К вопросу о недопониманиях

В одном из скудных трактиров под стенами великой Самаэль, собралась небольшая компания, которую редко можно было увидеть вместе. Разбойники, пустынники и торговцы обеспокоенно косились на странное сборище, каждый из которых по отдельности в той или иной степени подпортил их несчастную, полную поиска незаконных способов заработка жизнь. — Меня беспокоит сложившаяся ситуация, — сложил руки на столе Тигнари, хмурясь своим мыслям. — Он постоянно побитый. — Я нечасто появляюсь внутри города Сумеру, но склонна согласиться, — кивнула в ответ Кандакия. — В прошлом месяце я встретила его в пустыне… Он что-то кричал о побеге и долгожданном отдыхе, а на шее у него были синяки в форме пальцев. Дэхья согласно кивнула. Она тоже видела раны на шее мужчины, которые еще долго ярким цветом выделялись из-под туго затянутого шарфа. Ей хотелось бы добавить о синяках и длинных шрамах как от кнута выглядывавших в вырезе на спине его рубашки. — Это не дело. — Сайно, который всех и собрал на экстренное обсуждение возникшей и дошедшей до максимума проблемы, стукнул кулаком по столу. Пустынники, сидящие на задних столиках, испуганно вздрогнули. — Никто не посмеет обижать нашего подопечного. — А что мы можем сделать? — пожал плечами Тигнари. — Кавех даже не думает съезжать от этого… ублюдка. — Это стокгольмский синдром, — уверенно кивнула Кандакия. — Когда человек начинает испытывать симпатию к собственному палачу. — Симптомы сходятся. Группа мрачно замолчала, и мысли всех крутились в одном направлении: Кавех, живущий с вечным чувством вины, вполне мог сдаться и поддаться запрещенным чувствам. Особенно, когда он со своим «палачом» живет на одной территории. Сайно достал копье. Пустынники на фоне схватились за спины, которые не раз испытали на себе это «весло» в действии. — Понаблюдаем. — приказал он. — Собирайте весомые доказательства, подойдет все: царапины, синяки, общее поведение. Если через две недели это не прекратится — я официально арестую этого человека за длительное насилие в отношении соседа по комнате. Остальные обменялись взглядами и кивнули. Им предстояло много работы. Операция «поймать на горячем» официально началась.

***

— Хайтам, я опаздываю, я, черт его дери, опаздываю!!! Аль-Хайтам мирно пил кофе в гостиной, наблюдая за тем, как его сосед по комнате носится из стороны в сторону, снося по пути вообще все что можно: от книжного шкафа, до стоящих посреди комнаты кресел. — Где мои чертежи?! — возопил архитектор, убежав в свою спальню. Там он с громким стуком начал быстро разводить настоящий бардак. Аль-Хайтам прикрыл глаза, поставил кофе на стол и поднялся, чтобы немного притормозить своего блондина, как вдруг… — Ай, бляяя!!! Вместо неспешного шага сереброволосый сорвался на бег. Кавех обнаружился в комнате — сидящий на полу, растерянно двигающий руками. Аль-Хайтам кратко осмотрел пространство и понял, что архитектор вписался в свой собственный книжный шкаф и по пути подвернул ногу. Бедный и расстроенный, он сидел на полу и никак не мог решить, за что держаться в первую очередь: за глупую пострадавшую голову, куда свалились книги, или за ноющую лодыжку. Аль-Хайтам вздохнул. — Сколько тебе осталось до встречи? — спросил он, осторожно перебираясь по раскиданым по полу инструментам в сторону шкафа. — Пятнадцать минут, — мрачно ответил Кавех. Кратко порывшись внутри шкафа, Хайтам вытащил из его недр аккуратно сложенный ватман и перекинул футляр с ним через плечо. Затем он уверенно развернулся, переступил через дрель под ногами и наклонился. Блондин легко перекочевал с пола на руки мужчины. По пути выяснилось, что Кавех свалился на шило и ударился о него копчиком. Аль-Хайтам вздохнул. — Который это уже раз за месяц? — Не считал, — проворчал Кавех и устало привалился к мускулистому плечу. Ударив рукой по чужой груди, он капризно приказал: — Давай, неси меня на диван и тащи лед. Сереброволосый так и сделал. Он четко отработанными движениями обработал лодыжку, налепил согревающий пластырь на ушибленную поясницу, потрепал блондинистую голову, растерев место ушиба, а затем закинул обезболивающее в чужую сумку. — Однажды я тебя запру и заставлю работать из дома. — Пригрозил напоследок сереброволосый и со спокойной душой выгнал архитектора на встречу с клиентом. Прихрамывая, и так и не определившись, за какую из больных частей тела ему держаться, Кавех осторожно ковылял к кафе «Пуспа», где он договорился встретиться с заказчиком. Облегчало задачу то, что идти ему было недалеко, да и разговор предстоял долгий, где он будет просто сидеть и рассказывать о сути своего чертежа и дизайна. Может, к тому времени он сможет нормально ходить. Дэхья, которая вместе с Дуньярзадой намеревалась пойти на рынок, увидела, как архитектор, грустно держа свой чемоданчик для работы, с трудом идет по улице. Поджав губы, она достала фотоаппарат и быстро сфотографировала архитектора. — Скоро все закончится, — решительно сказала женщина и молча последовала за своей подругой.

