо связав их на миг. Беловолосый вздрогнул от неожиданности, но моментально успокоился, понимая, что их никто не видит и можно больше не скрываться от самого себя, от своих чувств. Эд нежно прижал руку к талии, но его быстро одёрнули. Поворачиваясь лицом к «Змее», Фэнг перемещает его руки себе на плечи, а сам же кладёт свои на чужую талию. Только он будет доминировать и это даже не обсуждается.           Мигающая лампочка на миг окружила комнату темнотой, благодаря чему Фэнг смог дать слабину и впился в губы насупротив. Вздрогнув, Эдгар встал на носочки, но его мастерски развернули спиной к столу, а после вовсе посадили на него, не отрываясь от губ. Нежный, трепетный поцелуй, который начинался как легкое прикосновение с каждой секундой он становился все более глубоким, более настойчивым. Эдгар ощущал на себе чужие руки и тихо постанывал, зная, что беловолосый уже множество раз целовался с другими и он точно мастер в том, что делает.       Но рядом с Орочи Фэнг не пытался быстрее его раздеть. Одна рука залезла под футболку, оглаживая широкую и массивную спину, вторая с удовольствием изредка сжимала шею, не давая доступ к кислороду и слышать тихое кряхтение доставляло удовольствие. Мурашки, которые пробегали по всем частям тела отчетливо чувствовались, заставляя Эдгара оказать в «ловушке» своего сознания. Он обнял за шею, притягивая его к себе, повинуясь инстинкту. Внизу живота никогда так предательски не тянуло, а член не ныл от просящейся ласки. Эд чувствовал себя настоящим животным, которому хотелось Фэнга. Ему хотелось ощущать его везде: на руках, на спине, на ключицах, животе, коленях, внутренних сторонах бёдер и в себе… но сегодня всё ограничится лишь ласками.       Орочи оглаживал чужой член через штаны, сжимая его. Свет всё ещё моргал, пока в один момент полностью не перегорел и оба парня не окунулись во тьму. Возможно, именно сейчас это было к лучшему, ведь зная, как Фэнг стесняется того, что они оба мужчины, это даст ему расслабиться куда больше, чем могло бы. Рука Эдгара оттягивала бляшку ремня, неумело расстегивая всё одной рукой, пока чужие губы ласкали его шею, пока язык Неистового не выводил узоры на ключицах.           — Я сейчас кончу от твоей руки… — Фэнг смущенно зашептал, прижимая к себе «друга» поближе, давая себе передышку, но штаны предательски упали на пол. — Стой… не двигайся сейчас…           — Тише… — Ласково поглаживая макушку свободной рукой, Эд надавил на неё, заставляя беловолосого уткнуться лицом в шею. — Тебе нравится?           — Очень… э-это мой первый настоящий секс… — Шепот ласкал ушко Эдгара, из-за чего тот томно вздыхал, стараясь держать себя в руках.           — И мой… — Разговор был таким тихим, словно казалось, что прямо сейчас кто-то ворвётся в комнату и поймает их с поличным. — Сколько у тебя… там?       — Семнадцать… А у тебя?       — Пятнадцать… — Эдгар сжал ногами бедра Фэнга, жалея, что в его комнате прямо сейчас закрыто окно… слишком жарко.       — Можно… я сам стяну твои шорты с тебя? — Поднимая невинный взгляд на Эда и видя одобрительный кивок, Фэнг, стараясь не навредить, приподнимает за зад Орочи, стягивая его шорты и те также плюхаются на пол.           Несколько секунд дыхания в полную грудь и Эдгар вновь возвращает свою руку на чужой пах, оглаживая большим пальцем мокрое пятно. Начиная распознавать в темноте силуэт Неистового, Эд целует «друга» в губы вновь. Ткань боксеров медленно съезжает сначала по правому бедру, а после по левому, оставляя лишь оголённый член. Орочи коснулся нежной кожи, будто пробуя, насколько близко можно ему зайти дальше. Его пальцы скользнули по головке, исследуя, размазывая смазку по нежной коже. С прикосновением возникала волна тепла, отчего Фэнг ёрзал, пытался прижаться ещё ближе, но ближе уже некуда.       Неистовый оглаживал спину, талию, сжимал плечи. Отвлекал своим дыханием в ухо, целовал в висок и шептал, как ему хорошо сейчас. В очередной раз прижавшись губами к шее, беловолосый обхватил маленький участок кожи губами, руки скользнули к его затылку, пальцы запутались в волосах и сжали пряди. Зубы впились на несколько миллиметров в кожу, покусывая, из-за чего Эд вздрогнул, отвлекаясь от своего ритма.           Пытаясь было возразить насчет неожиданного засоса, свободная рука Фэнга избавила Орочи от боксеров, демонстративно бросая их на пол. Встречаясь взглядом и смущённо отводя его в сторону, Эд обхватывает два члена одной своей рукой, заставляя верхнего тихо промычать. Хаотичные движения вверх-вниз несколько раз и руки «друга» уже сжимают его бёдра. Именно Эдгар сейчас регулирует всем процессом, а Фэнгу остается лишь удовлетворять младшего другими методами, опираясь полностью на свои умения.           Неистовый переключается на другую часть шеи, вновь повторяя всё то же самое, что и на прошлой, только в этот раз менее напористо. Рука Эда крепко сжимает два члена у основания, подушечками пальчиков оглаживая и сравнивая, чей член толще. Далее рука проходится прямо к головке, массируя большим пальцем уретру сначала себе, а после старшему, слыша тихий всхлип от возбуждения. Вторая рука опускается на мошонку, перебирая яички, аккуратно двигая фалангами. Ноги задрожали, из-за чего Фэнг полностью навалился на нижнего, пытаясь прийти в себя, но каждое движение было не похожим на предыдущее, заставляя беловолосого заскулить от беспомощности.             — Э-Эдгар… п-пожалуйста, я… я н-не могу больше… — Заикающийся голос зашептал в ушко.           — Т-тогда кончай. Вместе со мной, давай. — Эдгар тихо простонал, напористо и спонтанно целуя в губы.           Дыхание сбилось, стало неровным, хотелось взять воздуха больше, но не получалось. Руки Неистового обвились вокруг талии нижнего, прижимая того к себе. Поцелуй стал глубже и теплее — губы двигались в тихом танце, то отступая, то возвращаясь с новой силой. Несколько движений бёдрами и в глазах резко зарябило, тело ослабло и вновь наваливаясь на Орочи, тот почувствовал, как обильно кончил на член своего «друга». Опуская взгляд тот через несколько секунд наблюдает ровно такую же картину, только теперь Эд кончил на его же член.       — Я… я кончил… — Тихо прошептал Эдгар, убирая две руки, чувствуя, как на них осталось достаточное количество спермы.       — Слижешь её? — Взглянув в глаза младшему, Фэнг усмехнулся.       — Только если ты слижешь её вместе со мной. Готов?       — Я вообще-то пацан и… А, точно.       — Ну так что? Вместе со мной готов?        Поколебавшись несколько секунд и одобрительно кивнув, Эд сглотнул и смотря в глаза насупротив аккуратно лизнул с ладони остатки спермы. Во рту распробовав окончательно, тот протягивает свою руку беловолосому и колебаясь, его неожиданно тычут ртом прямо во внутрь ладони. Облизывая губы и зажмурившись, Фэнг начинает демонстративно плеваться, не показывая того, что ему понравилось.       — Тьфу-тьфу, гадость. Бля, неужели тебе реально понравилось?       — Неплохо. Немного горчит, но в целом так и должно быть. Если сперма сладкая на вкус, это значит, что у тебя повышен сахар в крови или у тебя диабет. Так что считай, что мы оба здоровы.       — И узнал я об этом после того, как мне подрочил парень… мда уж.       — Не вижу в этом ничего плохого… — Слыша поворачивающийся ключ в замке, Эдгар с Фэнгом быстро переглянулись, в унисон шепча «блять, мама», начиная натягивать на себя нижнее белье с одеждой.

