Две половины шрама. Первая часть

      

****

      Артём развязал свой походный мешок, доставая завернутый в тряпицу чёрствый хлеб и глиняную плошку с остывшей похлёбкой. Живот предательски урчал — последний раз он ел почти сутки назад.       — Опять будешь жевать эту бурду? — Вика стояла в дверях, наблюдая за его действиями с привычным высокомерием.       — А ты что, приготовишь что-то лучше? — огрызнулся он, разминая затекшие плечи. — Без еды я далеко не уйду. Если, конечно, ты не планируешь тащить меня на себе.       Вампирша скривила губы:       — Предложение заманчивое, но нет. Лучше уж потерплю твою возню с котелком.       Артём фыркнул и принялся разогревать похлёбку на углях. Кухонный нож тупо скреб по деревянной доске, когда он пытался нарезать хлеб.       — Дай сюда, — не выдержав, протянула руку Вика. Её пальцы ловко перехватили рукоять, и через мгновение ровные ломтики уже лежали на столе.       — Спасибо, — пробормотал он. — Не знал, что вампиры такие искусные кулинары.       — Я не всегда была вампиром, — ответила она неожиданно тихо, отворачиваясь к окну.       Молчание повисло между ними, нарушаемое лишь потрескиванием огня. Артём жадно ел, а Вика... просто сидела рядом. Ей не нужна была человеческая пища, но, кажется, ей нравилось слушать обычные бытовые звуки — чавканье, звон ложки о глиняную посуду, его довольное вздыхание после первого глотка горячей похлёбки.       — Что? — спросил он, заметив её пристальный взгляд.       — Ничего. Просто... — она сделала паузу, подбирая слова, — ты ешь так громко, что аж в ушах звенит.       Артём рассмеялся:       — Ну так не слушай, если не нравится!       Но когда он отвернулся, чтобы долить воды в котелок, то не увидел, как уголки её губ дрогнули в почти незаметной улыбке.