Сказание о химере

Подземный дворец утопал в тишине, нарушаемой лишь непонятными глухими звуками из-за двери, в одной из башен. В большой комнате, посреди которой стоял угловой железный стол, где находились всякого рода склянки и пробирки, сейчас происходила настоящая битва. Крысиный Король прятался за этим самым столом, служащим ему щитом от летящих в его сторону стаканов, разных тростей и бутылок с непонятным содержимым. Всё это летело мимо в еле успевающего пригибаться крыса. —ТЫ НЕ КРЫСА! — орала во всё горло Крысиная Королева, опираясь на одну из своих толстых тростей, стараясь сохранить равновесие и превозмогая боль в травмированной спине. — Я ВСЁ СДЕЛАЛА ЗА ТЕБЯ! ПРЕПОДНЕСЛА ТЕБЕ ЭТО ЧУДИЩЕ НА БЛЮДИЧКЕ С ГОЛУБОЙ КАЁМОЧКОЙ! Я СТЁРЛА ЕЙ ПАМЯТЬ! Я ПРЕВРАТИЛА ЕЁ В ЧЕЛОВЕКА, ЧТОБЫ РЯДОМ С ТОБОЙ БЫЛА КРАСИВАЯ ЖЕНА! А ТЫ ДАЖЕ НЕ СМОГ УДЕРЖАТЬ ЕЁ! —Да как я мог! — защищался крыс крича в ответ. — Там была эта... Шень! — МОЛЧАТЬ! ТЫ МОГ ВЫСТАВИТЬ ВЕЗДЕ СТРАЖУ, ТВОИ ТУПЫЕ СОЛДАТЫ МОГЛИ ИЗБАВИТЬСЯ ОТ НЕЁ!.. —Тогда я не крыса, раз должен так подло поступать! — Крысиный Король уже начинал кипеть от злости. Да, он противный, да, он был злодеем до появления в его жизни Мэри, но никогда он не был подлецом и тем, кто бьёт в спину, вопреки всем суевериям про крыс. —Пошёл. Вон., — выплюнула каждое слово Верена. —Стоп, — его передёрнула от мгновенной мысли о том, что его мама впервые в жизни соврала ему. Пот хлынул рекой от осознания. Если бы она не проболталась сейчас, он бы никогда и не узнал, что это не Снежная Фея наложила на Мэри проклятье. Получается, он сейчас мог снова напасть на Королевство игрушек, которое поклялся не трогать. Отомстить за жену, отомстить за проклятье наложенное на неё. Нет, этого не может быть. Но так и получается. — Это ты сделала?.. В ответ в воздухе повисло молчание. Сейчас крыса ругала себя за несдержанность и излишние эмоции. Теперь крысу всё стало понятно. В груди щемило от боли, от предательства. Она могла его подставить и промолчать об этом. —Что ещё ты от меня скрываешь? — прошептал крыс склонив голову. —Я...— Верене, такой жёсткой, холодной и умной, с детства держащей Кристофера в ежовых руковицах сейчас было не по себе от взгляда сына. С этого момента она понимала, что потеряла доверие и влияние на своего единственного ребёнка. Теперь он будет действовать игнорируя её советы. Теперь уже глупо что-либо скрывать. Время признаться.— Я не хотела, чтобы мои внуки были такими же уродливыми и непонятными чудовищами, как их мать! Чтобы над королевской семьёй начала смеяться пресса, а затем и весь народ? Ну уж нет! Я этого... —Довольно, — тихо прорычал крыс. Сейчас в нём бурлел гнев и ненависть к матери. Как она могла так поступить и нагло врать ему, родному, единственному сыну?.. Омерзительно. — Я не желаю слышать гадости про мою любимую жену. Больше не хочу слушать твой бред. Я найду Мэри, чего бы мне это не стоило и ты извинишься перед ней. Тогда я забуду о сегодняшнем разговоре. —Кристофер Ратнер, остановись немедленно! Крыс развернулся и молча вышел из покоев матери, оставляя её со своими мыслями наедине. Признаться честно, крысу было на самом деле плевать, как выглядит его жена. Он любил её не смотря ни на что, такой какая она есть. Каким бы странным существом она ни была, теперь Маыури — его воздух, его жизнь. Его душа была всецело в её руках. Ночь постепенно вступала в свои права. Везде, один за одним отключали главные прожекторы, отвечающие за дневное освещение в подземном мире. Наконец, по всему городу, как и всегда, остались светиться только небольшие островки указывающие местным жителям дорогу домой. Влюблённая парочка, что совсем недавно страстно целовалась за углом, теперь ссорились в одном из зановешенных окон. Там, где-то на краю какого-то квартала, разозлённая жена выгнала с криками чем-то неугодившего ей мужа. Во тьме, высоко-высоко над городом, на крыше королевского дворца, где ночевали крысолёты, в тусклом освещении белых огоньков-столбиков, сидела постоялица этого места. И вновь на крыше дворца разливалось грустное пение флейты, оплакивая того, кому посвящена была эта мелодия. Женщина необыкновенной красоты, играла на флейте грустную, тоскливую музыку. Огонь ярко-зёлёных глаз окидывал город, который возможно, она видит в последний раз. Шень чувствовала, что на крыше она не одна. Сзади, притаившись в тени стоял Крысиный Король. На этот раз в его душе не было пустоты, теперь он испытывал злость и отчаяние. Гнев мелким зверьком скрёб душу, но осознание