Благородные искры

Прима дерётся в рукопашную изо всех сил. Удар. Второй. Отбив. Уход. Вновь чем-то разъяренный Мегатронус, кидается на белоснежного Прайма словно дикий зверь, готовый разорвать свою жертву, выпотрошить, развесить на стены вырванную проводку, как гирлянду, сверкающую каплями энергона и остаточным зарядом. Сил оставалось не много. Первый стал сдавать позиции, перешёл в защиту, что слабо получалось, ведь вскоре он оказался в ловушке в дальнем углу своего кабинета. Даже если Прима и мог сравниться с Мегатронусом по силе на короткий промежуток времени, этого все равно было недостаточно. Праймус одарил одного из младших сыновей не только физической мощью, но и большой выносливостью, а в скопе со вспыльчивостью получилась взрывоопасная смесь. Простой вопрос старшего — за что? — кажется, открыл у только начавшего успокаиваться Мегатронуса второе дыхание. — Ты правда не понимаешь!? Ну да, откуда ж. Ведь пока я по твоему приказу пашу уже три месяца без продыху, ты сидишь тут и ужираешься вдоволь добытым мной энергоном, разбрасываясь новыми командами. — Все делается исключительно ради вашего же блага, Мегатронус! — возразил старший, выискивая возможность выбраться из живой клетки и шустро нырнул меж расставленных по сторонам сервоприводов, выиграв себе немного времени, пока "танк" разворачивался. Прима надеялся успеть схватить звездный меч, чтобы оглушить и утихомирить разбушевавшегося брата, но не успел, ибо в последний момент был придавлен ногой к полу. Деваться было некуда, до меча дотянуться не получалось, подняться тем более не выходило и стоило уже признать поражение. — Я требую компенсации, — сказал Мегатронус, поднимая старшего за некий воротник, закрывающий его шею от внешних угроз. Он плотно прижал Приму к себе и закрыл топливоприемник огромной когтистой лапой. — Мне НУЖНО сбросить напряжение. А Солус оооочень занята согласно твоему указу, — второй манипулятор темного Прайма скользнул ниже по корпусу светлого, начиная от грудных пластин и спускаясь к самой паховой секции. — Как будем решать эту проблему? — задал весьма риторический вопрос Мегатронус, выждав паузу для возможного ответа Примы, но с топливоприемника манипулятор убирать не стал. Прима что-то невнятно промычал сквозь толщу закалённого металла, Мегатронус не расслышал что, но точно был уверен в том, что тот был категорически против быть его интерфейс куклой, так как его новая игрушка стала извиваться и тщетно пытаться убрать от себя грязные манипуляторы младшего. А он лишь с большим усилием прижал когтистую лапу к паховому отделу. — Открой, — потребовал Мегатронус, поскребя когтями по пластинкам брони, но получил игнор. Требование прозвучало вновь. Уже жёстче. Но гордость Примы так и не поддалась. Не ляжет же он добровольно под младшего Прайма, над которым должен возвышаться сам. Двенадцатый тихо зарычал и сам сорвал с первого броню, попортив пластинки, защищающие столь нежное место. Прима вновь попытался вырваться, когда ощутил острые когти на окантовке своих портов. Палец нырнул в основной, затем во второй, но быстро вернулся обратно в первый, наткнувшись на преграду в резервном и стал шерудить внутри, выискивая нейроузлы. Старший тихо простонал, вновь дёрнувшись и, стыдно было признаться самому себе, едва не растекся в лужицу, когда Мегатронус стал их нежно стимулировать. Мелкая дрожь прошлась по всему корпусу, когда меж его бедер скользнул, явно лишний в их взаимоотношениях, объект, но сомнений в том, что это может быть такое, точно не было. Палец выскользнул из порта, и манипулятор на портах сменился крупным толстым коннектором. Он был горячий. Обжигающе горячий. Несомненно, любой возбуждённый бот начинал перегреваться, Вектор, с которым Прима уже имел дело, в том числе, но даже он не был столь пылающим, как Прайм хаоса. Другой бот уже бы во всю лихорадил и плавился процессором, если б достиг столь огромной температуры и даже не пытался остудиться, но не Мегатронус. Для него это было практически обычное состояние, лишь чуть более распаленное на фоне возбуждения. Старший мелко вздрагивал каждый раз, как эта горячущая дура касалась и обтиралась о нежные датчики внешней окантовки и недовольно мычал сквозь ладонь. Так ещё и шаловливый манипулятор стал гулять по элегантному узорчатому корпусу, выискивая эрогенные зоны, заставляя Приму возжелать большего. Мириться со своим положением Прима не собирался и набравшись сил и смелости, что есть мочи пнул младшего под колено, чуть подкосив его положение, и добавил удар с крепко сжатого кулака по лицу. Хотелось бы надеяться, что Мегатронус, опешив, отпустит его, но он лишь ослабил на мгновение хват и убрал манипулятор с фейсплейта Примы, но в следующий