Часть 3: Земля
18 июля 2025 г., 20:19
Кай уходил. Коул не знал, как реагировать, ему казалось, что с самого начала было очевидно, что Кай не хочет быть ниндзя, но потом он, казалось, привык к этому и полюбил эту профессию. Так когда же он снова начал её ненавидеть? Ния плакала, прижавшись к плечу Джея, он подумал о том, чтобы подойти и утешить её, но не смог себя заставить. Вместо этого он последовал за Каем, они шли по коридорам монастыря. Шаги Коула были такими же лёгкими, как их учили, но шаги Кая — нет, пол дрожал под его ногами, и он шёл быстро и яростно.
— Кай, куда ты идёшь? У тебя есть план? — его голос был полон страха и беспокойства, не говоря уже об отчаянии. Но Кай просто продолжал идти, они подошли к его комнате, и Кай с силой распахнул дверь. Коул вздрогнул от этого звука, но проскользнул за ним. Лицо Кая было спокойным, более спокойным, чем Коул когда-либо видел. Его действия были гневными, но то, как он смотрел, создавало впечатление, что он просто выпустил старый пар, пар, который накапливался годами.
— Давай, Кай, мы можем поговорить об этом… — Коул попытался схватить Кая за руку, но тот просто отстранился и схватил свои… уже упакованные сумки. Коул почувствовал, что его ноги приклеились к полу, и он не может пошевелиться. Кай планировал это, даже если он и Ния до этого момента не ссорились, он планировал уйти. Кай уже вышел из здания, когда Коул догнал его. Он продолжал задавать вопросы, просил его передумать.
— Кай, мы… — Он пытался сказать, что он им нужен. Но он уже указал на это, им не нужна была его защита, а Ллойд был достаточно силён сам по себе, он им был нужен, но не настолько, чтобы он должен был остаться. Если Кай хотел уйти, это был его выбор, и всё было в порядке. Итак, Коул смотрел, как Кай спускался с холма, не оглядываясь, его шаги были спокойными и уверенными. Коул не плакал, но его сердце билось чуть сильнее.
Прошли недели без Кая, всё шло достаточно хорошо. Ния часто плакала, Джей был рядом с ней и чаще всего утешал её. Зейн продолжал жить как обычно, его приготовление еды занимало немного больше времени, чем обычно, но Коул не собирался жаловаться. Он заглядывал к нему и слушал с ним музыку, иногда помогал, но он никогда не был хорош на кухне (за исключением его рагу). Ллойд просто хотел, чтобы его оставили в покое.
Так что Коул оставался один в своей комнате. Он слушал свою музыку, музыку всех жанров с текстами, разнообразными как звёзды. Это было его убежище, оно занимало его ум и удерживало его на земле, ну… Обычно так и было. Коул больше не мог сосредоточиться на музыке… Дело в том, что Кай раньше слушал её вместе с ним. Они вместе высмеивали и хвалили композиторов и певцов, смеялись над забавными песнями, танцевали под весёлые мелодии. Так или иначе, всегда было весело. Теперь осталась только музыка.
Было слишком тихо. Только Коул и его музыка… У него не было духа анализировать тексты песен, смеяться над намёками, танцевать и импровизировать. Было слишком тихо, и он не понимал, почему! Песни могли греметь в его ушах, но он всё равно пытался услышать среди них голос Кая, всё равно скучал по их спорам о лучших авторах, всё равно скучал по всему… Музыка всегда была огромной частью жизни Коула, она помогала ему пережить так много, почему же сейчас она не делала того же для него? Почему он не мог погрузиться в неё и забыть о своих обидах и утратах?
Когда Ния и Джей перестали плакать и вернулись к тому, что им нравилось, Коул был рядом с ними, веселился и снова устраивал шалости, надеясь отвлечь их и себя. Однако, когда он пытался слушать музыку вместе с ними, они никогда не хотели слушать его плейлист, никогда не хотели слушать случайные и странные песни, всё, что они хотели, — это слушать свои собственные песни и подпевать, без споров, дискуссий, анализа текстов, ничего! Он не мог рассчитывать на то, что они дадут ему то, что давал Кай, чтобы музыка звучала громко и означала больше, чем просто слова, которые пели. Они не могли заполнить недостающую часть музыки; он не был уверен, что её можно было заполнить.