***

      — Как тебе удалось уговорить мою маму переночевать у меня же? — Эдгар сидит на своей кровати, смотря на Фэнга, который всем своим видом показывает, как ему неудобно лежать на диване.       — Ну... чуть-чуть сноровки и милой улыбки достаточно для того, чтобы покорить даму. Завтра пойдем тебе лампочку с магазина техники пиздить, а то перегорела, пока мы... мы... ты понял в общем.       — Пока мы что? — Смотря на беловолосого, тот смущённо закрыл лицо подушкой. — Не скажешь?       — Трахались. Всё, спи уже. — Отворачиваясь лицом к спинке дивана, Эдгар грустно вздыхает. — Что ещё?       — Ты меня любишь-то в итоге? — Шепча это, Эдгар залез под одеяло, также отворачиваясь к стенке.       — ...Ну... типа получается, что люблю... — Приподнимаясь на локтях и смотря на спину младшего, тот колеблется. Между ним сейчас играет двое чувств: лечь спать на диван или же подойти и лечь в кровать к Эду, обнимая его со спины.       — ...Ясно, спокойной ночи тогда. — Эдгар обиженно укутывается с головой, а обидные мысли так и норовят залезть в голову, крича о том, что этот секс был ничем большим, как просто снятием стресса и выбросом гормонов, что на самом деле Фэнг явно не испытывает к нему никаких чувств и всё это было сказано лишь для того, чтобы потрахаться. Пока...       Пока чужие руки неожиданно не приподнимают одеяло, залезая под него и обнимая Орочи за талию. Пока чужие губы не целуют затылок и не шепчут "спокойной ночи". Именно в этот момент сердце в груди предательски застучало, а сам тот неосознанно прижался ближе, чувствуя себя сейчас наконец-то нужным. И даже если это на один день, и даже если Фэнг сделал это просто потому что посчитал так нужным — плевать, главное, что он счастлив именно в эту минуту.       — Я слышу, как ты нервничаешь. Всё хорошо, Эдгар. Я рядом и от своих слов я не отказываюсь, мы уедем с тобой отсюда.       — Правда...? В столицу?       — Правда, в столицу. Только спи уже.

***

Нa сaмом дeлe, тaк рeдко можно встрeтить чeловeкa, с которым хорошо во всeх смыслaх.

Слyшaть, смотрeть, дaжe просто молчaть.

К которомy нe стрaшно повeрнyться спиной и понимaть — yдaрa нe бyдeт.

С которым лeгко и просто, и нe нyжно изобрaжaть из сeбя нeпонятно что.

Когдa можно быть сaмим собой и понимaть, что это чyвство взaимно.

Тaкиe люди приходят в нaшy жизнь крaйнe рeдко, и оттого они цeннee, и поэтомy тaк больно и стрaшно тeрять тaких людeй.

Сyдьбa порою игрaeт с нaми в жeстокиe игры, посылaя нaм тaких людeй, a потом отнимaя.

Дaвaя тeм сaмым понять, что ничeго нe вeчно в этом мирe.

Цeнитe и дорожитe чeловeком, eсли сyдьбa сдeлaлa Вaм тaкой подaрок, постaрaйтeсь сдeлaть всё возможноe, чтобы нe потeрять это счaстьe.