***

Аль-Хайтам вальяжно развалился на своем стуле- полутроне и рассматривал отклоненные заявки на финансирование, что в обильном количестве поступили ему на руки за последние три дня. Кавех на диване давно уже полулежал и едва дышал от смеха: — »…Ферон, студент четвертого курса даршана Хараватат, прошу профинансировать изучение в области нецензурной лексики в отношении современных народов Сумеру и близлежащих к нему Фонтейна и Ли Юэ. Предполагается, что, будучи страной, сосредоточенной на исследованиях и академическом языке, народ Сумеру не является продвинутым в области использования и широкого распространения нецензурной брани в обычном обществе». Хм. Интересно. Кавех справедливо возмутился: — Пусть побывает на стройке в порту, узнает много новых слов. Аль-Хайтам согласно кивнул и отложил бумажку в сторону. — «Дендрофилия в дендро регионе — правда или реальность? — зачитал сереброволосый и замер. Вглядевшись в бумагу, он убедился, что прочитал верно, и снова застыл. Кавех хрюкнул. Прикрыв рот рукой, он взглянул на убийственно серьезное выражение лица Аль-Хайтама, затем на бумагу, и все-таки громко засмеялся. — …Этого в психдиспансер, — невозмутимо сказал Аль-Хайтам под чужой смех, и взял следующую бумагу. — «История возникновения аранар: от бабайки до лешего». — Прочитал сереброволосый и фыркнул. Кавех засмеялся еще громче. — Исследования живых растений в области сексу… Тьфу! Аль-Хайтам отбросил заявление, затих, а затем снова взял. Кавех, поняв примерное направление его мыслей, засмеялся еще громче.

---

Сайно, по воле случая оказавшийся на этаже Верховного мудреца, ошеломленно замер перед дверью, услышав доносившиеся оттуда звуки. Из глубины кабинета слышались крики и слабые хрипы: — …Хва-хватит, прекрати! Прошу тебя, умоляю!!! Стиснув зубы, генерал махаматра достал листок, засек время, и начеркал на бумажке: «Двенадцать часов тридцать две минуты. Издевательства на рабочем месте, игнорирование уговоров и мольбы о прекращении». Злобно нахмурившись, он развернулся и ушел обратно, мысленно проклиная сереброволосого мучителя на все лады.

---

Кавех лежал на полу, скрючившись креветкой, и едва мог вдохнуть от смеха. Иногда в Аль-Хайтаме просыпался настоящий комик, и это всегда было убийственно для бедного Кавеха. Архитектор над тупым юмором не просто смеялся, а откровенно ржал, задыхаясь и умоляя о перерыве. — …А ты говоришь, что от меня никакой пользы, — подытожил сереброволосый и отложил последнее заявление в сторону. — Где бы ты еще так посмеялся? — С тобой, — смаргивая слезы и подбирая их пальцем, согласился Кавех и снова хохотнул. — И только с тобой.