Коул не мог слушать ни одну из песен в одиночестве, не вспоминая Кая и не испытывая желания выключить музыку, это было слишком больно, это напоминало ему, что Кай покинул их, добровольно и не оглядываясь. Поэтому Коул постепенно перестал слушать свою музыку, она была слишком одинокой, слишком тихой, слишком болезненной. Он привык к тому, что Кай был рядом с ним, может, не всегда, но достаточно часто, чтобы слушать её в одиночестве казалось почти неправильным. Это оставляло его потерянным и одиноким со своими эмоциями, казалось, что музыка движется вокруг него, оставляя его с тишиной призрака Кая. Он почти уверен, что беспокоит Ву.
Поскольку он не мог отвлечься музыкой, он в конце концов занялся тренировками. Новый курс был интересным, сильно отличался от того, который сгорел, в новом даже был таймер и режим «два игрока». Он с удовольствием бросился в тренировки, движение за движением, попытка за попыткой. Не получилось. Опять! Кай составлял ему компанию! Неужели ему больше нечем было заняться?! Теперь Коул здесь делает всё в одиночку! Почему… Почему Кай не любил эту жизнь? Что было настолько ужасным, что он должен был уйти?
Коул не будет лгать себе, тренировки были скучными. Они были скучными и уже не такими, как раньше. Каждый раз, когда он пытался пройти курс, его одолевало чувство, будто чего-то не хватает, вероятно, соперничества. Даже когда он делал это со своими братьями, это уже не было тем же самым. Другие, возможно, этого не чувствовали, поскольку всегда серьёзно относились к тренировкам (за исключением Джея, который не мог сосредоточиться и просто прыгал с места на место), но Коул чувствовал, он понял, что Кай придавал курсу немного энергии, делая его увлекательным и полезным, Коул с нетерпением ждал его, а теперь он мог только проходить курс и гадать, когда он закончится.
Коул и Кай соперничали в тренировках, и именно поэтому они оставались интересными. Другие любили командные упражнения, но это просто означало, что они все работали вместе, никому из них не нравилось соперничать друг с другом, не так, как это делали он и Кай. Коул всегда был мотивирован на то, чтобы добиваться лучших результатов, потому что он и Кай шли ноздря в ноздрю в тренировках (Коул был зол, что никогда не мог победить Кая в фехтовании, но Кай никогда не мог поднять столько же, сколько Коул, так что они были как бы в равных условиях). «Готов поспорить, что я смогу удержать равновесие на мече дольше, чем ты!». «Готов поспорить, что ты не сможешь побить мой результат в сложном режиме».
И так далее, бесконечные глупые соревнования, которые заканчивались смехом одного из них, гордыми улыбками и глупыми шутками. Коул скучал по этому, скучал по тому, чтобы кто-то его подгонял и заставлял стремиться к лучшему. Потому что Коул действительно хотел стать лучше, но ему приходилось заставлять себя, в то время как раньше у него был Кай, который тоже его подгонял. Ниндзяго нуждался в них в лучшей форме, но Коул всегда чувствовал, что он в лучшей форме, в то время как Кай всегда доказывал, что это не так, доказывал, что Коул был потрясающим, но всегда мог сделать больше. Поэтому Коул просто делал минимум. Конечно, он делал это неосознанно, ему понадобился год и немного больше, чтобы понять это.
Поскольку тренировки не приносили результатов, он просто сидел в постели и рисовал, что, к счастью, он всё ещё мог делать. Но это давало ему время подумать, подумать о своей семье, о своем детстве, о Кае. Это всегда приводило его к спирали сомнений, к стрессу: «Правильно ли он поступил?», «Был ли он хорошим сыном?», «Мог ли он поступить лучше?». Сомнение за сомнением, вниз и вниз по скользкому склону, которым были его ум и его заботы. Он просто хотел быть рядом со всеми, делать всё, что в его силах, для своей семьи и друзей, чтобы они были счастливы и в безопасности.
Глупый идиот Кай был обычно единственным человеком, с которым он об этом разговаривал… Конечно же. Коул пытался сосредоточиться на своем рисунке, он рисовал спокойный и безмятежный вид птицы, сидящей на ветке дерева за окном (теперь этот рисунок висит на его стене), но всё, о чем он мог думать, это о Кае, сидящем рядом с ним и покачивающем головой в такт воображаемой музыке в его голове.
