Молчание костей

Трель звонка заставила миссис Харрис вздрогнуть, и вместо моркови лезвие ножа порезало палец. Глядя на то, как кровь розовеет, растворяется в холодной воде и уносится в сток, Маргарет все пыталась понять, что именно ее так напугало. Да, телефон издавал не самый приятный звук, но ни разу еще не заставлял ее сердце биться так сильно. Занавески едва заметно колыхались от ветра, солнечный свет медленно полз из одного угла кухни в другой. На улице весело кричали дети, вдалеке играла музыка в фургоне мороженщика, в гостиной бубнил телевизор. Все было как обычно. Она промокнула руку бумажным полотенцем и, стараясь ничего не запачкать, стала искать в аптечке пластырь. — Да… Я понял… Голос Эдвина заставил ее сердце замереть на долю секунды и опять забиться сильнее. Он звучал как-то глухо, удрученно. Никогда еще она не слышала, чтобы ее муж говорил так бесцветно. — Да, конечно. Когда? Мне только надо… хорошо, я понял. Он положил трубку. Раздались шаги, скрипнул диван. Диктор громче заговорил о погоде на следующую неделю. Маргарет только сейчас поняла, что замерла с пластырем в руке. С пальца сорвалась капля крови и упала на пол. "Что-то не так! Что-то не так!” — билась в голове мысль, словно испуганная птица. Со своим вечно невозмутимым мужем миссис Харрис успела забыть времена, когда подмечала чуть более громкий, чем обычно, звон ключей в замке или чуть более затянувшуюся паузу в разговоре. Будучи маленькой, она довольно быстро научилась ощущать это “чуть” и прятаться от отца. Иногда это даже предотвращало взрыв из криков и хруста ломающейся мебели, но не всегда. Сейчас все его выходки словно за миг пролетели в памяти. Ноги стали ватными, и Маргарет опустилась на пол, делая вид, что вытирает кровь. Конечно, никто этого не видел, и оправдываться было не перед кем, кроме себя самой, но так было спокойнее. — Кто звонил? — С натянутой улыбкой она вошла в гостиную, убеждая себя повторением одного и того же. “Все в порядке, ничего не случилось, все в порядке, ничего не случилось”. Эдвин наклонился вперед, оперевшись локтями на колени, словно вслушиваясь в каждую фразу диктора, но миссис Харрис сомневалась, что его настолько интересует реклама маргарина. Муж заметил ее, только когда она шагнула ближе и спросила: — Что-то не так?.. Он встрепенулся, выпрямился, губы растянулись в улыбке, которая даже могла показаться убедительной, если бы не слишком часто моргающие глаза. — О, милая, я и не услышал, как ты вошла! — Он похлопал ладонью по дивану рядом с собой, приглашая ее присесть. — Я задумался… Звонил мой дядя… Троюродный. Ты его не знаешь. В детстве, мы с родителями иногда гостили у него и его жены… тети Бет. В общем, она умерла, и мне надо будет съездить на похороны. — О! — Только и смогла произнесли Маргарет. Плечи облегченно опустились, и, хотя в сердце еще тлел огонек подозрений, она почувствовала радость. И даже не сразу поняла, что повода для этого нет, и смущенно выдавила из себя: — Мне так жаль. Когда похороны? — Через пару дней, но проблема в том, что они жили в паре штатов от нас. Если я хочу успеть, то собираться надо прямо сейчас. Эта новость выбила меня из колеи, прости. — Он виновато улыбнулся. Эдвин сам вызвался собрать чемодан и даже не задавал вопросов по поводу местонахождения его брюк или рубашек. Миссис Харрис не возражала, она была слишком занята приготовлением обеда и перекуса в дорогу. И только когда дверь за мужем захлопнулась, стало можно присесть и перевести дух, Маргарет задумалась. Зачем ему целый чемодан, если он едет только на похороны? Почему он сам упаковывал вещи? Почему настолько быстро съел обед? Неужели он настолько любил тетю, с которой, судя по