***

Кавех недовольно подвернул свой шарф повыше, прикрывая шею. Посмотрев из стороны в сторону, он вроде бы не заметил ничего, что не должно было выглядывать из-под него, и, довольный, вышел из ванной. Аль-Хайтама дома уже не было, но он ему был и не нужен. Утром они уже успели поразвлечься, и сейчас архитектору осталось только прикрыть все поврежденные участки кожи, а именно — шею, руки, спину и грудь. Вырез на спине не слишком прикрывал полосы, оставленные на спине блондина, но он не стал слишком много думать об этом и просто вышел из дома, надеясь, что никого из знакомых не встретит. К несчастью, по пути он встретил ни кого-то, а Тигнари, который при виде него тут же нахмурился и подбежал ближе. — Привет, — радостно поприветствовал Кавех и старательно сделал вид, что это не его голос сорвался. Прокашлявшись, он кивнул рейнджеру. — …Утра, — мрачно кивнул Тигнари и повел носом в воздухе, улавливая сильнейший запах Аль-Хайтама на Кавехе. — Ты хорошо себя чувствуешь, Кави? Архитектор нахмурился, не понимая, с чего это его зовут по милому и в то же время раздражающему прозвищу, но пожал плечами и честно ответил: — Немного устал. Мы с Хайтамом поссорились, но все быстро вернулось в норму. Тигнари издал какой-то жалобный звук и приподнял руку, но опустил вниз и шагнул назад. — О, вот как. — странно сказал он. — Если тебе понадобится помощь, ты всегда можешь прийти ко мне, — честно сказал рейнджер, его хвост недовольно болтался за спиной. — Или даже переехать на пару дней. Кавех приподнял бровь, не понимая, что это нашло на Тигнари — он же первый и заявил, что с Кавехом они не уживутся, ведь ему и двух детей достаточно в лице Коллеи и Сайно. А теперь, кажется, передумал, и захотел получить на свою голову еще одного бедового несчастного. В любом случае, переезжать Кавех и не собирался. Скорее, его планы были на уровне «еще пару десятилетий доставать одного сереброволосого, пока он не поседеет окончательно». — Спасибо за предложение, — улыбнулся архитектор. — Но мне пока и так хорошо живется. Мне пора, пока, Тигнари! Фенек лишь кивнул. Он обернулся вслед блондину и глубоко вдохнул, увидев полосы и синяки в вырезе чужой рубашки. — Ну Хайтам… Я тебя р-р-растерзаю, — пригрозил фенек, переходя на длительное рычание. Но Кавех его уже не услышал. Он, счастливый, шел на рынок за продуктами.

***

— Чувствуешь ли ты себя счастливым? — осторожно спросила Кандакия пьяного Кавеха, наблюдая за ним жалостливыми глазами. — Да, — без пререканий ответил Кавех, в руках у которого была очередная бутылка с алкоголем. — Да, я счастлив. — Но… но ведь может быть лучше, разве нет? — уточнила девушка и похлопала архитектора по спине. — Тебе не обязательно терпеть… Терпеть все, что Аль-Хайтам с тобой делает. — Аль-Хайтам… Аль-Хайтам — дурак! — вдруг взвился Кавех. Нахмурившись, он посмотрел на Кандакию, опустил глаза и пробормотал себе под нос: — Всего меня искусал, сволочь… — Что он сделал? — уточнила Кандакия, не услышав из-за шума в баре. — Родился придурком! — припечатал архитектор. — Но… эх, люблю я его. Вот и терплю. — Разве это правильно? — спросила девушка, а сама сильнее сжала в руке бокал с вином. — Ты не хочешь сбежать от него? Если нужно, мы тебе поможем. Кавех посмотрел на нее тоскливым взглядом. Он бы может и сбежал. Но поздно уже бежать — он уже купил кольцо, костюм, разрисовал планировку их будущего общего кабинета… И даже присмотрел одно из тех живых растений, предназначенных для секса. — Поздно бежать, — подытожил архитектор. — Я уже пересек ту грань, когда еще мог от него сбежать. Кандакия лишь вздохнула и мысленно сделала пометку доложить обо всем Сайно.