миг с ещё большей злобой и рвением толкнул его грудью на стол. Манипуляторы тут же оказались плотно прижаты к поверхности, и многотонная махина бонусом навалилась сверху всем корпусом, ткнувшись наконечником коннектора в порт. — Не рыпайся, себе же хуже сделаешь, — прошипел младший на аудио сенсор хрипящего под его весом брата и чуть облегчил его страдания, приподнявшись. Коннектор двинулся внутрь слегка смазанного узкого порта, проникнув на всю глубину несколькими грубыми толчками. Прима сжался, задрожал всем корпусом, сильнее вздрагивая и постанывая с каждым новым толчком. В отличие от Вектора, Мегатронус вызывал лишь неприятные ощущения. Высокая температура заставляла сильно продавленные нейроузлы пылать, простреливая процессор множеством импульсов разом. Слишком большой агрегат внутри, слишком горячий, чтобы чувствовать себя как-то более комфортно. Зато младшему было хорошо. Он на миг прикрыл оптику, шумно стравив горячий воздух с систем, и глухо промычав, нещадно задвигался в рваном темпе. Прима вскрикнул от неожиданности, когда на и без того ноющие от нагрузки датчики внутри посыпались статические разряды от плотного интенсивного трения. Довольно процессоросносное ощущение, если закрыть оптику на то, кто их дарил. Нет, не дарил, насильно причинял. И ему это абсолютно не нравилось. Он заизвивался, пытаясь выкрутиться и освободить хотя бы один манипулятор, чтобы оттолкнуть, вмазать со всей оставшейся силы по этому ненавистному фейсплейту. Однако хватка Мегатронуса была очень крепкой. Не вырваться. Его движения были беспощадно жёсткие и сильные. Было больно, но сквозь обжигающие болью ощущения пробивались приятные импульсы. Прима гнал от себя сами мысли о возможном получении удовольствия в таком положении. С кем угодно, но только не с Мегатронусом! Не сдержав приглушённый стон от особо сильного толчка, он вновь, собрав в кулак все свои силы, задёргался в крепкой хватке. Одно из запястий чудом удалось вывернуть из плотного захвата, обойдясь лишь хрустнувшим шарниром, и старший, не пожалев вспыхнувший болью манипулятор, от всей искры врезал по недовольной чем-то, но явно получающей удовольствие, физиономии брата. Тот зарычал, ослабив хватку на втором манипуляторе, чем тут же воспользовался Прима. Он с силой выдернул его и быстро попытался отползти по столу, чтобы иметь возможность отпихнуть свихнувшего младшего от себя ногой. Однако стоило лишь коннектору выскользнуть с растянутого порта, как Двенадцатый резко дёрнул за бёдра белый корпус обратно на себя. Он подхватил его со стола, и стремительно развернувшись с силой вдавил его в ближайшую стену. Первый вскрикнул ощутив, как спинная броня болезненно проскрежетала по стене. Мегатронус не стал больше церемониться и, снова вогнав в порт брата коннектор, с ходу взял бешенный темп. Прима шипел от неприятных ощущений, брыкался, бил манипуляторами, и всячески пытался вывернуться, но всё это было неэффективным. Он был слишком сильно прижат к стене и не имел никакой возможности что-либо предпринять. Только беспомощно трепыхаться и терпеть надругательства над собой. К тому же последняя крупица сил была потрачена на бессмысленные попытки сопротивления. К счастью Примы все это длилось не долго. Вопреки выносливости младшего, выбранный им темп и общая усталость на фоне долгой нескончаемой сессии работы быстро подтолкнули его к окончанию. Ощутив приближающуюся разрядку, Мегатронус жёстким рывком погрузился по самое основание и распустил множество проводков, надёжно защищённых от оплавления толстым слоем изоляции. Оголённые концы хаотично подключились к замученным разъемам, сильнее ошпарив огромным напряжением, хлынувшем ещё до стыковки. Мегатронус довольно промычал, что-то невнятно прошептал, облокотившись плечом о стену, и продолжая крепко держать Приму, нещадно наполнял его конденсаторы зарядом. Старший же полностью обмяк, будучи крепко зажатым между горячим корпусом младшего и стеной и, забив на своё унизительное положение, лишь вымученно постанывал, ловя крупицы удовольствия, которые удавалось выхватить из сплошного потока боли. Хотя её-то он уже и не воспринимал вовсе. Ни один из них так и не засек момента, когда их обоих выкинуло в перезагрузку, но, когда Прима пришел в себя, он уже лежал на полу в полном одиночестве, весь измазанный жидкостями, измятый, в безобразных царапинах по всему корпусу и с ноющей болью меж сервоприводов, но с удовлетворяющей лёгкостью в цепях. Из этой ситуации Прима четко вынес один урок... Срок работы Мегатронусу необходимо повышать. Вероятно, пять месяцев без отдыха будет всё-таки достаточно, чтобы Мегатронус валился с ног и у него не оставалось сил на проявление агрессии. Тем более такого рода.