не давало ему выплеснуть негативные эмоции на трику. В глубине души крыс понимал, что та поступила правильно. Пропитанная грустью мелодия почему-то колола душу Крысиного Короля. Энергичные танцы и пляски теперь не приносили ему удовольствия, еда стала бесвкусной, а картины, что иногда писал крыс выходили из рук вон плохо. Бывало с психу, решив отвлечься письмом картин, он разрывал холст когтями, расстреливал его из пистолета или выхватывал гитару у дворцового музыканта и разбивал её. Кристофер и сам не понимал, почему он, крыс, с несколькими высшими психологическими, математическими и педагогическими образованиями ведёт себя, как трёхлетний ребёнок. "Я ЕЁ ЛЮБЛЮ БОЛЬШЕ ЖИЗНИ!", орал он позже на мать. Душа разрывалась на куски. Где искать его единственную жену, в которой он так нуждается? Сейчас крыс, облокотившись на крысолёт и скрестив руки на груди, не мигая смотрел из-подлобья в спину трику, закончившей играть свою печальную песнь. —Ти злищся, — тихо прошептала Шень. —Очень хочу, но понимаю, что не на что, — сжал губы крыс.— Сам виноват. Не уследил за маман. —В любом случаэ, это дэло не менает, — Шень продолжала смотреть на засыпающий город. —Зачем ты пришла?— прошипел крыс сквозь зубы, но изо всех сил сдерживая эмоции. —Сегодня ночъю мы улэтаэм и болше суда не верномса. —Ты решила забрать её у меня на совсем? — крыс подошёл ближе, встав вплотную к Венлинг.—Зачем ты это делаешь? —Европэйских трику совсэм не осталось. Маыури послэдная из них. Ви с лудми хорошо постаралысь истребыв послэдную семъю, — на этот раз трику не надевала накидку и крыс мог рассмотреть её лицо, если бы она до сих не смотрела на город. —Не смей сравнивать крыс и людей! — прикрикнул Крысиный Король.— Мы всего лишь хотели... —Чтобы самим не пачкат рук? — трику встала возвышаясь над крысом, убирая флейту обратно в рукав и заглядывая ему в глаза. Теперь крыс не пугался, хотя мелкая дрожь всё равно проходила по спине. Теперь он мог видеть её лицо. Телохранители стоящие поодаль, Скрич и Летал, тоже увидели эту неописуемую красоту. Растрёпанные чёрные перья на голове торчали во всё стороны, плоская переносица, узкий разрез глаз, небольшой старый шрам на губе и над бровью, большие фиолетовые уши. Оба крысюка отводили взгляд лишь бы не смотреть в ярко-зелёный водоворот глаз, затягивающий и сводящий с ума.—Выиграт войну, втанув в ваши с лудми разборки трику. Победыт лудэй чуж'ими руками! Чуж'ой сылой! —Я не убивал её семью! — кричал вверх Кристофер. Трику возвышалась над ним огромной горой перьев. В темноте зловеще светились рога и глаза. —Не убивал? Твоя мат надела на нэё маску, а ти смотрел и ничэго не дэлал. Ти заставыл Маыури убить её брата! Крыс молчал нахмурившись. Оправдываться уже было глупо, да и не хотел Крысиный Король доказывать что-то, понимая, что химера говорит кристально чистую правду. Пока Шень выливала Крысиному Королю едкий сок истины в глаза, а стоящие в стороне телохранители наблюдали за этой перепалкой, в темноте одного из железных широких столбов и толстых перил скрывалась та о которой и шёл этот разговор на повышенных тонах. Когда Шень куда-то ушла, притворяющаяся спящей девушка незаметно проследила за ней. Химера утащила её в своё логово, которое находилось недалеко от Крысии. Но добраться до города из гнезда Шень, находящегося в овраге, было непросто. Мэри Маыури пряталась в своём укрытии широко раскрыв глаза и шокированно смотря на свои дрожащие руки. Она убила своего брата. Хоть воспоминания и вернулись к ней, но некоторые моменты она помнила плохо, в том числе и свою семью. Она забыла про них и вспомнила только сейчас. Шень сказала, что во всём виноват Кристофер, к которому девушка испытывала какое-то подобие симпатии, но беда в том, что Крысиный Король не отрицает ничего сказанного Шень. Это правда... Она убила свою семью, не осознавая этого. По щекам девушки текли горячие горькие слёзы. Все эти красивые слова, что он ей говорил, пока та находилась в коме, были ничтожными пустышками. Услышав для себя достаточно, девушка тихонько оттолкнулась от крыши и улетела назад в гнездо, намереваясь принять предложение Шень. Улететь так далеко, чтобы ни одна крыса не смогла добраться до неё. Улететь на другой конец земного шара, чтобы начать жизнь с чистого листа и навсегда забыть прошлое. Хватит с неё горя. Хватит с неё нервов и людей с крысами, вечно цапающиеся друг с другом. Всё. Пора лететь дальше. Остатки симпатии к Крысиному Королю навсегда выгорели в её сердце. Осталось только холодное безразличие.