***

Поздним выходным вечером, когда они были твердо убеждены в том, что Аль-Хайтам и Кавех дома, Сайно, Кандакия, Дэхья и Тигнари собрались недалеко от их жилища. Сайно терпеливо внес все «доказательства» издевательств над Кавехом в свой документ с обвинением, и с каждым дополнением перо в его руках жалобно трещало, а почерк ломался. — Теперь мы прекратим это. — Твердо сказала Дэхья. — Нельзя позволить издевательствам продолжаться. — Я заберу Кавеха в наш реабилитационный центр в Гандхарве. — Добавил Тигнари. — Он быстро придет в норму и поймет, что Аль-Хайтам неправильно с ним обращался. — Я окажу ему всевозможную психологическую помощь, — добавила Кандакия. — Я также предупредила Ниллоу, она согласилась присоединиться ко мне. — Идем, — сурово сказал Сайно и свернул документ в свиток. — Я лично прослежу за тем, чтобы Аль-Хайтам больше никогда не появился на глазах нашего Кавеха. Четверо борцов за справедливость оказались под дверями дома Аль-Хайтама всего за пару минут. Уже на подходе они услышали стоны и крики, и серьезно встревожились. — Каждую ночь кричат, — проворчала проходящая мимо бабулька. — Откуда у молодежи столько энергии, никак не пойму, тьфу. Услышав ее слова, все четверо подумали, что побои происходят каждый на протяжении долгого периода времени. Сайно вконец разозлился и достал оружие. Также поступила и Кандакия. Дэхья начала разминать кулаки. — Насчет три — врываемся, — скомандовал генерал махаматра. — Мы с Дэхьей берем Аль-Хайтама, а Тигнари и Кандакия осматривают Кавеха. Особенно громкий вскрик заставил Сайно вздрогнуть. Взбесившись, мужчина подлетел к входной двери, и с такой силой пнул ее, что она открылась внутрь и тяжело свалилась на пол. — Это что еще за хуйня? — раздалось из глубины гостиной. Сайно замер, копье вывалилось из его рук и громко ударилось о пол. Следом за ним внутрь ввалились и остальные, и тоже застыли на месте, едва осознавая, что они сейчас видят. Весь в слезах, со связанными за спиной руками, на которых красовались яркие следы шлепков, на разложенном диване лежал никто иной как… Аль-Хайтам. Его рот был крепко закрыт тряпкой, исполосованная задница поднята вверх, а между ног болтался истекающий смазкой член, который был во что-то закован. Над этой дрожащей и всхлипывающей массой стоял совершенно голый Кавех с ремнем в руках, и было отчетливо видно, что его член по самое основание погрузился в писца. — Я еще раз спрашиваю, что это все значит? — спросил архитектор, явно взбешенный тем, что его прервали. В то же время он и не думал двигаться, и так и остался стоять на коленях, едва шевелясь внутри Аль-Хайтама. Первым в себя пришел, как ни странно, Аль-Хайтам. Он плечом поддел кляп, вытянул его изо рта и зашипел. — Придурок, если ты сейчас же не продолжишь двигаться, я сам тебя… В ответ на это Кавех ударил его ремнем и прижал его голову к дивану. — Я не разрешал говорить, — жестким тоном сказал блондин и снова посмотрел на четверых вторженцев. — Вы. — Сайно и остальные вздрогнули. — Чего надо? И обязательно было ради этого вышибать нашу дверь? — Это… — начала Дэхья. — Кхм. — Мы пришли, чтобы… избавить тебя от издевательств… — взял слово Тигнари. — И побоев. — добавил Сайно. — И стокгольмского синдрома, — закончила Кандакия. — Похоже, что я страдаю от чего-то из перечисленного? — уточнил Кавех. Хайтам под ним заерзал и фыркнул. Дрожащими руками, Сайно попытался открыть свой «документ с доказательствами», но архитектор, до безумия злой и перевозбужденный, даже ждать не стал. — Все вон отсюда! — зарычал он. — Верните дверь на место, завтра жду всех здесь в полдень, вы поняли? — Меня возбуждает, когда ты злишься, — невпопад высказался Аль-Хайтам, и бесстыдно шевельнул бедрами под Кавехом. Архитектор в ответ снова шлепнул его ремнем. На этот раз по плечу, так, чтобы кончик ремня попал по его груди. В ответ раздался жалобный стон. Тигнари первый потянул своих друзей на выход, а Дэхья не забыла вернуть дверь на место с тихим извинением. Как только они покинули место преступления, стоны и крики возобновились, но теперь их уже нельзя было интерпретировать как побои. Обменявшись взглядами, борцы за справедливость неловко попрощались и разбежались кто куда. Почему-то казалось, что неловко здесь было кому угодно, но только не застуканным Кавеху и Аль-Хайтаму.