Они говорили о своём детстве, о том, как на их плечи ложилось столько ожиданий и столько горя. Коул всегда чувствовал, что он очень хорошо знает Кая во время этих разговоров, потому что у них было много общего в детстве, в поступках и в мышлении. Коул не много говорил о сложных вещах, эмоции и детство обычно не обсуждались. Но Кай всегда знал, как заставить его почувствовать себя сильным и в то же время позволить ему чувствовать себя «слабым», он чувствовал себя в безопасности, выражая себя и свои переживания.
Потому что Кай понимал. Кай понимал и мог сопереживать, это было взаимодействие, в котором Кай рассказывал о своих сомнениях и детстве, а Коул — о своих, он чувствовал себя в безопасности, выражая всё, что хотел, и знал, что Кай поймет и поддержит его, а если ему явно нужно было привести себя в чувство, Кай не боялся сказать ему, что он неправ, и исправить его. Кай был единственным человеком, который мог заставить его расслабиться… Не потому, что другие не пытались, просто они не знали, как затронуть эту тему, и поэтому Коул чувствовал себя загнанным в угол и не мог свободно говорить. У них не было такого ожидания быть стоическими и непоколебимыми, как у него и Кая.
Кай дал ему безопасное место, где он мог говорить о своём детстве, своих стрессах и сомнениях, человека, который понимал, понимал всё, что он говорил и не говорил. Теперь Коул был вынужден всё глубже и глубже вникать в себя, анализируя и переанализируя свои взаимодействия, решения, всё. Он просто хотел, чтобы все были счастливы, в безопасности, чтобы их слышали и любили. Почему это было так сложно? Почему он мог легко выслушать, понять точку зрения других, но при этом испытывал столько проблем, выражая свою собственную? Он скучает по Каю, скучает по тому, как легко они понимали друг друга, как Кай позволял ему сбросить свои защитные барьеры.
Не говоря уже о том, что сейчас он нуждался в нём больше, чем когда-либо. Ллойду было очень тяжело после ухода Кая. В течение первого года всё руководство лежало на плечах Коула, пока Ллойд скорбел и плакал, Коул теперь принимал большинство, если не все решения. Он признаёт, что был очень плох в том, чтобы выслушивать всех, но он был в стрессе! Правда, очень плох, каждое решение, каждый вопрос, всё ложилось на его плечи. Он никогда не был к этому привычен. Ни когда они начинали, ни сейчас.
Когда ниндзя только начинали, он был лидером, он был хорош в этом, но это никогда не было только его заслугой… Это были он и Кай. Коул был лидером большую часть времени, но когда становилось слишком тяжело, и он терялся и не мог справиться, Кай брал на себя руководство, клал руку на плечо Коула и брал всю тяжесть на свои плечи, что давало Коулу возможность дышать, расслабиться и просто следовать, а не руководить, и это много значило для Коула. Он никогда не признавался в этом другим, но руководство тяготило его и добавляло много стресса и сомнений.
Но он никогда не мог скрыть это от Кая. У этого человека, должно быть, было шестое чувство или что-то в этом роде, каждый раз, когда Коул был перегружен, чувствовал, что не может дышать, Кай был рядом и за считанные секунды брал на себя руководство. Другие ниндзя никогда не замечали этого, и Коул был очень рад этому. Но теперь… теперь у всех были свои проблемы, и уход Кая явно сильно повлиял на всех, поэтому он должен был терпеть, оставаться сильным и научиться справляться с этим, потому что другие нуждались в нём. Он должен был оставаться сильным и ответственным, чтобы другие не беспокоились. Кай был его подпоркой, теперь он должен был научиться обходиться без неё. Боже, как это было сложно.
Через год после ухода Кая все сломались. Коул не может многое вспомнить об этом, он помнит, как его держал Зейн, слышал, как люди плакали, а Ву медитировал, но больше он ничего не может сказать. Всё, что он делал, это смотрел в пространство, наконец отключив свой разум и позволив себе скорбеть, просто быть. Он не плакал, скорее чувствовал оцепенение, но он чувствовал, как он перезагружается, он знал, что его семья здесь, в безопасности и будет в порядке, что это был сигнал для всех них, что они должны пройти через это и найти способы стать лучше. Кай явно помог им всем гораздо больше, чем они думали.
