Echo

Summertime Sadness — Lana Del Rey

Lovely — Billie Eilish & Khalid

Another Love — Tom Odell

Snap — Rosa Linn

Die With A Smile — Bruno Mars & Lady Gaga

Let Her Go — Passenger

Someone You Loved — Lewis Capaldi

A Thousand Years — Christina Perri

Я не помню, какого цвета у неё глаза. Не потому что не смотрел. А потому что видел в них что-то другое. Не цвет, не форму. А… тишину. Понимание. Как будто она знала всё — до того, как я сказал. До того, как я почувствовал. Когда вокруг шумели — она молчала. Когда кричали — просто смотрела в небо. Когда я срывался — не отводила взгляда. Когда я оставался один — она была рядом. Просто была. Не спрашивала, не жалела, не уговаривала. Она сидела в тени дерева, пока я метал кунаи в дерево, пока я злился на Итачи, на отца, на себя. Она ловила мои взгляды, когда все раздражали, когда хотелось исчезнуть. И я не понимал — почему именно её молчание делает дыхание ровным. Почему с ней я мог молчать — и это было легче, чем любые слова. — Почему ты хочешь быть как он? Она спросила это однажды. Не с упрёком. Не с вызовом. Просто… спокойно. И мне стало нечего сказать. Хотел уйти. Отмахнуться. Но не смог. — Будь собой, Саске, — сказала она. — Не нужно никому ничего доказывать. Ты уже есть. Ты не Итачи. У него — талант. У тебя — труд. У него — дар. У тебя — желание. Ты идешь трудным путем. Но ты идёшь. А значит — дойдёшь дальше, чем кто-либо. Я не знал, почему её слова так резали. Наверное, потому что в них не было "я верю в тебя". В них было — "я уверена". Она говорила так, будто уже всё прожила. Как будто знала, что будет дальше. Как будто была взрослой в теле ребенка. Нет. Она была ребёнком, которая пережила всё это. Но в то же время была такой обычной. Ниндзя. Девочка из Академии. Не из клана. Не с наследием. Не с особыми техниками. Но сильная. Сильнее, чем многие Учихи, чем многие Хьюга. Потому что она знала, кто она. Знала свою цену. Знала, чего стоит её сердце. Она была среди лучших. Но никогда не задирала нос. Проигрывала — но уходила с достоинством. Шла — как королева. Молчала — как воин. Смотрела — как будто видела сквозь меня. Я, Саске Учиха, считал себя сильным. Но рядом с ней... Я чувствовал себя ребёнком, которого только учат ходить. Потому что она уже шла. И шла прямо. Просто — рядом. — Я не могу сказать, каким ты станешь, Саске, — однажды сказала она. — И кем будут твои друзья. Но я знаю — ты станешь тем, кем хочешь. Потому что ты не ищешь силу. Ты строишь её. Ты её не берёшь. Ты ею становишься.

***

После того, как Итачи вырезал клан, всё изменилось. У меня больше не было сил. Мои глаза были пустыми. Я не говорил ни с кем. Не чувствовал. Не жил. Каждый раз, закрывая глаза, я видел одно и то же. Кровь. Итачи. Родителей. Друзей. Учих. Всех мёртвых. Я просыпался в поту. И снова — она была рядом. Не говорила, что всё будет хорошо. Не говорила вообще. Просто была. Снова. И снова. Только она понимала, каково это — терять всё. Только ей я смог довериться. Не знаю почему. Просто… смог. Я нагрубил ей однажды. Первый раз, когда она пришла. Она не обиделась. Просто тихо ушла. И тогда я понял, как больно быть одному. Я нашёл её позже. Попросил прощения. Она лишь мягко улыбнулась. Как будто ничего не было. Сколько раз я срывался на ней — она никогда не упрекала. Никогда не напоминала. Иногда я просыпался от кошмаров — и она сидела у моей кровати в больнице. Ничего не говорила. Просто держала мою ладонь. Я сжимал её руку — и снова засыпал. И в ту ночь кошмары не пришли. Впервые. После этого я начал верить: покой возможен. Только с ней. Рядом с ней я был не Учиха. Не мститель. Просто человек. Она не покидала меня даже в Академии. Не лезла с вопросами. Не навязывалась. Просто была. Её взгляда хватало, чтобы я не вспыхнул. Её молчание гасило мою ярость. Она не позволяла никому подходить слишком близко, если видела, что мне тяжело. Даже это — она делала. После Академии, когда нас распределили по командам, я впервые понял, что значит по-настоящему быть одному. Команда стала моей второй семьёй. Но никто, никто не смог заменить её. Никто.