всему, с детства не общался, что так торопился? Так торопился, что даже толком не попрощался с ней и детьми? Она пыталась отогнать от себя эти подозрения, как щит ставя одну единственную мысль: Эдвин хороший, он ее муж и отец ее детей. Но сомнения разъедали словно кислота. Маргарет решительно встала. И села обратно. Но через пару секунд буквально вскочила со стула и быстро подошла к телефону. Прислоненная к уху трубка монотонно гудела, палец застыл над кнопкой повторного вызова. Она зажмурилась, шумно выдохнула и наконец нажала ее. Через несколько протяжных сигналов на том конце провода раздался шорох и спокойный женский голос произнес: — Департамент шерифа… Она моментально нажала на рычажок. По спине холодом пробежал страх, но тут же ее бросило в жар. Маргарет медленно сползла на пол и уткнулась лицом в коленки. Это ведь не его дядя. Даже если он шериф, зачем ему звонить с работы? Миссис Харрис пыталась найти в себе веру сказанное Эдвином и не находила. Раньше у нее всегда получалось, а теперь нет. Он сбежал, просто сбежал, бросив ее тут. Ее и детей. Что он натворил? В том, что муж виновен в чем-то, она и не сомневалась. Иначе зачем ему бежать? Следующий день прошел словно в тумане. Маргарет покормила детей, отвезла их в школу, сходила на работу. С первого взгляда все было как всегда. Но Эдвин не звонил. А ведь должен был, если бы он действительно отправился к дяде. В мотелях есть телефоны, и он мог бы связаться с ней, даже чтобы просто сказать, как устал долго ехать за рулем, как душно в номере. Раньше муж всегда так делал, когда уезжал куда-либо. Но не теперь. Она все еще пыталась найти ему оправдания, вполуха слушая, как о чем-то спорят дети на заднем сиденье, и резко затормозила, когда увидела у дома машину шерифа. Двенадцать лет назад совсем другую женщину называли миссис Харрис. Элизабет. Или просто Бет. Однако в какой-то момент она пропала. Когда именно, никто не мог сказать, даже Эдвин. Он просто уехал в командировку, вернулся, а жены уже не было дома вместе с доброй половиной ее вещей. Обзвонив родню и знакомых, он обратился в полицию. Те ничего и никого не смогли найти. До недавнего времени. Все, что осталось от Элизабет, обнаружили на участке, где раньше стоял дом, в котором жила семья Харрис. Новые владельцы решили убрать бетонную плиту и обнаружили под ней чемодан с трупом. Маргарет не могла произнести ни слова. Она только смотрела на значок шерифа и сжимала в руках чашку с водой. — Детектив наверняка не похвалит меня за такое, — произнес он, в очередной раз вздыхая. — Но он меня не погладит по головке уже за то, что Харрис сбежал, а я считаю, вы должны знать, что произошло. Вы ведь понимаете, что должны позвонить мне, если ваш муж с вами как-то свяжется? Правда? Смысл слов не сразу дошел до нее. Сперва она пыталась как-то уложить в голове то, что ее муж уже был женат, а теперь представляла Бет. Какой была та миссис Харрис? Воображение почему-то рисовало кудрявую блондинку в длинной юбке и белоснежной рубашке. Были ли у нее дети? Нет, наверное, не было, ведь шериф ничего не сказал про них. Каково это, двенадцать лет молчать о своей участи, лежа под бетонной плитой? Наверняка от бедной женщины остались только кости, и остается надеяться, что хотя бы они смогут что-то рассказать детективам… — Вы понимаете, Маргарет? Она подняла взгляд и посмотрела ему прямо в глаза. Кто-то из соседей начал подкашивать газон, кто-то поливал цветы из шланга. Конечно, все они пялились на припаркованный перед домом Харрис автомобиль шерифа и не понимали, что происходит. Вдалеке все так же смеялись и кричали дети. И никто еще не знал, что где-то полиция изучает тело Элизабет. — Да. Я понимаю.