Для Коула он был скалой, что довольно забавно, поскольку Коул был мастером стихии земли, но Кай был его скалой. Точнее говоря, он был скалой, на которую Коул мог опереться, когда он рушился под давлением того, что был скалой для всех остальных. Кай был скалой, которая была ему нужна, чтобы продолжать двигаться вперед и оставаться мотивированным. Теперь, когда его не стало, Коул чувствовал, что всё обрушилось на него, и он не мог опереться ни на что, никто не мог увидеть его нападающих и протянуть ему руку помощи (он не давал им такой возможности). Не говоря уже о том, что Кай был важной частью его повседневной жизни, и его отсутствие заставляло Коула не хотеть делать то, что раньше доставляло ему удовольствие, потому что это больше не было удовольствием, когда он был один.
После аварии всё действительно начало меняться. Он не был первым, кто обратился за помощью, и даже не вторым. Но в какой-то момент он всё же это сделал, и это было самое главное. Когда Зейн попросил помощи с приготовлением еды, Коул с головой погрузился в работу, чтобы помочь ему. В итоге он просто нарезал и подготовил овощи, поскольку его кулинарные навыки были ужасными, но он освоил это дело. Именно в один из таких дней ему пришла в голову идея. Джей и Ния не любили говорить о музыке, но, может быть… Зейн любил? Поэтому он внимательно завёл разговор о песне, которая нравилась им обоим.
Удивительно легко было вовлечь Зейна в дискуссию, он был очень рад этому, он мог погрузиться в их анализ, в их дискуссии и в информацию, которой Зейн делился по теме, о которой он не знал. Это стало обычной частью их совместного приготовления еды. Он также решил вовлечь в это Ллойда, но для этого потребовалось гораздо больше усилий, и Коул не собирался сдаваться. Так что за несколько лет ему удалось заставить Ллойда анализировать и обсуждать с ним музыку, это было потрясающе! С Зейном и Ллойдом он смог снова полюбить музыку, он мог слушать песни и думать о дискуссиях и обсуждениях, которые он мог бы провести с ними позже. Он наконец-то снова мог слышать музыку.
Ему потребовалось довольно много времени, чтобы заново научиться любить музыку, прежде чем он смог слушать песни и не думать о Кае, который был рядом с ним, слушать песни и не представлять, как Кай поёт вместе с ними. Теперь он просто вспоминает, смеётся над шутками о некоторых текстах песен, которые Кай говорил раньше. Он заставил себя найти время и позволил себе скорбеть, прошло некоторое время, прежде чем его эмоции изменились, превратившись в что-то более лёгкое, что заполнило пустоту, оставленную Каем. У него всё ещё были дни, когда он не мог слушать песни и просто смотрел в потолок, но, к счастью, они были очень редкими. Он всегда будет скучать по Каю, который пел и шутил рядом с ним, но теперь, по крайней мере, он мог скучать по нему с улыбкой.
Далее ему нужно было найти способ мотивировать себя на тренировки, если он будет продолжать так же, как и раньше, то никогда не станет лучше, ему нужно было придумать, как заставить себя тренироваться. К счастью, эта проблема оказалась очень подходящей для Джея. Джей не мог сосредоточиться на одном упражнении за раз, из-за чего его тренировки были нерегулярными и не очень эффективными. Коул (который любит помогать другим, когда у него появляется такая возможность) решил, что он может взять на себя ответственность за то, чтобы Джей не сбивался с пути. Коул мог просто давать Джею инструкции, что делать, и сам выполнять эти упражнения. Он мог создать одностороннее соперничество с Джеем, чтобы мотивировать его на лучшие результаты, и тогда Джей будет тренироваться лучше!