***

На экзамене наши команды снова встретились. Я увидел тебя. После всего. После того, как Орочимару поставил на меня печать. Я был в ярости. Я не понимал, что происходит. Эта сила — дикая, бесконтрольная — бурлила во мне. Я чувствовал себя непобедимым. Мне это нравилось. Но я не знал, каким монстром становился в тот момент. Когда Сакура обняла меня — я замер. Я почувствовал, как сила уходит. Как безумие ослабевает. Но полностью… я успокоился только тогда, когда увидел тебя. Твоё одно присутствие будто вернуло меня к себе. Ты подошла тихо, без слов. Просто коснулась моей шеи — туда, где была печать. И в тот миг… как будто всё прошло. Как будто её никогда и не было. Боль исчезла. Я снова мог дышать. И тогда я понял: только рядом с тобой я могу обрести покой. Спокойствие. Себя. Снова и снова я убеждаюсь в этом.

***

Я стоял у ворот деревни и Сакура что-то говорила. Я не видел тебя, но всё это время искал глазами — только тебя. Слова Сакуры звучали фоном, как будто вдалеке. Всё, чего я ждал, — это тебя. Но я не чувствовал твоей чакры. Я могу узнать её из тысячи — она для меня особенная. Но тогда… её не было. И это ранило меня сильнее всего. После того как Сакура потеряла сознание, я аккуратно уложил её на скамейку. Поблагодарил — тихо, почти шепотом. — Спасибо, Сакура… И уже собирался уходить… как вдруг почувствовал чьё-то присутствие. Твоё. То самое, которое мне так не хватало. Я не заметил, как ты подошла. Но как только посмотрел — увидел тебя. Твои тёмные, как ночь, глаза. Чистые, как небо. И звёзды в них — яркие, живые. В тот момент… что-то снова дрогнуло внутри. Вспышками пронеслось в голове: Первый раз — когда ты показала мне мой путь. Второй — когда осталась рядом после трагедии моего клана. И третий — сейчас. Молча. Просто рядом. Я хотел, чтобы ты сказала: «Не уходи». Я просто хотел услышать твой голос… Я не знаю, с какого момента твой голос стал для меня родным. Но я ловил каждое твоё слово. Я пытался говорить, чтобы ты тоже говорила. Хоть что-то. Ты произнесла всего лишь одно: — Береги себя. Обычные слова. Но в них было столько тепла, столько понимания… Ты провожала меня. И никому не сказала об этом. Только ты знала, что видела меня последней. Я снова и снова убеждал себя: Нет, нельзя. Я должен уйти. Я не должен ни с кем быть связан. Я хотел разрушить нашу дружбу, хотел сказать, что устал от тебя, что не хочу тебя видеть. Но… не смог. Я смотрел в твои глубокие глаза и не мог. Даже сейчас — не могу. И, наверное, никогда не смогу, сколько бы сильным ни стал. Я утащил с собой одну-единственную надежду: Что годы, проведённые у Орочимару, помогут мне забыть тебя. О, как же я ошибался. Первый год— только ты и была в моей голове. Я вспоминал твою улыбку, твои глаза, голос. Я вспоминал, как ты стояла рядом. Всегда. Когда Наруто и остальные пытались вернуть меня, я говорил себе, что они наивны. Но на самом деле… я просто хотел, чтобы среди них была ты. Мне нужна была причина увидеть тебя. Всего лишь один раз. И тогда… я действительно увидел тебя. Ты появилась неожиданно. Издалека. Ты просто улыбнулась — и прошла мимо. Ничего не сказала... и снова произнесла то же самое: — Береги себя, — тихо сказала. Даже не посмотрела в глаза. И пошла дальше. Но во мне что-то сорвалось. Громко. Как будто кто-то внутри меня закричал: Не отпускай её. Не в этот раз. Я стоял. Всего секунду. Но потом сделал шаг. И ещё один. Развернулся. Схватил тебя за запястье. — Идём со мной, — сказал. Без лишних слов. Ты посмотрела на меня — немного удивлённо. Но не сопротивлялась. Не задала ни одного вопроса. Просто пошла. Я вёл тебя в лес. В то место, куда никто не заходил. Туда, где я тренировался ночами. Про него даже Орочимару не знал. Место — только моё. Мы пришли. Тишина. Только шорохи ветра. И твоё дыхание рядом. Я отвернулся. На секунду. Потому что впервые — испугался. Я, Учиха Саске, боялся. Не смерти. Не боли. Не врагов. Я боялся быть один. Боялся, что ты сейчас уйдёшь. Что посмотришь на меня — и скажешь, что тебе не нужен тот, кто утонул в ненависти. Я снова взглянул на тебя. — Ты… всегда была рядом. Когда я злился — ты молчала. Когда я отталкивал — ты уходила… тихо. Но потом всё равно возвращалась. Ты не говорила лишнего. Ты не пыталась исправить меня. Ты просто была. И это давало мне покой. Я кричал на тебя. Гнал. Но ты не бросала. Ты не упрекала. Не напоминала. Ты была моей тенью. Моей душой. Моей силой. Я... Но ты сделала шаг ближе. Я увидел это в твоих глазах. Ты уже знала. Я не успел договорить. Потому что ты просто прикоснулась ко мне. Твои губы. Тихо. Нежно. Осторожно. Первый поцелуй. Такой простой. Такой настоящий. Такой желанный. И в тот момент я понял: Я влюблён. Впервые в жизни я не был один. Я поклялся себе, что бы ни случилось, что бы ни пришлось пройти — я больше не причиню тебе боль.