***

— …И вы решили, что я над ним издеваюсь? — хриплым голосом спросил Аль-Хайтам, которому под нос сунули тот самый документ с доказательствами. — Идиоты. — Припечатал Мудрец. Кавех сидел рядом с ним в одних штанах и, заглядывая в «документ» не переставал хихикать. Все «защитники» старались не смотреть на следы от пальцев и параллельные царапины на его торсе, прекрасно понимая, чьих рук это дело. — А что еще нам было подумать?! — возмутился Тигнари. — Ты постоянно травмируешься! — А без меня он вообще бы уже умер, — возразил Аль-Хайтам. Кавех снова начал фырчать от смеха. — Чего смеешься? Сам разбирайся с этим. Откинув бумажку на стол, он взял свой кофе, поправил халат, под которым на голой коже не осталось ни единого живого места, и закинул ноги на архитектора, всем своим видом показывая, что это он здесь единственный мученик. — Давайте по пунктам, — кивнул Кавех и поднял листок, на который четверо его друзей уже смотрели с неловкой ненавистью. — Та-ак, «хромая, шел по улице, предположительно после побоев» — это не в тот ли день, когда я врезался в книжный шкаф? Да, Аль-Хайтам меня тогда хорошо… Поднял с пола, перевязал, накачал обезболивающим и отправил на работу вовремя. Дэхья закрыла лицо руками. — «Игнорировал мольбы и просьбы остановиться…» — Кавех замер, посмотрел на дату, и вдруг начал хихикать. — Что там? — спросил сереброволосый. Сайно, подумав, что тогда он тоже перепутал звуки секса со звуками издевательств, хотел было оправдаться, но не успел вставить и слова. — Дендрофилия и бабайка, — только и сказал Кавех, прежде чем громко рассмеялся. Аль-Хайтам тоже показал сдержанную улыбку. — О, да, я тогда от души над тобой поиздевался, — с пониманием кивнул сереброволосый. — Непрерывный поток по-настоящему смешных шуток тоже можно назвать издевательством, — фыркнул Кавех и погладил коленку своего мужчины в нежном жесте. Сайно поджал губы и отвернулся. — Что у вас там еще… — пробормотал Кавех. — О, синяки на шее и спине. — Не надо в подроб- — начал было Тигнари, но архитектор его проигнорировал, нарочно разговаривая только с Аль-Хайтамом. — Хайтам, это разве было не на следующий день после того, как мы купили тот клевый вибратор? Ты еще тогда намеренно вывел меня из себя? Сереброволосый посмотрел на дату и кивнул. — Да, в тот день я так и не смог встать с кровати, — напомнил он и хлебнул еще кофе. Тигнари покраснел, как помидор. — И последнее… — Кавех присмотрелся. — О, тот самый синдром. Отказ от прекращения отношений со своим мучителем. — Кто еще кого мучает, — возмутился Аль-Хайтам. — Все правильно, — сказал архитектор. — Ты мучаешь меня. И будешь делать это до конца своей жизни. Сереброволосый закатил глаза и посмотрел на «защитников» таким взглядом, будто это он тут жертва стокгольмского синдрома. — Кстати, вы можете нас поздравить, — добавил Кавех. — Не раньше чем вчера я сделал предложение, и Аль-Хайтам официально согласился продолжать издеваться надо мной до тех пор, пока смерть не разлучит нас. — Бля-я-я, — протянула Кандакия и даже не смогла нормально поздравить этих… мучителей, так как умирала от чувства стыда. — Надеюсь, все недопонимания на этом закончились? — спросил архитектор, приподняв бровь. — Если остались сомнения, лучше развеять их прямо сейчас, потому что в следующий раз, когда вы ворветесь в наш дом поздней ночью, Аль-Хайтам скончается. — Из-за секса, — уточнил Аль-Хайтам, чтобы все ясно поняли, о чем речь. Виновные защитники согласно закивали. — Отлично, — радостно улыбнулся Кавех. — Никто не хочет тортик? Тортик никто не хотел, но их и не спрашивали. До самого вечера помолвленный дуэт «насильника и его жертвы» продолжал издеваться над своими друзьями без зазрения совести.