Это сработало чудесно! У Коула появился повод снова заставить себя тренироваться, он должен был совершенствоваться и тренироваться, чтобы вести Джея в упражнениях, поддерживать его интерес, сосредоточенность и прогресс. Было ли это то же самое, что тренироваться с Каем? Абсолютно нет, но это работало, и благодаря этому он смог сблизиться с Джеем, они стали больше общаться во время тренировок, это также привело к тому, что Джей стал больше его хвалить, он не будет лгать, было потрясающе видеть, как его усердная работа приносит плоды, наконец-то быть признанным, чувствовать, что его замечают. Приятным побочным эффектом было то, что он научился лучше хвалить своих товарищей по команде, это была ситуация, выгодная для всех.
Конечно, он всё ещё скучал по соперничеству с Каем. Дело не в том, что Джей был скучным, скорее в том, что он не был таким весёлым, как Кай, и Коул скучал по этому. В конце концов, он вовлёк всю команду в игры, которые одновременно были тренировками, это было ближе всего к тому веселью, которое он испытывал с Каем, это очень помогало, и другие, похоже, тоже не возражали.
Коул знал, что его состояние ухудшалось, он видел это по тому, как все колебались, поднимая эту тему, они все подходили к нему, чтобы поговорить об этом, но колебались и меняли тему. Коул не мог заставить себя поднять эту тему, каждый раз, когда он пытался, он закрывался в себе и в итоге возвращался в свою комнату и слушал музыку, желая, чтобы Кай был рядом, чтобы поговорить. Когда Коул был готов взорваться и выплеснуться из кастрюли после тяжелого дня, Ву был тем, кто пришёл ему на помощь.
Потребовалось несколько попыток, прежде чем Коул начал открываться, и ещё несколько недель, прежде чем Ву понял, что сказать, чтобы Коул почувствовал себя комфортно. Им обоим пришлось приложить много усилий, чтобы это сработало, но в конце концов они добились успеха. Коул постепенно научился больше открываться, выражать себя словами и делать всё понятным, а не завуалированным и недосказанным. Потребовалось ещё больше времени, прежде чем он почувствовал себя в полной безопасности, смог выражать свои чувства и чувствовать себя маленьким, неуверенным и нуждающимся в руководстве. Но Ву был очень терпеливым человеком. Он давал отличные советы и ответы, о которых Кай не знал.
Ву усердно работал, чтобы Коул чувствовал себя так же безопасно, как Кай, чтобы он чувствовал себя так же свободно, как Кай. Но он никогда не смог бы понять Коула так, как Кай. Коул всегда будет скучать по этому, он глубоко в душе знал, что никто никогда не поймёт его и не заставит его чувствовать себя так же услышанным, как Кай. Потому что именно это делал Кай: он умел вникать в людей, находить их разбитые, утраченные части и собирать их воедино, чтобы начать процесс исцеления. Это был долгий процесс, но он работал. Его уход оставил Коула с разваливающимися на части кусочками. Но теперь у него был Ву, который мог их собрать, может быть, не так близко, как Кай, но достаточно хорошо, чтобы, если Коул приложит усилия, он смог бы снова начать их исцелять. Это заняло некоторое время.
Ещё одна вещь, которая помогла ему избавиться от беспокойства, — это то, что ему больше не нужно было руководить всем в одиночку. После разговора с Ву он решил, что пришло время поговорить с остальными и объяснить, что он больше не хочет быть единственным руководителем, потому что руководство всегда изматывало его и лишало сил. Остальные были обеспокоены, они обняли его и пообещали помочь. Ллойд пообещал, что они будут руководить вместе, как соруководители. Было ясно, что ни один из них не хотел руководить командой в одиночку. Поэтому Коул с радостью предложил свою поддержку, а в ответ получил поддержку всей команды.
Он почувствовал, что команда стала ближе, когда все взяли на себя руководство группой, когда все были рядом друг с другом, подбадривали друг друга и подталкивали друг друга к росту и совершенствованию. Он скучает по Каю и всегда будет скучать. Но он явно выбрал свой путь, и теперь им пришлось работать, чтобы проложить свой собственный путь без него. Он всегда будет скучать по руке Кая на своем плече, поддерживающей его, подталкивающей его, помогающей ему чувствовать себя лучше, поэтому Коул всегда будет стремиться стать лучше, чтобы сказать спасибо, потому что Коул наконец понял, что он никогда по-настоящему не говорил спасибо, не благодарил его за то, что он был плечом, на которое Коул мог опереться, когда он был слишком напуган, чтобы опереться на кого-то другого.