***

Мы виделись ещё несколько раз. Каждая встреча — как глоток воздуха. Впервые после всего я почувствовал, что могу дышать. Спокойно. Свободно. Рядом с тобой я засыпал без кошмаров. Ты гнала прочь даже мои сны. А потом всё снова сломалось. Я завершил свою месть. И в следующий раз, когда увидел тебя — ты стояла рядом с Наруто, Какаши и… Сакурой. Она… пришла, чтобы убить меня. Серьёзно думала, что сможет. Я тогда был безумен. Прожжённый болью, местью, одиночеством. Жаль, что ты увидела меня таким. Но ты смотрела… Не с жалостью. Не с мольбой. В твоих глазах было волнение. Но не за себя. За меня. И тогда я понял: Я снова причинил тебе боль. Потом была война. Ты была рядом. Но мы почти не говорили. Я думал — скажу потом. Один разговор. Одно слово. Но как же я ошибался. Это стоило мне жизни. Твоей жизни. В бою с Мадарой… Я видел твою силу. Твою настоящую силу. Даже Мадара признал её. Если бы не я… Ты была бы здесь. Рядом. Ты остановила бы меня. От всех глупостей, от всех ошибок. Как всегда. Но тогда… Когда он пронзил твоё сердце моим мечом, моё собственное сердце оборвалось. Он смеялся. Он знал. Он понимал. Он отнял у меня единственное, что ещё удерживало меня в этом мире. Ты… ты была моей силой. Не Шаринган. Не Риннеган. Ты. Когда он убил и меня, в последний миг жизни я успел лишь коснуться твоей руки. Я держал её так крепко, будто мог удержать тебя в этом мире. Ты улыбалась. Та самая, последняя улыбка — и я улыбнулся в ответ. И понял: умереть рядом с тобой — самая лучшая смерть. Но даже умереть мне не дали. У меня осталось дело. Я должен был уничтожить того, кто отнял тебя у меня. Если бы ты была рядом… Ты бы остановила меня. Ты бы снова спасла меня. Я не пошёл бы по дороге в никуда. Возможно, у меня всё ещё была бы вторая рука. И я бы давно сказал тебе это. Признался. В любви. В чувствах. В себе. Но всё мешало. Всегда что-то мешало. Теперь — уже нечего терять. Я люблю тебя. Ты — та, кого я полюбил. Кого буду любить. Навсегда. Даже после смерти.